Это ж надо так встрять! До вечера я кружила по комнате в тщетных попытках найти выход. Но выхода не было. Были сбережения – тысяча долларов, скопленные за время работы в местной пекарне. Я не могла их лишиться. Продать украшения? Но их тоже мало. Взять кредит? Вариант. Кто бы сказал, что совет, данный накануне подруге, мне пригодится самой, не поверила бы. Однако, что есть, то есть.
Ладно, если рассудить, кредит – действительно неплохое решение. Но для начала все же стоит поговорить. Как бы ни страшили меня предстоящие переговоры, вдруг удастся найти компромисс.
Мысленно настраиваясь на встречу, подошла к зеркалу. С серебристой поверхности на меня смотрело вполне симпатичное лицо. Голубые глаза, ореховые брови, прямой нос и довольно пухлые губы. Зои говорила, у меня кукольная внешность, отец утверждал – ангельская. Не такая, как у ангелов «Виктории Сикрет», конечно, гораздо проще, но сама я была вполне собой довольна. Единственный источник раздражения – волосы. Слишком непокорные светлые пряди приходилось каждый раз вытягивать утюжком, иначе они завивались беспорядочными локонами и напоминали модель Барби, выпущенную в эпоху повального увлечения химической завивкой. Что касается тела, то оно тоже выглядело вполне стройным, однако это не мешало мне испытывать разные диеты. Не хотелось под стать Зои, каждый вечер потеть в тренажерке.
Пригладила волосы и окинула придирчивым взглядом одежду. Белая юбка и голубой в рубчик топик выглядели вполне симпатично и мило. Самое то, чтобы разжалобить громилу. Решительно схватив ключи от машины, вылетела из дома.
Если бы знала заранее, в какую пытку превратится попытка, ни за что бы не поехала! Наивная.
В кампус колледжа Литвудса я входила вполне собранная и решительная. Здание из красного кирпича встретило непривычной тишиной и пустыми коридорами. Не сразу сообразила, что во время каникул иначе и быть не могло.
Однако стоило занести руку над дверью, и всю решительность, как ветром сдуло. Еще хуже стало, когда на пороге показался блейд. Мой взгляд мгновенно уперся в обнаженный торс. На широкой, раскаченной груди виднелась огромная татуировка в виде двух расправленных крыльев. Они располагались прямо на выпуклых грудных мышцах, отчего казались еще объемнее и реалистичней. И хотя все внимание перетягивала тату, все же многочисленные шрамы тоже заметными росчерками выделялись на смуглой коже. Сглотнув, я перевела взгляд с крошечных темных сосков, чуть ниже, туда, где четко выделялись выпуклые кубики. Я насчитала шесть. Оставшиеся два, очевидно, прятались под резинкой. Спасибо, что хоть шорты надел. Осознав, что вот уже с минуту бессовестно таращусь на его бесподобное тело, дала себе мысленную затрещину и смело встретилась с ним взглядом. Лучше бы я этого не делала! Цепкий, пристальный взгляд лишал воли, сковывал по рукам и ногам, заставлял сердце гулко заходиться в груди. Было в нем что-то гипнотическое, почти звериное, страшное.
Я едва сдерживалась, чтобы не дать деру. Но броня и шипы, отращенные за годы унижения в школе, выручили и в этот раз.
– Долго же ты ехала, – лениво растягивая слова, заметил он и чуть склонил голову, откровенно разглядывая меня.
– Привыкай. Я не из твоей группы фанаток, чтобы бежать по первому щелчку.
Его глаза предупреждающе сузились, но блейд молча отошел в сторону, пропуская меня внутрь. Стараясь не слишком заметно трястись, я робко вошла в комнату и зависла. Вокруг творился чудовищный бардак.
– Не обращай внимания, – махнул рукой хозяин бардака. – Собираю вещи.
– Боюсь тебя огорчить, когда вещи собираешь, они должны быть в сумке или чемодане, а не на лампе, – заметила я, откровенно глазея на красные боксеры, повисшие на упомянутом предмете.
– Зато все под рукой, – раздался голос позади.
Резко обернувшись, я обнаружила Артура в преступной близости от себя. Инстинктивно сделала шаг назад. Казалось, он занимал половину комнаты. Невозможно огромный, мускулистый и жесткий.
– Что насчет отсрочки? – сглотнув, напомнила я.
– Есть предложение получше, – ухмылка блейда лезвием полоснула по сердцу, рождая дурные предчувствия. – Ты же переезжаешь в Джесингтон, верно?
– Откуда ты знаешь?
– Не важно. Так случилось, что мы с напарником тоже будем учиться в Олдридже, и в ближайшее время нам понадобится помощь.
Мощный разворот плеч, и он наклоняется к кровати, чтобы взять мобильник. Быстро что-то напечатав, кидывает его обратно и вновь устремляет взгляд на меня.
– Помощь? Типа навести порядок…? – это первое, но не единственное, что приходит мне в голову. Прочие догадки намного жарче.
Мои слова невероятно веселят собеседника. Блейд широко улыбается, обнажая ровный ряд крепких белых зубов.
Вот это оскал! – проносится в голове.
– Нет, куколка, мое предложение куда более приятное, – одним мимолетным движением он поймал прядь моих волос и потянул на себя.
Надо вмазать и бежать без оглядки. Но ни пошевелиться, ни отшатнуться не могу. Загипнотизированным кроликом смотрю, как накручивается прядь на палец, как хищно сверкают глаза, предвкушая легкую добычу.
Он давил, изучал, наблюдал, ни на секунду не выпуская меня из плена.
– Я прощу долг, я даже о нем забуду. А ты всего лишь будешь милой и покорной, – его голос вкрадчивый, обманчиво ласковый.
Беги! – кричит голос разума, но тело не слушается.
Попробуй, – шепчет дьявольский голосок в голове.
Облизываю вмиг пересохшие губы и словно во сне замечаю, как парень приближается. Медленно, неотвратимо. Меня окутывает запах его парфюма.
И все, что было до – страхи, сомнения, доводы вдруг резко отступают, оголяя напряженные нервы. Под моими ногами осколки, хрупкие, колкие, и я бездумно шагаю по ним навстречу блейду.
Его горячие пальцы скользят по предплечью, перескакивают на подбородок, заставляя меня запрокинуть голову. Склонившись, он смотрит на губы. Внутри меня все замирает, таится в ожидании. Я действительно хочу этого? Зависнув в секундах от поцелуя, Артур все еще медлит. Скользит пронзительным взглядом по лицу, словно хочет впитать, вобрать в себя остатки моей воли.
И все-таки нахожу в себе силы увернуться.
– Поищи для траха кого-нибудь другого, – хрипло говорю я и стремительно отхожу к окну. Слишком стремительно. Это не ускользает от внимания блейда.
Понимаю, если надо – выпрыгну со второго этажа, но ему в руки не дамся.
– Куколка, в моих ближайших планах насаживать тебя, когда захочу и сколько захочу.
– Меня зовут Миа. И засунь свои дерьмовые планы себе в задницу.
Он снова делает шаг, а мне кажется, ко мне приближается гранитная скала, которая раздавит, подомнет под себя, даже не напрягаясь.
– Ай-ай, какой красивый и грязный ротик. А ты, оказывается, не из робких?
В тщетных попытках сдержать панику, я пячусь, но упираюсь в подоконник. Дальше отступать некуда. Черт! О чем я вообще думала, отправляясь в логово зверя? Ему ничего не стоит скрутить меня и завалить на кровать.
– Еще один шаг, и ты пожалеешь!
Решившись, отточенным движением отправляю хук в переносицу, но парень легко перехватывает мой кулак. Секунда, резкий разворот и я оказываюсь прижатой к его обнаженному торсу. Запах разгоряченной кожи возрастает во сто крат и хмельной отравой дурманит голову. Там, где раньше был мозг, начинает пузыриться и хлюпать нечто похожее на карамельный сироп. Паршивое дерьмо! На чистом упрямстве я долго не протяну.
Даже сквозь одежду чувствую жар, исходящий от мощного тела, и понимаю, что не могу пошевелиться. Стальное кольцо рук держит крепко, по-хозяйски. Как охотник, который уже знает, эту схватку он выиграл наверняка.
В ягодицы упирается возбужденный член. Твою мать, он же огромный, как бейсбольная бита! В ямку ключицы вжимаются теплые губы. Пленитель медленно проводит языком по коже и судорожно втягивает воздух, вызывая волну возбуждения. Внутри мгновенно напрягается, дрожит, множится сладкое томление, отзываясь приятной тяжестью внизу живота.
– Я так хочу попробовать тебя, – шепчет он и прикусывает мочку моего уха.
Безвыходность ситуации, его горячее тело и шепот впрыскиваются в кровь сладкой отравой. Не особо понимая, что делаю, наклоняю голову в сторону, открывая ему доступ к шее. И тут же горячие губы прокладывают дорожку, оставляя на коже умопомрачительные поцелуи. Сердце отправляется в полет, в отличие от него, тело наполняется мучительной тяжестью, каждое движение дается невероятно тяжело. Словно в забытьи чувствую, как он разворачивает меня к себе лицом и с наглостью хозяина захватывает мой рот. Жесткие губы крошат, требуют открыться, и я подчиняюсь.
Поцелуй обжог, полыхнул яростным огнем внутри. Не выдержала, подалась вперед, отвечая. Наши языки сплелись в безумном сладком танце. И все это время его руки творили полный беспредел. Горячие пальцы то сжимали талию так, что хотелось стонать, то сминали ягодицы. Он терся и вжимался в мою промежность с наглостью тарана, идущего напролом. Мои ладошки жгло. Они хотели мускулы, они хотели ТЕЛО. Двинулись по предплечьям, наслаждаясь каменным рельефом, обхватили шею. Коснулись волос, притягивая еще ближе. Но настоящий экшен ждал меня впереди.
В комнату вошел Элиот. Вкрадчивой поступью пантеры парень приблизился. Мягко. Неотвратимо. Обхватил запястье. То самое, где однажды расписался. И повторил автограф. С одним исключением. В этот раз вместо маркера он использовал язык. Дразняще медленно провел по тонкой коже, царапнул зубами, вызывая в моем теле дрожь. Наигравшись, он вернул мою руку на шею друга. Ладони Артура тут же обхватили запястья, надежно фиксируя. К сожалению, я слишком поздно поняла их замысел.
Они давно сработались, научились улавливать малейшие знаки и понимать друг друга с полувзгляда. И сейчас оба оказались в своей стихии. Напарники, партнеры, объединившие усилия ради приза.
Пока один продолжал терзать мои губы, второй подошел сзади. С обеих сторон тиски мускулистых тел. Ловушка окончательно захлопнулась, поймав глупую птичку почти играючи, легко.
Я предпринимаю отчаянную попытку вырваться, но тут же останавливаюсь, понимая, любое мое движение неизбежно распаляет их еще больше. Впереди возбужденный член, от которого дыбятся шорты Артура. В ягодицы упирается не менее возбужденный дружок Элиота, и нас разделяет лишь тонкая ткань. Это двойственность, откровенность, необратимость ситуации доводит меня до безумия.
Проворные пальцы Элиота ловко пробрались под топик и обхватили грудь. Примерились, ощутили приятную тяжесть, насладились и двинулись в атаку. Коснулись сосков, сжали, а мне показалось, через меня пропустили тысячу вольт. Играясь, он раскатывал возбужденные вершинки по шершавой ладони, то нарочито медленно, смакуя, то усиливая натиск, пока не добился своего. Кажется, я стонала. Кажется, просила не останавливаться. Набухшая, налитая грудь сладко ныла, отдавая наслаждением и болью.
Артур отпустил мои запястья, теперь это ни к чему, я сама отчаянно цепляюсь за бычью напряженную шею, чтобы не упасть. Между ног непривычно жарко, влажно. Я сама не понимаю, как, но мои руки перекидывают на шею Элиота, и я выгибаюсь дугой, откидываясь спиной на мускулистую грудь. Его жадные губы тут же обжигают шею. Я зарываюсь пальцами в белесые пряди, я зарываюсь ягодицами в его пах, я вообще зарываюсь по самое «нехочу».
Распластанная, раскрытая на напарнике, теперь я легкая добыча для Артура. Топик мгновенно взлетает вверх, обнажая грудь. Там, где недавно были руки Элиота, теперь верткий язык его напарника. Жесткие губы обхватывают сосок, посасывают, царапают зубами, трутся языком. Меня пробуют, как леденец – откровенно, жадно. Он как голодный ребенок, дорвавшийся до запретной сладости. Я уже давно не контролирую себя, я даже не сопротивляюсь, полностью подчинившись рукам и губам парней. Хриплые, резкие стоны срываются с губ и мягко стелются по комнате.
Чувствую, как юбка ползет вверх, а трусики вниз. Оторвавшись от груди, Артур опускается на колени и припадает к моей промежности. Он буквально ныряет носом между складок и втягивает воздух шумно, рвано, с явным наслаждением.
Как животное – мелькает в голове.
Так делают самцы, выбирая самку– принюхиваются, лижут, пробуя ее вкус и запах. И парень действительно обнюхивает, вздыхает, дрожащими пальцами раздвигает бедра, его горячий язык ныряет глубже. От такой откровенности у меня подкашиваются ноги. Инстинктивно свожу бедра, но мне не позволяют. Стыд, возбуждение, любопытство безумным вихрем кружат в груди, разгоняя ошалевшее сердце.
Блейд явно наслаждается процессом. Снизу доносятся его резкие, отрывистые вздохи. Причмокивая, он отрывается по полной. То вбирает в себя, то вновь обхаживает языком. Меня накрывают умопомрачительные ощущения – колкие, яркие, обжигающе прекрасные.
И все это время Элиот играется с грудью, сжимает, тискает, вытворяет безумие с моими сосками. Наши тела вибрируют от возбуждения, дрожат. Воздух вокруг полнится ароматами разгоряченной кожи. В развилке ног невыносимо горячо. Еще немного, и я взорвусь. Блейд, кажется, почувствовал это. Снизу доносится возбужденный рык. Шустрый язык ускоряется, выписывая восхитительный алфавит. С чувством, вкусом, трется о чувствительный клитор. И он, как маршмеллоу в горячем какао – набухает и плавится.
Меня качает, меня кружит, внизу живота растет напряжение, натягивается до предела и лопается. Я с криком срываюсь вниз и одновременно взлетаю вверх. Ослепительные волны оргазма сотрясают и разрывают на миллионы атомов. Я бьюсь в руках Элиота, я насаживаюсь на лицо Артура, я, как жадная, озверевшая самка, вбираю все волны оргазма до последней капли.
Элиот.
– Я сейчас взорвусь. Зачем ты ее отпустил?
В венах крошево из желания и злости, оно царапает, корежит тело, не дает нормально дышать.
– Она вернётся, тогда и оторвёшься, – напарник сам не свой. Безумный взгляд скользит по комнате и останавливается на том месте, где мы только что игрались с девчонкой.
Больше не говоря ни слова, деревянной походкой Артур направляется в ванную и запирается, даже не скрывая, что будет делать дальше. Не обманываюсь и я, яйца пухнут не только у Скиннера. В раскоряку возвращаюсь в комнату. После такого испытания мне просто необходимо спустить пар. Включаю душ на всю мощность. Теплые струи хлещут по коже, как июльский ливень. Обхватываю вздыбленный ствол, а перед глазами ОНА.
Миа – сладкая, кроткая девочка, умеющая стонать как порнозвезда.
При одном воспоминании, как она отчаянно терлись об меня, сносит крышу. До сих пор не понимаю, как сдержался, чтобы не всадить. Зато сейчас, наедине с собой, я мысленно трахал ее до изнеможения. Вытворял с ней такое, отчего она бы кончила подо мной раз двадцать.
Разрядка была смачной и забрызгала всю ее грудь, если бы она лежала передо мной. Но ее не было, и потоки воды смывали семя, унося вместе с ним и недавнее напряжение.
Спустя полчаса мне удалось вернуть привычное спокойствие и даже сосредоточиться на книге. Однако дочитать главу так и не удалось, сообщение на телефоне гласило: «Завтра выезжаем. Будь готов к одиннадцати». Пришлось откинуть лэптоп и идти собирать вещи.
Пока складывал вещи, размышлял о том, что минувший год в Литвудсе можно было бы назвать потерянным временем, если бы не судьбоносная встреча с блейдом. Тренер – отстой, команда – сборище фриков, стипендия – жалкие гроши. Но судьба умела вознаграждать за лишения, послав мне Артура Скиннера. Эгоистичного ублюдка, чья наглая рожа украшала каждый плакат «Ночных ястребов», и чей невыносимый характер неожиданно пришелся мне по вкусу. Я не питал иллюзий насчет нашей сцепки, я просто боготворил ее. Наши карьеры полностью зависели от ее эффективности и надежности. И я сделаю все, чтобы в дальнейшем не подвести напарника. Как и он. В этом мы были едины. А в остальном… да какая разница, подстроимся, нам не впервой.
Глава 3. Новая страница.
Миа.
У каждого есть двойное дно, рано или поздно все потаённое, тщательно скрытое моралью, комплексами, установками, вырывается наружу. Открыв и заглянув в свои глубины, я не знала, радоваться или ужасаться. Произошедшее сегодня не просто понравилось, это был самый головокружительный и безумный аттракцион в моей жизни.
Сексом занимаются все – и хорошие девочки, и плохие. Кто-то больше, кто-то меньше. Что касается меня, то с девственностью мы с Зои расстались почти синхронно. И если подруга с радостью бросилась постигать эту науку, то меня первый и единственный раз нисколько не впечатлил. И я разумно решила повременить с открытиями. Всякое бывает – не встретила своего партнера, не дозрела головой, телом. Но как оказалось – все дозрело, нужен был только опытный пользователь. Таковых нашлось двое. И что теперь делать?
Я открыла договор, который перед выходом мне сунул в руки Скиннер. Странно, я не помнила, как вышла, как села в машину и добралась до дома. Но именно этот момент и его взгляд – голодный, цепкий, не допускающий даже мысли о возражении – отпечатался в памяти слишком остро.
Строчки слипались, скакали, и мне никак не удавалось уловить их суть. Сухой юридический язык тоже задачи не облегчал. Права, обязанности, ответственность – единственное, что я поняла после часа мучений. Откинув листы в сторону, повалилась на кровать и закрыла глаза. В тот же момент вихрем налетели воспоминания. Не просто налетели, они задели каждую точку на теле, где побывали пальцы и губы блейдвингеров. Заставив меня буквально задохнуться от нахлынувших ощущений. По спине огненной плетью прошлась волна возбуждения. Вмиг затвердевшие соски заныли, требуя повторения. По телу отравляющим ядом разливалось горячее, неистовое желание, отдавая скулящей болью внизу живота. Я жадно вдыхала вязкий воздух, пытаясь понять, что происходит. Как это возможно? Столь яркое, головокружительное послевкусие удивляло, злило, загоняло в тупик.
Чтобы отвлечься от порочных фантазий, я решила перетрясти все вещи и отобрать те, что поедут со мной в Олдридж. В следующие дни привела в порядок свою комнату, помогла матери разобрать завалы в кухонных шкафах и даже навела порядок в подвале. Но, несмотря на круговерть дел, желанное облегчение так и не наступило. Стоило посмотреть в зеркало, как воображение тут же дорисовывало руки Элиота на моей груди, и темную голову Артура между ног. И теперь я обходила зеркала по дуге. С ночным сном дела обстояли еще хуже. Едва погрузившись в дрему, я тут же оказывалась в объятиях парней. Мелькали губы, смуглые накаченные торсы, крепкие руки. Голубой холод глаз сменялся ореховым горящим взором, одно только оставалось неизменным: меня штормило от возбуждения и яркого, откровенного удовольствия. Во сне, отбросив стеснения, я отдавалась им бесстыдно, принимая каменные члены целиком. Просыпалась мокрая, злая и с колотящимся сердцем. В эти моменты тело настоятельно требовало большего, толкало на опрометчивый шаг. И я едва сдерживалась, чтобы не подписать этот чёртов договор. Но холодный душ и трезвый рассудок приводили в чувство. Просто слишком много тестостерона, адреналина и впечатлений. Не более. Это помогало. Правда, ненадолго. Следующей ночью они возвращались.
***
В последних числах июля, когда до переезда оставалась неделя, меня разбудил ранний звонок.
– Уи-и-и… – динамик разразился столь оглушительным визгом, что пришлось резко убрать телефон от уха. – Меня приняли-и-и!
– Чего? – глупо переспросила я, хватаясь за сердце. Разве можно так кричать в семь утра?!
– В Олдридж! Поверить не могу! Миа, мы едем вместе!
А вот это, и правда, отличная новость. Откинувшись на подушки, я счастливо выдохнула:
– Детка, поздравляю! Ты добилась своего.
– Представь, как круто нам будет вместе.
– Хорошая попытка, но я-то знаю, ты едешь не ради меня, а ради двух горячих блейдвингеров, – напомнила я и снова почувствовала возбуждение. Кажется, только сейчас в полной мере я поняла одержимость подруги.
Последовавшие дни были наполнены приятными хлопотами. Мы обновили свои гардеробы, составили списки необходимых мелочей и без конца обсуждали переезд.
***
Накануне отъезда, я бродила по темным комнатам, в которых прошло мое детство, и пыталась найти в душе хоть какой-то намек на грусть.
Наш небольшой дом находился почти на окраине города. Отец делал все, чтобы поддерживать откровенно изношенную мебель в хорошем состоянии, а я – чтобы дом оставался чистым. Мама отвечала за декор в виде пустых бутылок, припрятанных в самых неожиданных местах, и жутких картин. Гребаная арт-терапия, благодаря которой старые обои прикрывали картины всех размеров и мастей. В редкие вспышки трезвости родительница, то увлекалась импрессионизмом, то абстракцией, даже как-то пробовала писать портреты, но после первого же папа странно икнул и очень попросил оставить эту затею. Так и сказал: дорогая, у тебя великолепно выходит абстракция, давай сосредоточимся на ней. Вместе с папой мы еще долго вздрагивали, вечерами натыкаясь на сей шедевр, пока мама во время очередного запоя не искромсала портрет кухонным ножом. Печально, но эта история – лучшая иллюстрация жизни моих предков: пока папа вкалывал в автомастерской, мать либо надиралась до потери пульса, либо рисовала чудовищные сюжеты. Но чтобы не происходило, он всегда поддерживал ее. Потому что любил. Никогда не понимала эту больную, испепеляющую зависимость.
Нет, скучать по этой дыре я точно не буду! Тряхнув головой, отогнала невеселые мысли и отправилась спать.
Утром мы с подругой сумбурно попрощались с родителями, закинули вещи в ее машину и рванули в новую жизнь. И хотя Зои не испытывала восторга насчет факультета Социальных наук, на котором ей предстояло учиться, но ради переезда и близости к блейдвингерам она разумно рассудила, что всегда можно найти плюсы в сложившейся ситуации. В крайнем случае, если таковых не найдется, попробует перевестись в процессе обучения на другую специальность. Все лучше, чем вешать на себя кредит. Кстати, о кредитах. Промучившись неделю и так и не придя к конкретному решению, я всерьез рассчитывала на совет подруги.
Красная Хонда Зои уверенно свернула с центральной улицы на окружную дорогу. Миновали школу – светлое двухэтажное здание с часовой башней, довольно старомодное, как и все в нашем городе. И хотя Лидтвудс сложно назвать глухой провинцией, ведь проживало здесь чуть больше сотни тысяч человек, возвращаться сюда я не планировала. По крайней мере, мне нравилось так думать. Как и все студенты, вырвавшиеся из родительского дома, нам с Зои не терпелось кинуться в пучину самостоятельной жизни. Будущее рисовалось, как череда приключений, новых открытий. Сулило свободу и бескрайние горизонты блистательных возможностей.
Впереди нас ждали восемьсот миль, и каждые два часа мы менялись. По большей части трасса проходила возле полей, сплошь засеянных кукурузой. Иногда однообразный ландшафт сменяли небольшие фермы и заправки. Но чем ближе мы подбирались к побережью, тем больше встречалось милых городков и придорожных кафе. После очередной остановки я все же решилась. С минуту разглядывала красивый профиль подруги и выпалила:
– Зои, как бы ты поступила, если бы двое парней предложили тебе МЖМ-отношения?
Подруга округлила глаза и присвистнула.
– Ты в каких целях интересуешься?
– В исследовательских, – поспешно ответила я. Слишком поспешно, чтобы Зои тут же не навострила ушки.
– Кто они? Я их знаю?
Представляю, если бы подруга узнала, кто именно скрывается за туманной формулировкой «двое парней»! Готова поспорить, она бы кинулась умолять взять себя четвертой, а еще лучше поменяться местами. Но ведь могла последовать и совсем другая реакция: негодование, обида, ревность. Мы были лучшими подругами, всегда делились самым сокровенным, поддерживали в любых ситуациях. Я не могла и не хотела потерять близкого человека. Именно это и заставило меня скрыть правду.
