– Уже иду. Жди у машины, – низким голосом ответила я и сбросила звонок, поднимая глаза на Патерсена. – Наказание за то, что ты осмелился на такой шаг, Клаус, придется отложить, – сохранила я саркастичный тон. – Мне пора ехать.
– Я отчаянный и буду только стремиться к этому наказанию, – нагло усмехнулся он.
Я молча развернулась и зашагала широкими шагами по коридору, чувствуя на себе сопровождающий пристальный взгляд Клауса, которым тот уже пожирал меня. Я хочу скорее убраться отсюда и даже обнять Алека за спасительный звонок. Мое сердце колотится в груди, как ненормальное. Надеюсь, мне не придется обороняться рядом с ним. Кто знает, что в голове этого безумного монстра.
Скрывшись от глаз Клауса, я нервно растирала место на шее, где он оставил свои поцелуи. Если раньше я вытерпела тот невинный поцелуй в кабинете у уголка моих губ, то сегодня испытываю презрение, поскольку Клаус позволил себе много лишнего. Он считает, что способен затащить меня в постель за считанные секунды. Какая самоуверенность! Если он снова полезет ко мне с такими заявлениями, то я точно дам ему между ног, и плевать, какие последствия от этого меня будут ждать.
Я свернула к лестничной площадке, как вдруг услышала женский смех, и только после увидела две фигуры. Словно столкнувшись с невидимой стеной, я резко замерла на месте, почти в ужасе смотря на тех, на кого наткнулась.
Агата была прижата к стене, а над ней возвышался Эдвард. Бретельки ее красного платья опущены, а шея в покраснениях. Догадываюсь из-за чего. Неужели ему нравится проводить с ней время даже не в самом скоромном понятии этого слова?
Рассмотрев ее, мой взгляд метнулся на Эдварда, и я еле держалась, чтобы не посмотреть на него осуждающе, разочарованно или укоризненно. Мое сердце сжалось, голова закружилась, и снова среди руин чувств завыл холодный, леденящий душу ветер. Эдвард смотрел на меня так, будто изучал заново с ног до головы.
– Заблудилась? – с усмешкой спросила Агата.
– Наоборот, иду к выходу, – стальным голосом ответила я и сделала шаг вперед, заставляя себя выйти из оцепенения. – А вы планируйте тройничок? – постаралась я выговорить это равнодушным голосом.
– Тебя никто не звал, – язвительно ответила Агата.
Проходя мимо них, я посмотрела на нее со всем омерзением, избегая смотреть на Эдварда.
– Я про Клауса. Он же сейчас тебя обеспечивает.
– Ах ты дрянь! – воскликнула она и уже собиралась наброситься на меня, но Эдвард удержал ее.
– Я бы не обращал внимания. По всей видимости, мисс Дженнифер приревновала своего любовника, – равнодушно отчеканил Эдвард, ударив меня этими словами под дых. Хотелось бы, чтобы эти фальшивые слова пролетели мимо меня, и я не ощутила режущую боль. Хотелось бы, чтобы было все равно.
Агата в своей отвратительной манере кинула на меня победную язвительную улыбку, получив защиту от Эдварда. Я уже ничего не могла сказать, поскольку даже дышать не могла. Но из последних сил выдала из себя:
– Не страдаю этим, ведь Клаус практически ползает передо мной на коленях, чтобы я легла в его постель.
Я развернулась и ушла прочь, больше не в силах смотреть ни на Агату, ни на Эдварда. Боль сковала грудь в ледяные кандалы так крепко, что я не могла дышать. Задыхалась от мучительного и изматывающего душу чего-то мерзкого, поселившегося во мне. Сердцу настолько больно, что эта боль превращается в физическую и вызывает предобморочное состояние. Огромный особняк будто намеренно двигает стены, которыми пытается меня раздавить.
Это часть игры перед публикой, но так правдоподобно сыграть перед Агатой, когда она для него лишь средство для вытягивания информации. До одури тошнотворная игра. Я бы могла оправдать Эдварда тем, что он не знает о моих чувствах к нему, отчего каждая равнодушная грубость и колкость от него причиняют мне боль, но я не стану.
Я почти выбежала из холла особняка, когда на меня накинули пальто, и направилась к Алеку, который ждал меня у машины. Свежий ночной воздух дал мне сил, и мои ноги уже не подкашивались.
Алека удивился, когда я прижалась к его груди и крепко обняла за талию. Он даже некоторое время сомневался, стоит ли ему обнять меня в ответ. В горле встал ком из-за того, что я старательно сдерживала свои слезы, и даже сейчас не смела дать волю чувствам.
– Что случилось? – заметил мое разбитое состояние Алек.
– Я хочу домой, – пробубнила я в его грудь.
Алек обнял меня за плечи и поцеловал в макушку.
– Я отвезу тебя, – прошептал он.
Глава 5
Элла
Мое сознание вырвалось из царства Морфея слишком резко. Я открыла глаза и поморгала, чтобы отогнать остатки сна. Приняв сидячее положение, я вдруг поняла, что лежу все еще в том же платье, а туфли разбросаны в разных углах комнаты. Голова невыносимо гудела, а во рту было настолько сухо, что даже слюна не помогала.
Я посмотрела в окно и слегка зажмурилась, поскольку мои глаза еще плохо воспринимали солнечный свет. Я потерла лицо ладонями и вздохнула.
Вдруг я поняла, что не помню, как оказалась в своей спальне. Держась за голову обеими руками, я уставилась в одну точку и пыталась вспомнить последние события вчерашней ночи. Воспоминания обрываются в том месте, когда мы с Алеком сидели за барной стойкой и говорили, смеясь, словно сумасшедшие.
Я открыла рот и расширила глаза. Осознание того, что я просто напилась после праздника в особняке Клауса Патерсена, ударило по моей репутации непьющей правильной девушки. Я никогда не вела себя так, поэтому шок за саму себя быстро охватил все мое естество. По всей видимости, стресс, который я получала последние несколько дней, навалившийся на меня камнями, сильно повлиял на меня и на мои принципы, что я уже просто отчаялась и не нашла иного выхода, чтобы освободить душу от тяжести. А неприятные ситуации, настигшие меня на празднике Клауса, стали последней каплей, чтобы я захотела забыться в алкоголе.
Дверь спальни со скрипом открылась, и я уставилась на входящего с подносом в руках.
– Алек? – удивилась я его появлению.
– Доброе утро, посвященная, – усмехнулся он и сел на край кровати рядом со мной, положив поднос на мои ноги.
– Посвященная? – недоуменно переспросила я, поглаживая свои взъерошенные волосы.
– Ну, да. Ты впервые напилась до невменяемого состояния.
– А как мы доехали обратно?
– Я выпил не так много, поэтому смог безопасно довезти тебя до дома.
– Наверное, я вела себя непристойно и ужасно, – виновато проговорила я ужасно хриплым голосом.
– Все нормально. Ко мне ты не приставала, – сказал Алек с очаровательной улыбкой, но мне все равно захотелось его пнуть. – Выпей чай с лимоном и обязательно съешь бутерброд. После выпьешь таблетку и запьешь водой, – объяснил он словно маленькому ребенку, и я улыбнулась.
Облизав иссохшие губы, я взяла в руки чашку и вдохнула в себя аромат горячего чая, осторожно сделав маленький глоток. Несмотря на бережные действия, я все равно умудрилась обжечь язык и губы и теперь сидела, поджав их.
– А где ты спал? – поинтересовалась я, откусывая бутерброд.
– Здесь, – он глазами указал на место рядом со мной, и я проследила за его взглядом.
– Ничего непристойного, – быстро ответил он, поднимая руки перед собой, увидев мое ошарашенное лицо.
– Откуда ты знаешь, что я не люблю бекон? – нахмурилась я, жуя свой бутерброд.
– Ты сама мне сказала, когда посреди ночи мы с тобой орудовали на кухне и делали себе бутерброды. Ты не пошла спать сразу, а уговорила меня сначала поесть.
– Если нас увидела Марта в таком состоянии, я сгорю от стыда! – ужаснулась я.
– Расслабься, дома никого не было. Видимо, Эльвира оставила ее у себя. Их до сих пор нет, поэтому ты еще успеешь привести себя в порядок, а я -уехать. – Он посмотрел на свои наручные часы и слегка нахмурился.
Я вздохнула, доев свой завтрак и утрамбовав все чаем.
– Никогда не думала, что обращусь за помощью к алкоголю, чтобы расслабиться, – пробубнила я.
– Не осуждай себя. Ты приняла верное решение. Я наконец смог увидеть беззаботную тебя. Ты будто канула в другую Вселенную, позабыв о всех проблемах. Иногда организму необходима такая разгрузка.
Он был прав. Даже если я мало что помню, знаю в точности, что забыться я смогла и получила от легкости удовольствие. Такого я уже давно не ощущала. В последний раз в беззаботном детстве. Теперь же понимаю, что повзрослев, взяв на себя какую-то ответственность и проблемы, которые необходимо решить, невозможно получить такой легкости на трезвую голову.
Кстати, об ответственности. Я подняла на Алека глаза и приняла самое серьезное выражение лица.
– У меня все получилось? – настороженно спросила я.
Он кивнул, улыбаясь.
– Поэтому я тебе и позвонил, чтобы ты ушла, поскольку получил информацию, что устройство встроено и все работает. Поблизости особняка Клауса наш человек, и он через мобильник выслушивает все разговоры, которые происходят в кабинете. Если он наткнется на что-то значимое, то обязательно сообщит. Ты умница. – Алек снова одарил меня своей чарующей улыбкой.
– У тебя очень красивая улыбка, – не сдержалась я.
– Ты мне об этом говорила раз пятнадцать. Надо было все-таки посчитать.
Я поджала губы и, кажется, покраснела от смущения. Алек посмеялся и погладил себя по бедрам, вставая с кровати.
– Ладно, я поехал. Ты обязательно выпей таблетку. Сегодня, думаю, ты свободна и можешь заняться своими делами.
– Да, у меня их много. – Ведь я поделилась на два мира. – Мне сообщат, если наткнутся на что-то серьезное?
– Не уверен, – виновато ответил Алек и вздохнул. – Если что – звони.
С этими словами он покинул спальню, кинув на меня поддерживающий взгляд, когда скрывался за дверью.
Я сделала так, как он просил, и выпила таблетку. Сразу же решила принять ванну. Встав перед зеркалом, я ужаснулась, увидев свое отражение. Вся черная тушь и подводка растеклись под глазами. Лицо помятое после сна, а белок в глазах с полопавшими капиллярами, отчего глаза внутри покраснели. Как только Алек мог спокойно смотреть на меня такую, будто я в своем привычном виде с аккуратным макияжем, и этого кошмара на моем лице нет.
Я сняла с себя платье и встала под душ, включив горячую воду, поскольку из-за легкого похмелья мое тело бросило в дрожь, и мне казалось, что в доме холодно.
Когда я закрывала глаза, голова все еще немного кружилась, отчего живот начинало крутить, и я бы вот-вот выбросила из себя съеденный завтрак не в самом приятном понимании этого слова. Через несколько минут мне пришлось сделать воду прохладнее, осознав, что горячий душ в таком состоянии – это плохая идея.
Смыв с лица макияж, тщательно промыв волосы от лака, почистив зубы и просто насладившись струями воды, я ощутила легкость и готовность к предстоящему очередному тяжелому дню.
Несколько дней назад Алек пригнал для меня машину, чтобы в случае, когда я останусь одна, смогла сама сесть за руль и поехать по своим делам. На этот раз автомобиль подходил для меня. Это не тот внедорожник с огромными колесами, на котором я ездила к Шамилю. Теперь могу спокойно разъезжать на легком небольшом автомобиле и не переживать о том, что заглохну где-нибудь или не смогу нормально припарковаться, поскольку с автоматической коробкой передач я справляюсь лучше, чем с механикой.
Я написала Эльвире, что еду к Деймону и, одевшись, поехала в клинику.
Как обычно перед тем, как войти к брату, я переговорила сначала с доктором Вилсоном, поскольку ему доверяю больше, чем речам Деймона о том, что он уже выздоровел и ему пора вставать на ноги. Лечащий врач сегодня подтвердил, что Деймон стал бодрее, что для него удивительно. Ему все же позволено встать на ноги и начать укреплять мышцы. Я с радостью на лице отправилась к нему в палату.
Деймон сидел полулежа на своей кровати и читал свежую газету. Заметив меня, он улыбнулся и отложил ее, отвлекаясь от своего продуктивного дела. К сожалению, в клинике другого занятия он позволить себе не может. Но теперь его жизнь станет веселее, ведь постепенно начинаются тренировки в спортивном зале на тренажерах.
Деймон действительно выглядит бодрее. Кожа уже не такая бледная, а синяки под глазами не ужасают меня. С его головы сняли бинты, и я снова могу лицезреть его черные взлохмаченные волосы. Оказывается, под повязкой они сильно выросли.
– Ты же отдыхала вчера весь день?
– Конечно, – улыбнулась я, не смотря в его глаза. – Доктор сказал, что тебе можно пробовать вставать на ноги.
– Это подождет. Расскажи мне, чем ты занималась все это время?
По позвоночнику пробежал холодок, а сердце в груди забилось интенсивнее. Этого вопроса я боялась и пыталась подготовить себя к нему, отрепетировать свою правдивую речь, но не успела. Я рада, что Деймон так быстро поправляется, но не хотела, чтобы разговор о моей жизни в последний прошедший месяц заходил так резко.
Сейчас я даже не знаю, с чего начать, ведь информация богата деталями и событиями. Я до сих пор не имею ни малейшего понятия, как отреагирует на все Деймон. За несколько минут разговора он получит массу разных эмоций, и я не знаю, как они повлияют на его улучшенное состояние.
– Как Сеньора? Она уехала, если в клинику не приходила все это время?
В сердце заколола знакомая боль и в груди заболело так, что меня парализовало на стуле. Я даже вдохнуть не могла, сжав в кулаках штаны. Прикусив нижнюю губу, я пыталась сдержать слезы, комом застрявшие в горле, но они упрямо сильным потоком выбрались из глаз. Веселый взгляд Деймона стал настороженным.
– Элла? – тихо позвал он меня.
– Ба…бабушки больше нет. Она умерла неделю назад в Испании. Сеньора похоронена в Валенсии.
Эти объяснения дались мне с огромным трудом. Боль от потери, которую я старательно успокаивала и уменьшала в груди, снова возросла и заняла всю мою грудную клетку, заново мучая все мое естество. Я будто вернулась в тот день, когда только узнала о трагедии. Конечно, ведь времени прошло крайне мало, чтобы вот так резко справиться с горем. Лишь моя занятость миссией и выход Деймона из комы помогли мне уменьшить масштабы боли.
Лицо Деймона исказило горе, и он чаще заморгал, сдерживая слезы, хотя его глаза уже заблестели.
– Это…почему? – сдавленно спросил он.
– Злокачественная опухоль сердца. – Я шмыгнула носом и вытерла слезы со щек. – Она даже не боролась и ничего не сказала нам.
– Иди ко мне. – Деймон вытянул руки, и я с удовольствием утонула в его объятиях, утыкаясь носом в его шею.
– Моя маленькая сестренка, тебе одной пришлось это переживать. – Деймон сжал меня в своих руках так крепко, насколько смог, и поцеловал в макушку.
– Если бы не твое пробуждение, я бы так быстро не смогла оправиться от этой потери. Теперь я молюсь, чтобы и папа проснулся.
– Он встанет, – уверенно сказал Деймон, и эта уверенность передалась и мне, поселяясь прямо в сердце. Теперь у меня есть наисильнейшая поддержка – мой брат рядом.
Мы молча пробыли в объятиях друг друга некоторое время, утешая. После новостей о смерти бабушки Деймон не унимался и завалил меня вопросами, выделяя каждую деталь, чтобы я от него ничего не скрыла. Я сделала глубокий вдох и выложила ему все, как есть. Что я работаю у мафиози, рассказала по какой причине, кем и уверяла его, что спокойно справляюсь.
Пока рассказывала, не могла смотреть постоянно в его глаза, поскольку голубые радужки наполнялись темным гневом. Этого я и ожидала, но не думала, что будет так страшно находиться с братом в одном помещении после того, как я все расскажу.
– Сейчас я встану и прибью тебя, Элла, – низким голосом пригрозил он и уже упирался на свои локти, испепеляя меня суровым взглядом.
Мое сердце рухнуло вниз от испуга. Для меня это впервые – бояться Деймона, ведь он на меня так никогда не смотрел, будто действительно хотел растереть в порошок, и его слова не пустой звук.
Я встала со стула и сделала несколько шагов назад, с трудом сглатывая. Я всегда верила в Деймона, но сейчас, смотря на него, понимала, что он не сможет встать сам.
Он раздраженно выдохнул и снова рухнул на постель, не преодолев даже половину пути.
– Когда смогу встать, вот тогда прибью, – тяжело дыша проговорил он. -О чем ты думала, когда пошла на такое?
– Об отце, конечно же.
– Элла, черт возьми! – процедил он сквозь зубы. Из его глаз стреляли молнии ярости и пугали меня. Деймон неимоверно зол, и мне от страха даже дышать тяжело.
– Я тоже Тейлор, – спокойно начала я. – Я тоже имею право защищать свою семью. Она уже погрязла в этом темном мире. Мы связаны с мафией, ведь так? – Деймон раздраженно отвернул лицо от меня, сжав челюсти.
– Почему отец задолжал Дэвису? – не унималась я.
– Ты пользуешься моим положением, маленькая хитрюга!
