Я же могла только читать сообщения друзей и морально их поддерживать. Когда Руби спросила, как обстоят дела с моим подопечным, я лишь ответила, что «пока непросто и мы притираемся». Ребята, как обычно, предложили помощь, а я даже не знала, какого рода помощь мне нужна.
Если только с тем, чтобы я почаще держала язык за зубами и смиренно принимала капризы Майерса.
***
Нет, это было за гранью!
Кевин Майерс продолжал молча поглощать завтрак, никак не реагируя на мои извинения!
Может, он, ко всему прочему, еще и оглох?!
«Так, Сэм, спокойно. Ты уже знаешь, что этот парень не из простых и подход к нему нужен особенный… Только какой, черт его подери?!»
Было стыдно признаться в этом самой себе, но я пристально наблюдала за Кевином в надежде, что он почувствует мой взгляд и хотя бы поперхнется своим гребаным панкейком.
Это что-то новенькое. Я работала в семье всего третий день, а мне уже хотелось придушить своего подопечного. Хотя о чем это я? Мне никогда раньше не хотелось убивать подопечных.
Покончив с панкейком, Майерс приступил к капучино. И не просто приступил, а громко прихлебывая! Да что с ним сегодня такое?
Чтобы усмирить раздражение, я принялась жадно глотать апельсиновый сок. Вместе с этим пыталась судорожно придумать, как действовать дальше. Считать ли его реакцию безмолвным принятием моих извинений? Или же он, наоборот, всем видом пытался дать понять, что ему глубоко плевать на меня и на мое раскаяние? Которого, к слову, не было и в помине. Слова прощения я смогла выдавить только благодаря своей уступчивости и намерению сохранить рабочее место.
Я до сих пор была уверена в том, что виновником инцидента с опрокинувшимся супом стал сам Кевин.
Сок был допит, в голову так и не пришла ни одна стоящая идея, а Майерс продолжал раздражающе громко смаковать кофе.
Чтобы занять себя чем-то, я подорвалась с места, вытерла руки влажными салфетками, взяла из буфета пузырьки с таблетками и заранее подготовила воду.
Поставила все это по правую руку от Кевина и не успела вернуться на свое место, как услышала звон разбитого стекла.
Обернувшись, обнаружила, что Майерс отставил кружку с капучино, а его рука лежала там, где я только что оставила лекарства и воду. Разбитый стакан, вода и таблетки лежали на полу, а Кевин с невозмутимым выражением лица протянул:
– Неужели вы додумались оставить все это на краю?
Я едва не задохнулась от возмущения, но быстро собралась с мыслями.
– Стакан стоял не на краю стола, – едва не по слогам процедила я, сжимая и разжимая кулаки в попытке не сорваться на истерику.
Майерс шумно вздохнул, вновь взял в руки кружку с кофе и уперся локтями в стол. Перед тем, как пригубить капучино, произнес:
– Пользуетесь тем, что я ничего не вижу? Как это низко.
Мне хотелось топнуть ногой и закричать, но вместо этого я прикусила щеку, взяла из буфета рулон бумажных полотенец и принялась молча собирать осколки и вытирать воду. Я же надеялась, что сегодня все пройдет спокойно…
Он сделал это специально. Теперь у меня не оставалось ни единого сомнения в том, что и вчера все было подстроено. Чего он этим добивался? Пытался вывести меня из себя? Но зачем?
А я еще унизилась перед ним, принесла извинения… Идиотка.
Что ж, пора перестать тешить себя надеждами и признать тот факт, что Кевин Майерс – самый настоящий придурок.
Глава 4
Остаток рабочей недели прошел по схеме «я молчу и действую на автомате, а мой подопечный пытается мне насолить, но у него ничего не выйдет».
Кевин Майерс предпринял еще несколько попыток меня задеть, но теперь я приблизительно знала, чего от него ожидать, поэтому терпеливо выносила все козни.
Принести из гостиной ненужную книгу? Хорошо. Трижды вытереть с фортепиано несуществующую пыль? Без проблем. Несколько раз перезаварить чай, который был то «слишком крепким», то «слишком безвкусным», то «слишком сладким», то «вообще не тем»? И это сделаем. А это что? Снова «случайно» разбитый стакан? Кажется, нужно постоянно держать рулон бумажных салфеток при себе.
Хоть у меня и не было возможности по-человечески пообщаться с подопечным, я училась на том, что имела, и подстраивалась под него. Запомнила свои обязанности и безропотно выполняла все, что требовалось.
Мне почти даже начало доставлять удовольствие видеть то, как Кевин каждый раз раздражался, замечая, что у него не выходит вывести меня из себя. Он тяжело вздыхал, сжимал кулаки, скалился, стискивал челюсти, но я продолжала работать.
Мистер Хилл часто бывал рядом и потому был единственным, кто видел происходящее. Судя по тому, как спокойно он воспринимал все выходки Майерса, и по тому, что ни разу не отчитал меня, я делала все правильно.
Что ж, это была не самая трудная работа. Стандартный список задач, капризы подопечного и тренировка моего терпения – все, что отделяло меня от заветного поступления в колледж.
***
В субботу утром я поехала в патронажный центр. Два раза в месяц нас собирали на некое подобие планерок, где каждый делился своими успехами или неудачами, а время от времени нам проводили мастер-классы по уходу за подопечными с разной степенью инвалидности.
Сегодня перед нами выступал сам руководитель патронажной службы – Кристофер Симмонс. Это был тридцатипятилетний статный мужчина со всегда идеально уложенной прической. Несмотря на то, что широкая нижняя челюсть и волевой подбородок придавали ему несколько угрожающий вид, это обманчивое впечатление с лихвой компенсировали насыщенно голубые, невероятно добрые глаза, совершенно точно передающие его настоящий характер.
Крис создал «Доверие» после того, как собирал средства на лечение своей младшей сестры, болевшей лейкемией. К счастью, необходимую сумму собрали быстро, его сестра успешно прошла курс лечения, а оставшиеся деньги пошли на формирование патронажного центра.
Наш директор был примером для всех нас. Примером уверенности, целеустремленности и отзывчивости. Люди любили его и шли за ним. Наверное, именно поэтому всего за три года существования «Доверия» служба пополнилась большим количеством сотрудников, искренне желающих помогать нуждающимся даже на добровольных началах.
Каждое его публичное выступление воодушевляло и вселяло надежду. И сегодняшняя речь не стала исключением.
После того, как Крис поделился с нами положительными итогами проделанной за прошедший месяц работы, он предложил всем желающим рассказать о проблемах, с которыми они сталкивались в последнее время с подопечными. И, как всегда, предлагал решение или фиксировал в рабочий блокнот наиболее сложные вопросы, требующие обдумывания или дополнительных обсуждений.
Часто директор сам обращался к кому-то в зале с заранее заготовленным вопросом по тому или иному подопечному. Клянусь: он знал всех наших клиентов поименно!
На всякий случай про себя я продумала завуалированный ответ в случае, если Крис спросит, как дела, но директор решил оставить меня без внимания.
После планерки, выйдя из общего зала, мы с Руби и Майком двинулись в сторону кафетерия, находившегося в том же здании, в котором располагался и офис «Доверия». Никто из нас троих в попытке урвать драгоценные минуты утреннего субботнего сна не позавтракал, поэтому все мы ожидали, чей желудок первым возвестит о своем недовольстве.
– Ребят, а не хотите сегодня вечером сходить куда-нибудь? – поинтересовалась Руби, приподнимая густые темные волосы и собирая их в хвост на затылке. – Неделя вышла адской, мне срочно нужно развеяться.
– Я бы с удовольствием, – протянул Майк, заглядывая в мобильный. – Но у отца сегодня выходной, сами понимаете.
Мы с Голдштейн прекрасно понимали, поэтому лишь обменялись тоскливыми взглядами и не стали задавать лишних вопросов. Выходной у отца Майка означал, что старший Мур с высокой долей вероятности напьется в хлам и снова будет пытаться доставать жену. Майк же рассчитывал быть рядом, чтобы предотвратить печальные последствия.
– Можем сходить в кино, – предложила я Руби, сама не прочь отвлечься от проблем с Майерсом.
– О! – оживилась подруга, – там как раз начали крутить третьих «Стражей Галактики»! Звездный Лорд… – Она многозначительно подвигала бровями, и я не удержалась от улыбки.
– Сэм? – Мы втроем обернулись. К нам приближался Крис, как обычно, старательно не смотря в сторону Руби. Щеки подруги мгновенно покрылись красными пятнами.
Почти все в центре знали о том, что Голдштейн уже долгое время неровно дышала к Симмонсу. Разница в возрасте и их статус по отношению друг к другу не позволяли им строить отношения, хотя некоторые, и я в том числе, подозревали, что симпатия Руби к Крису была взаимна.
– Сэм, можешь пройти со мной в кабинет? – спросил Симмонс, подойдя к нам. Я покосилась на подругу, которая теперь делала вид, что что-то ищет в рюкзаке.
– Конечно, – я махнула друзьям: – Чуть позже к вам присоединюсь.
Майк кивнул, а Руби, не поднимая глаз, развернулась и заспешила в сторону кафетерия так, что Муру пришлось самому заметно ускориться, чтобы нагнать ее. Крис проследил за ними взглядом и тяжело вздохнул прежде чем переключить внимание на меня и указать ладонью в направлении его кабинета.
Кабинет Криса по размерам больше напоминал чуть увеличенную кладовую. Здесь поместились лишь стол с древним компьютером, два кресла и шкаф для одежды, кажется, переместившийся сюда из позапрошлого столетия. Сбоку располагалась небольшая дверь, которая, как мне было известно, вела в такую же крохотную кухню.
– Присаживайся, – директор указал на одно из потертых кресел. – Чай?
– Нет, спасибо. – Если честно, на самом деле я бы не отказалась, но мне не хотелось доставлять Крису лишних неудобств.
Сам Симмонс уселся напротив и положил на стол руки, сцепив пальцы в замок.
– Что ж, тогда сразу к делу, – произнес он, откашлявшись. – Как ты понимаешь, по вполне объяснимым причинам я не стал узнавать при всех о твоих успехах у Майерсов.
«Успехах».
Я согласно кивнула. Да, сначала меня удивило то, что директор не обратился ко мне во время планерки, но, поразмыслив, я поняла, что заготовленный пространный ответ его бы совсем не устроил.
– Поэтому сейчас пригласил тебя, чтобы ты мне все же рассказала, какие новости.
Неопределенно пожав плечами, я натянуто улыбнулась:
– Да вроде все потихоньку.
Густые брови Симмонса поползли к корням черных волос:
– Сэм, ты никогда не относилось к категории работников, которые будут замалчивать трудности. Я прекрасно знаю, в какой семье ты работаешь и с чем в теории можешь иметь дело.
Несколько мгновений я задумчиво смотрела на Криса. Да, я всегда рассказывала ему обо всех неприятных нюансах, связанных с работой, потому что до сих пор в первую очередь они касались благополучия моих подопечных.
У Кевина Майерса же все прекрасно. Проблемы были только у меня, но жаловаться я не собиралась.
– Подопечный не из простых, но думаю, справлюсь. – Я решила ответить нейтрально.
Теперь настала очередь Криса внимательно изучать меня. Он свел брови и потер друг о друга подушечки больших пальцев.
– Со мной созванивался Натан Хилл, – вдруг заявил он.
Я облизнула вмиг пересохшие губы, предполагая самое худшее.
Вчера вечером управляющий рассчитался со мной за первую неделю и был, как и всегда, вежлив и приветлив. Я не могла поверить в то, что он все же пожаловался на меня. Думала, что вела себя так, как и следовало…
– Он сказал, что доволен тобой.
Уже приготовившись быть отчитанной, в первое мгновение я немного опешила.
– Он подчеркнул, что Кевину Майерсу сложно угодить и особенно отметил твои старательность и терпение.
Я почувствовала, как у меня непроизвольно вытянулось лицо.
Очевидно, заметив мою растерянность, Крис ухмыльнулся.
– Снова будешь скромничать? – Он подался ко мне. – Сэм, ты хороший работник, и я рад, что даже в таких напряженных условиях, в которых ты оказалась, я имею удовольствие слышать от клиентов добрые слова о тебе. Если случай тяжелый, ты прекрасно знаешь, что в любой момент можешь отказаться…
– Случай не тяжелый, – поспешила заверить я. – Просто… условия необычные. Но я привыкну.
Симмонс некоторое время пристально всматривался в мое лицо.
– Я не хочу, чтобы ты жертвовала собой только потому что это мэр, а ты являешься для нее лицом нашего центра. Понимаешь, о чем я?
Я снова кивнула. Крис знал, что я всегда слишком трепетно относилась к своей работе. Порой даже чересчур. Интересы подопечных для меня всегда оставались превыше всего, и я считала это нормальным. В то же время Симмонс, как чуткий руководитель, в первую очередь думал о благополучии своих сотрудников. Мы с ним оба помнили случай с 67-летней женщиной с шизофренией, в работу с которой я погрузилась настолько, что забывала о себе и даже о том, что мне элементарно нужно питаться. Спустя почти месяц Крис вызвал меня к себе в кабинет и в первый и последний раз по-настоящему отчитал. Мою подопечную передали другому специалисту, а меня отправили в двухнедельный отпуск для восстановления потерянных килограммов, без которых я сама рисковала в скором времени обратиться за помощью.
Я попыталась отшутиться:
– Давайте будем честны: в этот раз мои личные интересы учитываются как никогда.
Но у меня не вышло. Крис покачал головой:
– Ты знаешь, что я имею в виду, Сэм. Пожалуйста, не молчи, если возникнут проблемы, хорошо?
Они уже были. Но разве я не в состоянии с ними разобраться? Тем более, что я не одна. Мне помогал мистер Хилл. Да и у меня самой уже было достаточно опыта…
Но, поскольку так просто директор бы не отстал, мне пришлось успокоить его:
– Хорошо, Кристофер.
***
Когда в понедельник я приехала к Майерсам, то сразу же почувствовала неладное.
Во-первых, меня не встретил Натан. Во-вторых, за неделю, проведенную здесь, я привыкла к тому, что в доме так или иначе кипела жизнь: либо играла музыка, либо кто-то что-то ремонтировал или убирал, либо кто-то с кем-то переговаривался.
Сейчас же у Майерсов стояла гробовая тишина.
Решив, что что-то случилось, я поспешила на кухню, где теперь, как правило, начинался мой рабочий день, и облегченно выдохнула, обнаружив там готовившего нарезку для завтрака Фила. Хьюго крутился около духового шкафа.
– Привет! – Я сняла рюкзак и оставила на стуле у островка.
– Доброе утро! – Фил поднял голову и радостно улыбнулся. Мистер Чбоски помахал мне, не отвлекаясь от своего занятия.
Пока мыла руки, я ждала, что Каллахан поделится со мной какими-то новостями, но парень продолжал с невозмутимым видом нарезать слайсами сыр.
Вытерев руки бумажным полотенцем, я выбросила его в мусорное ведро и приблизилась к Филу. Он подарил мне еще одну лучезарную улыбку.
– У вас здесь все в порядке? – поинтересовалась я.
Брови парня удивленно приподнялись:
