– Мар… шута, Дакки.
– А-а, нет, миледи, не видела. Давно уже не видела.
Саннэфею это насторожило ещё больше. Даже прислуга замка его не видела.
– Кто такой этот… Дакки? – спросила Марита. – Что за глупое имя?
– Шут, – немедля отреагировала принцесса. – Э… для сегодняшнего вечера, я подумала, его можно будет позвать. Твоим братьям он бы понравился. Кстати, они приехали?
Наконец они дошли до башни принца, поднялись по винтовой лестнице. Судя по лишь одному гвардейцу у двери Андри, принц уже ушёл. Саннэфея этому обрадовалась. Девушки зашли к Экенберту. Мальчик, одетый в красный дублет, с длинными чёрными волосами и спокойным лицом, сидел и слушал тетрана – ученого из города Орумвайн, специально приглашённого для его обучения. Тетран прервался, но не встал, как полагается. Ему было на вид около пятидесяти, голова блестела лысиной, только небрежные клочки волос окаймляли ее. Лицо его не привлекало – испещрённое морщинами, желтоватого цвета, надменный взгляд. Одет он был в чёрный камзол, кожаный пояс и высокие сапоги, на шее его висел кулон, обозначающий его ранг среди тетранов.
– Учёный муж должен знать о приличиях, вам не кажется? – спросила Марита.
– Успокойся, все в порядке, – осадила сестру Саннэфея.
– Вы знаете кто я, – улыбнулся тетран. – И знаете, что Орумвайн, как и другие свободные города Союза не признают монархию и ваши обычаи доминирования одного над другими.
– Как… вы… – возмутилась Марита, но Саннэфея стукнула ее по руке.
– Мама, – улыбнулся маленький Экенберт. Встал и подошёл к Саннэфее, обнял ее. – Мама, Валендий мне читал про Нракан…
– Нкоран, принц, – поправил его тетран.
– Да… Н… коран. Мама, скажи отцу, чтобы он меня туда отвёз, я хочу посмотреть на дворец царя, он очень красивый.
– Я поговорю с ним. – Саннэфея присела на корточки и улыбнулась. Как бы она хотела, чтобы этот мальчик был ее сыном. Чтобы не нужно было притворятся. Чтобы можно было просто обнять его, без этих смутных мыслей.
– Мама, а можно мне пожить с тобой? Сегодня мне приснился страшный сон, там была такая страшная туча… темная и чёрная, она звала меня…
– Мне очень жаль, сынок, но пока нельзя…
– Я пришёл к отцу, – возмутительно сказал Экенберт. – А он отправил меня обратно, чтобы я был один. Сказал, что я должен научится быть мужчиной, ничего не бояться. А мне все равно было страшно. Очень страшно! Я плакал и зажег все свечи. Эта чёрная штука…
– Экенберт, – позвал тетран. – Мы обсуждали с тобой эту тему. Эта штука называется Тень. И очень странно, что она ему приснилась.
Тетран встал и подошёл к Саннэфее.
– Не думаю, что мальчик когда-либо мог ее видеть, или даже слышать о ней. Но каким-то образом он ее увидел во сне. Это странное и редкое явление.
– Он болен? – спросила Саннэфея.
– Что? Вовсе нет, не глупите.
– Как вы… – начала Марита, но тетран не обратил на неё внимание.
– Тень – самый страшный из катаклизмов, который когда-либо поражал Гарсарион. Сто лет назад она уничтожила империю Авиран, поглотив земли авиров – Скараграс.
– Это всем известно, – кивнула Саннэфея.
– Я к тому, что это необычное явление с вашим сыном… не может ли оно быть вызвано вашими рассказами? Может Андри Эстерли говорил ему о ней?
– Нет, – ответили одновременно Саннэфея и Экенберт. Тетран нахмурился.
– Это очень странно. Я думаю, что мне необходимо покинуть Талл и вернуться в Орумвайн. Чтобы прояснить кое-что. Сообщите об этом вашему мужу, я уже несколько дней не могу его поймать. Я отъеду сегодня к вечеру.
– Я сообщу ему, если увижу, – кивнула Саннэфея.
– Спасибо.
Тетран взлохматил волосы Экенберту и направился в сторону выхода.
– Ну надо же, какой наглец, – возмутилась Марита.
– Тетран, – пожала плечами Саннэфея.
Весь дальнейший день девушки провели в саду. Погода действительно была прекрасной. Экенберт играл с младшим братом Мариты и ещё парой детей из других семей.
Вечером была трапеза, королевская семья и гости собрались в троном зале, где поставили большой стол. Андри сел во главе, где по обычаю сидит король, Саннэфея села справа от него, Экенберт – по левую руку. Остальными гостями была мать Мариты – Арцеса, двое ее сыновей – младших братьев Мариты, сестра Арцесы – Верна с двумя своими сыновьями. Верна просила Андри оставить старшего из них оруженосцем при дворе, а младшего – виночерпием.
– Мы решили остановится на две недели в столице, – говорила Арцеса принцу. Она была дамой полной, предпочитала из волос делать настоящее произведение искусства, что на деле для Саннэфеи выглядело как простое гнездо. – После чего уже двинуться дальше – в наш родовой замок.
– Мой дом – ваш дом, – любезно говорил Андри. – По какому случаю вы решили ехать?
– О, это все наш дед, решил на старости лет женится. Желающих было хоть отбавляй. Само собой, прибрать к рукам поместье Кейсари. Не думаю, что дедуля продержится долго, готова поспорить, он и первую брачную ночь не переживет.
За столом все засмеялись.
– Как идут дела в Нордриме? – спросила Арцеса. – Я слышала, король решил лично возглавить армию. Настоящий мужчина, история запомнит его как великого человека, завоевателя!
– Дела идут скверно, – без улыбки сообщил Андри. – Именно по-этому мой отец и отправился туда.
– А ваш брат?
– Мой брат поехал в Алсогон, чтобы проверить слухи о мятеже.
– Безумцы! – воскликнула Арцеса. – Что ж им так не имеется попасть в могилу? Уж будьте уверены, мой принц, ваш брат справится, уложит всех этих оборванцев в землю.
– Я надеюсь, что до восстания не дойдёт, – снова без улыбки сказал Андри и выпил вина.
– Муж, – начала наконец Саннэфея. Она долго не могла начать разговор. Не хотела, но это нужно было сказать. Андри посмотрел на неё как обычно – без интереса. – Тетран Валендий, он просил тебе передать, что уезжает сегодня… вернее, он уже уехал. Ему необходимо было…
– Что? – Андри тут же поменялся в лице. Глаза стали шире – обычный признак того, что он злится и это делало его приятное лицо жутким. – Что ты сказала?
– Тетран Валендий, – повторила немного медленней Саннэфея. – Он уехал…
– И почему же он уехал?
– У него были дела, сказал, что ему необходимо в Орум…
– Почему он уехал без моего дозволения? – Андри повысил голос. Все остальные за столом замолчали и уставились в свои тарелки.
– Он… не мог тебя найти… попросил, чтобы я передала тебе…
– Ты! – Андри стукнул по столу. – Сколько можно?! Боги! Ты можешь не портить хотя бы такое невзрачное мероприятие, как ужин с твоими родственниками? Ты позоришь меня перед двором, ты не выполняешь мои распоряжения, а теперь ты допустила, чтобы тетран, которому я плачу, который обучает Экенберта, просто уехал, без моего дозволения! Ты позволила ему это, не спросив меня!
Андри снова стукнул по столу. Столовые приборы звякнули, кубки с вином упали. Принц со скрипом отодвинул своё кресло, поднялся. Он нависал над своей женой, которая уже залилась краской и не мигая смотрела в свою тарелку.
– Ведь я прошу всего лишь, – начал принц очень тихо и медленно, – делать то, что я скажу. Делать так, как это надо. Сколько раз я тебя просил?
– М-муж мой, – дрожащим голосом начала Саннэфея, не сводя глаз с тарелки, – д-давай мы… уединимся…
– Сегодня ты снова втоптала в грязь имя короля, моего отца, и, вскоре, мое имя. Ты позволила человеку, который служит мне, ослушаться меня, делать то, что он хочет. Ты позволила…
– Тетраны не п-принимают наши об-бычаи, ты же з-знаешь.
Саннэфея уже плакала, хотя и сдерживала себя всеми силами.
– Закрой свой поганый рот! – рявкнул Андри. – Шагай в свою башню. Ты наказана, жена, месяц ты не выйдешь из неё. Месяц! Слышишь?!
Саннэфея окончательно разрыдалась. Такой случай был уже далеко не в первый раз. Но теперь он был в присутствии ее родни, Мариты, никто из них не мог возразить принцу, само собой.
Принцесса вскочила с места и, закрывая раскрасневшееся лицо, побежала вон из тронного зала. Она бежала, растирая лицо, всхлипывая, думая только о том, чтобы запереться от всех в своих покоях. Чтобы никто не увидел, а потом она бросится в окно. Она уже не могла этого терпеть, не могла! Сколько унижения! Она была уверена, что муж ее будет только рад, ведь он сможет женится снова, чего он желает всем сердцем.
Когда она поднялась к своим покоям, к ней кто-то подошёл. Она не сразу поняла кто, чуть было не налетела на этого человека.
– Принцесса! – услышала она знакомый бархатный голос, ныне взволнованный. – Что с вами?
Это был Вэлиан, он с ужасом смотрел на ее заплаканное лицо, рука его лежала на эфесе меча.
– Кто вас обидел? Что случилось? Скажите, кто?
Саннэфея только покачала головой. Сейчас она бы все отдала, чтобы не быть принцессой, чтобы не быть девушкой из рода Фарамондов, чтобы быть дочкой рыцаря или элукара, чтобы можно было выйти за этого замечательного…
– С вами все в порядке? Боги, только скажите, если вас кто-то обидел, – продолжал Вэлиан, он положил руку ей на плечо.
Саннэфея, в голове которой бурлили тысячи мыслей и эмоций, просто обошла гвардейца, открыла дверь и скрылась за ней.
О чем она думает? Гвардеец? Рыцарь?
– Глупая! – выпалила Саннэфея и подбежала к окну, которое было распахнуто. Насколько она помнила, она его закрывала. Выглянула. Высота была огромной. Внизу деревья, сад, где она сегодня гуляла с сестрой, они могут смягчить падение, но все равно…
Она немного наклонилась вперёд, но тут ее схватили сзади, закрыли рот рукой. Девушка начала брыкаться, и бить по рукам.
– Тише! Тише! – говорил в ухо шепчущий голос. – Санни, богов ради, тише!
Она в миг успокоилась. Это был Мартон. Он отпустил ее.
– Где ты был? – с укором и злостью спросила она, но говорила она все же шепотом.
– Прости, были дела. Мне очень жаль, но нужно было уехать из города. Но все уже позади.
– Ты… ты прятался? – Саннэфея уже понемногу успокаивалась. – Зачем?
– Хотел сделать тебе сюрприз, – виновато улыбнулся Мартон. – Что это ты устроила? Хотела в окно выпрыгнуть? С ума сошла?
Саннэфея подошла к столу и налила себе вина, дрожащими руками взяла кубок и осушила до дна.
– Я уже много раз думала об этом, но сил не хватало. Сегодня, может быть, наконец-таки хватило, а ты меня остановил!
– Я не мог тебе этого позволить, – серьезно сказал Мартон. – Снова твой муж?
Саннэфея налила ещё вина и коротко кивнула. Мартон вздохнул.
– Не переживай. Все это не навсегда. Поверь мне.
– За что мне эта несправедливость? За что? Что я такого сделала?
Саннэфея снова зарыдала и села на свою кровать. Мартон сел рядом и обнял ее.
– Несправедливость? – усмехнулся он. – Хочешь, я расскажу тебе одну историю, сказку, о несправедливости?
– Мартон, я ценю твою поддержку, но сказки…
– В провинции Алос-Элед, – не обращая на нее внимание начал Мартон, – есть селение – Дуброн. А близ него – небольшое, но богатое поместье, с плодородной землей.
– Мартон…
– Там жил один рыцарь, у которого было все: жена, двое детей, богатство, скот. Все, что угодно. По своему богатству он обходил некоторых элукаров, будь уверена. Как-то раз в Алос-Элед приехал король. Было это давно, ещё до начала войны. А повод был важный. Эрл Алос-Эледа устраивал грандиозный турнир в честь свадьбы своего единственного сына, были приглашены многие рыцари, в том числе и наш рыцарь. Турнир шёл два дня, прошло много заездов и сражений, и до финала дошёл наш рыцарь. Он был горд, он играл с публикой, он красовался и наслаждался собой. До финала так же дошел некий рыцарь, который назвал себя Честь Короля. Громкое имя, тебе не кажется?
Последние слова Мартон процедил сквозь зубы.
– И в последнем заезде, Честь Короля спешил нашего рыцаря, тот упал и сломал себе руку, а его шлем слетел. Все его лицо было в грязи и конском навозе. Толпа рукоплескала, вопила, свистела. Король встал, все замерли. Он поздравил победителя, это была высокая похвала для него. А наш рыцарь, весь в грязи и конском дерьме, отправился в свой шатёр, но его остановили. Король сказал: «победителю высокие похвалы, а проигравшему, ничтожнейшее унижение». И засмеялся. Он был пьян, ему было весело, он смеялся как безумец. Само собой, этот человек подмял под себя половину Гарсариона. Они сидели там, на высокой трибуне, он и эрл Алос-Эледа, шептались, как старые подружки. А потом король сказал, что наш рыцарь больше не рыцарь, и что он хотел бы, чтобы рыцарь стал его слугой во дворце. Рыцарю это не понравилось, он возразил королю. И тогда король изменил решение. Король захотел, чтобы рыцарь был не слугой, слишком много чести, он захотел, чтобы он стал шутом. У рыцаря отобрали все, отослали в столицу и одели в шутовской костюм. Его жена ушла, забрав детей, потому как быть женой шута было ей не по чину. И наш рыцарь остался шутом, изъедаемый чувством несправедливости и жаждой мести. Вот, что такое несправедливость, Санни.
– Мартон, – выдохнула Саннэфея. Она уже позабыла о своей печали. – Неужели… о боги, неужели это… правда? Это ведь ты?
– Тот самый рыцарь, который стал шутом, – грустно улыбнулся Мартон. – Смешным шутом Дакки из Дуброна, который развлекает публику на торжествах своего хозяина.
– Мартон, я не знаю, что сказать, это просто немыслимо. Ты был рыцарем, у тебя было своё владение, а король…
– Король и его гнусная семейка сделала нам обоим много гадостей. – Мартон приблизился к принцессе. – Много всего. Но будь уверена, они за это поплатятся. Придёт и их черёд.
Саннэфея обратила внимание на то, что лицо Мартона было слишком близко, только сейчас. Она смотрела в его глаза.
– Они поплатятся, и нам с тобой больше никто не будет угрожать.
Мартон поцеловал Саннэфею. Она не стала сопротивляться, сама не знала почему. Она не видела в Мартоне любовника, для неё он был другом и этот его шаг совершенно ее сбил с толку. К тому же, сейчас ей было очень его жаль, да и недавнее эмоциональное потрясение не давало ей маслить трезво.
Мартон, не отрываясь от ее губ, повалил ее на кровать, нежно схватил за грудь. Саннэфея уже точно не могла больше не сопротивляться.
