Пока Белая роза ела, жрица проворно растянула белую мантию, с трепетом предложила:
– Позволите, я пройдусь щёткой по вашим волосам?
Взвизгнул второй горн.
– Разве нам не стоит поторопиться? – дожевав, уточнила Белая роза, неловко вдев руки в просторные рукава.
– Нам и полгорна хватит, – пообещала жрица и сунулась в мыльную комнату за щёткой. – Я быстро. Наклоните голову.
Белая роза напряжённо дёрнулась назад.
– Больно? – испугалась жрица.
– Нет.
– Вот, умею я волосы чесать. Я, когда в долине жила, всех чесала и заплетала. – Жрица говорила свободно, полностью отдавшись воспоминаниям. – Даже как-то перед Великим днём пришлось до рассвета не спать, помогать всем сёстрам с причёсками.
– Сёстрам? Ай! – попытавшись повернуться, Белая роза вскрикнула, когда щётка дёрнула прядь.
– Стойте ровно, – отчитала её жрица, но, поняв, что натворила, застыла.
– У тебя есть сёстры? – переспросила Белая роза, сделав вид, что не заметила ошибки.
– Т-трое младших.
– Зачем же ты пошла в храм?
– Кто-то должен был. У нас в семье все… – жрица помедлила, – рыжие. Вот и пошла я в храм Солнца, замаливать грехи, – она вновь принялась вычёсывать волосы Белой розы. – Мне говорили, что отправят в храм Луны после первой ступени обучения. А на распределении посмотрели и решили: росточком-то я не вышла, подумают все, что ребёнка сделали жрицей Луны, замучают священников жалобами. Так и оставили в храме Солнца. Там меня один господин заметил, сказал, что с таким голосом нужно в храм Ораи. Я сразу и скумекала: если попаду, это же какое освобождение от пошлины моей семье выпишут.
Белая роза неловко поджала губы, опустила взгляд. Она не могла заставить храмы отказаться от старого заблуждения, будто темноволосые или рыжие – это грешники, отмеченные богиней. Да, уже мало кто в это верил. Как иначе, когда за время войн и расширения империи коренное светловолосое население давно перемешалось с разными народами? Но в каждом новом Цикле света выдавались сотни тысяч листов Пошлины кары, незаменимых для поддержки казны. А листов освобождений, выписываемых грешникам, поступившим на службу в храм, – единицы.
Жрица отошла, щётка глухо клацнула о скамейку.
– Всё? – Белая роза провела рукой от макушки до кончиков волос у поясницы.
– Всё, святая. Можем идти, надо сверну…
– Я знаю, где старая молельня, – перебила Белая роза.
Оставив жрицу закрывать двери, она прошла к выходу, спустилась на дорожку из светлой мраморной крошки и на мгновение остановилась, вгляделась в трёхэтажное здание. Оно располагалось правее – в передней части Малой горы, и почти не отличалось от её обители: те же простые белые стены, плоская крыша, разве что размер побольше, да на стрельчатых окнах отсутствовали решётки. Чем жрицы с удовольствием пользовались, раскрывая окна и навешивая сушиться на рамы рясы и мантии. Обычно серые: от тёмных к светлым, но в то утро кое-где уже виднелись и белые.
– Я белых ещё не получила, – вздохнула позади жрица. – Настоятельница обещала выдать до праздника, а уже тринадцатая Луна заканчивается.
– Выдаст, – заверила Белая роза. – До первой Луны ещё шесть Солнц. Да и не было случая, чтобы кто-то пошёл на Великое воспевание в повседневных одеждах.
Они повернули налево и, пройдя по дорожке, вышли к круглой молельне из светлого дерева, увенчанной купольной чешуйчатой крышей.
– Нам сюда, святая, – окликнула жрица.
Белая роза оглянулась – рыжая жрица уже сошла на серую тропинку, что за молельней пересекала лужайку и поднималась по заросшему деревьями и кустарником склону к вершине Великой горы.
– Куда мы отсюда дойдём?
– Прямо к храму. – Жрица резво перепрыгнула с кочки на кочку. – Тут немного опасно, с непривычки можно оступиться, но смотрите, куда я наступаю. И… – замялась она, – Ваше Свя… святая… позволено ли мне узнать…
– Что такое? – рассеянно спросила Белая роза.
Её гораздо больше занимали коряги и торчащие корни деревьев, чем осторожная нерешительность жрицы.
– С начала моего служения прошло всего две Луны… я ещё многое не выучила… если я могу… – голос стал тише.
– Говори.
– Как вас зовут, Ваше Святейшество? – пискнула жрица.
Белая роза вскинула голову.
– Ты не знаешь, как зовут святую деву империи?
– Э-э-э… – не найдя что ответить, жрица остановилась, попыталась поклониться.
– Нет-нет, не нужно. – Они чуть не столкнулись. – Белая роза. Меня зовут Белая роза.
Но вместо облегчения на лице жрицы отразился страх.
– Прошу понимания, Ваше Святейшество! Я решила, будто мне позволено обращаться к вам по имени.
– Но это и есть моё имя.
Жрица выпучила глаза:
– А я думала – титул. Ну, не титул, а его часть, святой символ. Как в писании: «… топнула Ораи по чёрной земле и породила белые розы. И разрослись они во все стороны, и расцвели они обильными лесами, реками и полями», – взволнованно процитировала она.
– Нет, имя, – Белая роза приглашающе шагнула. – Первая святая дева выбрала его для себя, а последующие должны были заслужить.
– Так вы заслужили его? – удивилась жрица, но, спохватившись, затараторила: – Ну, разумеется, заслужили, если сама Ораи выбрала вас.
Белая роза поморщилась, резко перевела разговор:
– Долго нам ещё?
Жрица с облегчением выдохнула:
– Почти пришли… – и вдруг позвала: – Святая.
– Что ещё?
– А я – Нимина.
Белая роза бросила взгляд на рыжие волосы, торчащие из-под платка:
– Красивое имя.
«Только зачем мне его запоминать? На её месте не завтра, так на следующей неделе будет новая жрица».
– Ой, ну что вы, – в голосе Нимины послышалась улыбка.
Чем выше они поднимались, тем становилось прохладнее. Ветер усилился, но не смог справиться с толстой тяжёлой тканью одеяний. Лишь потрепал подол и бросился осаждать деревья.
– Вот и дошли, – объявила Нимина.
Белая роза слегка наклонила голову вбок. Впереди тропинка резко обрывалась, впиваясь в крутой землистый выступ Великой горы.
– Нет прохода? Видимо, почва сползла. Здесь, бывает, дожди льют. Вернёмся к лестнице?
– Нет-нет, глядите, святая, тут надо вскарабкаться, – Нимина подобрала полы одежды. – Ногу сюда, повыше, и цепляйтесь.
Под взглядом ошарашенной Белой розы Нимина ухватилась за ветки, задрала одну ногу так, что серая ряса скаталась к колену, и, оттолкнувшись другой ногой, подтянулась на выступ.
– О-о-оп!
Отпущенные ветки отпружинили назад и вызвали шелестящую рябь. Белая роза оторопело моргнула. Нимина же одёрнула подол, ударом выбила пыль из ткани, огляделась:
– О, а там паланкин!
Белая роза встрепенулась:
– Паланкин? Серый?
– То ли серый, то ли белый, на свету непонятно.
– Белых не бывает. Куда наступать? – нахмурилась Белая роза.
Она неуклюже вцепилась пальцами в кончик ветки и застыла с приподнятой ногой.
– Сюда, не бойтесь, хватайтесь за мою руку. Теперь толкайтесь!
Подняться так же ловко у Белой розы не вышло. Она соскользнула с выступа, ударилась коленом и, чтобы не упасть, рефлекторно схватилась за траву. Но даже так тело отказалось подтягиваться.
– Толкайтесь, толкайтесь!
– Я пытаюсь! – возмутилась Белая роза.
– Ногу поставьте, с колена ведь неудобно.
Так оказалось, и правда, легче. Стоило подумать об этом раньше, чтобы не добавить к серым кругам на коленях зеленоватых пятен от травы.
– Ничего, мантией прикроете, никто не увидит, – заметив недовольный взгляд святой, посоветовала Нимина. – А если и увидят, что с того? Да у каждой жрицы такие.
– Не путай порядочные молитвенные пятна с грязью, – упрекнула Белая роза.
Она нашла глазами паланкин. Небольшой – на одного человека, с окошками, закрытыми тканью, он стоял на земле позади белого двухбашенного храма. Носильщиков рядом не было. Вероятно, им приказали спуститься: чужаков на территорию Великой и Малой гор во время воспеваний не пускали.
– Видишь, серый. Светло-серый. По цвету мантии.
– Старшей священницы?
– Больше некому, – Белая роза сглотнула обжигающе горькую слюну и повернулась в сторону храма: – Пойдём, горнистка уже поднимается.
Он был высоким, массивным, изрезанным ажурными узорами по фасаду, с двумя башнями. Квадратной северо-восточной, заканчивающейся просторной площадкой, и остроконечной северо-западной, где мелькал движущийся вверх силуэт. Белая роза с Ниминой обогнули храм и добрались до белой арочной двери, что сверкала масляными пересветами нового слоя краски, когда горнистке оставалось ещё четыре пролёта подъёма.
– Если старшая священница нас видела, мне придётся как-то объясниться, – нервно прошептала Белая роза, обмахиваясь.
– Мы же ничего не нарушили, – пожала плечами Нимина, – Я бы, знаете, и не опоздала. Но мне же не сказали, что у вас всё закрыто. Пока вернулась, пока ключи нашла.
Она распрямила скрученную мантию Белой розы, поправила застёжку-воротник, отряхнула осевшую на рукавах пыль, пригладила растрёпанные белые волосы.
– И зачем вас вообще закрывают?
– Сторожат.
– Да кто сюда сунется? Три тысячи ступеней, а ещё рыцари у подножья.
Белая роза перестала обмахиваться.
– А если дело во мне? Не хотят, чтобы я сбежала.
Нимина хихикнула:
– Скажете тоже. Такое и газетчики не придумают. Вам ещё нужна моя помощь?
– Нет, иди.
Поклонившись, Нимина засеменила к боковой двери, откуда можно было незаметно попасть в храм. Белая роза же расправила плечи, придала лицу торжественное выражение.
«Одна Луна, две Луны, три…» – попыталась она успокоиться и отвлечься от мыслей о том, зачем могла приехать Ралена, старшая священница.
Ей, как и всем жрицам Ораи, полагалось жить при храме, молиться единой богине, зарабатывая благословение для земель и людей империи Вуно́р. К счастью, Ралена поселилась в столичной резиденции, а иначе бы жизнь при храме стала бы для Белой розы совершенно невыносимой.
Раздался третий горн. Его звук растянулся с вершины башни до земли и эхом брызнул в долину. Двери тяжело раскрылись, обнажая тёмное нутро храма: свет из узких окон под крышей освещал лишь высокую белокаменную статую на пьедестале. Белая Ораи. С белыми волосами. В белых одеяниях. Как у Белой розы. Впрочем, конечно, наоборот.
Бесформенные силуэты жриц зашуршали поклонами. Белая роза, ступая почти бесшумно, прошла прямо к каменной богине, где, как и ожидалось, стояло две женщины. Одна в серой мантии – Тарена, полноватая старая настоятельница, опирающаяся на трость, поприветствовала святую деву поклоном. Сносная старуха, пусть и любила побрюзжать, но обителями управляла разумно. Вторая – Ралена, старшая священница в светло-серой мантии поверх серого мирского платья, ограничилась лёгким намёком на кивок. Она была главой храма Ораи и управляла всеми священниками младших храмов: храмов Солнца и Луны.
Белая роза встала между ними, дождалась, когда шум в зале утихнет, и начала медленно опускаться на колени. Когда до пола осталось расстояние размером с кулак, она замерла и принялась плавно поднимать руки. Неспешно, через стороны, вверх – глупая имитация полёта богини. Голени заледенели, напряглись мышцы шеи, а в позвоночник вгрызлось острое желание расслабить тело. Но вот руки описали круг, легли на грудь, ладонь на ладонь, колени коснулись пола, голова взлетела вверх, и шорох ряс заглушил выдох Белой розы.
Она увидела, как по бокам от неё опустились на пол настоятельница и старшая священница, и, вдохнув, запела. Тягуче, монотонно. Всего пять строк. Самое начало песнопения, прежде чем замолчать, подавляя кашель.
И тогда грянули звонкие, сильные голоса.
