Роберта уважали не только учёные мужи. К тому времени его знал весь мир, включая полицейских города Якутска. И потому под его поручительство протрезвевшего коллегу отпустили на свободу.
Доктор Варакин сразу простил друга. С кем не бывает. Но в назидание пообещал страшную кару. Он стал брезгливо называть Якова Караваева просто Алёшкой.
Глава 5
Кошачье братство — залог сытого желудка.
Утро. Якутск. Сразу после завтрака.
Господин Абрамяу постукивал когтями по стеклянной столешнице, под которой в аквариуме плавали золотые и красные рыбки. Гибридный кот сидел в пустом зале, оттого что его кабак под названием «Молоко» открывался после 16:00.
Его заведение пользовалось огромной популярностью в Якутске. В кабак захаживали полицейские волки, не обходили стороной боевые кабаны, посещали тигры-снайперы. В «Молоке» отдыхали даже люди... Сегодня утром наведался особенный гость, которого и гостем-то назвать нельзя, потому что чёрный кот готов был порвать любого, кто помешает ему кормиться в шикарном зале. Выгнать Шмаля из кабака было попросту невозможно.
Но чёрный кот приносил и заметную пользу. Всякий сибирский вор знал, что «Молоко» находится под его зримой и незримой защитой.
— Ай, кого я вижу, батюшки мои! — вставая с кресла, замурлыкал господин Абрамяу.
Пробираясь между столиков, приближались двое: кот чёрной масти в коричневой жилетке и его неразлучный рыжий спутник в сиреневой майке-алкоголичке.
Абрамяу был из породы настоящих «персов». У него приплюснутый нос, большие лазурные глаза и великолепная шерсть. Пепельный окрас ухоженной шубки и тёмно-синяя жилетка с жёлтыми пуговицами придавали коту вид зажиточного горожанина, а круглые очки и красная тюбетейка, расшитая золотыми нитями, сообщали всем, что перед ними деловой партнёр, а не какой-то помойный бродяга. Это был тот редкий случай, когда кот выбился в люди.
— Салют, плосконосым! Как дела, как бизнес? Не чахнешь? — присел в кресло без приглашения Шмаль. — Слышь, Абраша, организуй что-нибудь из рыбной диеты, а затем перетереть с тобой надо. Мне помощь твоя нужна. Дело верное… дело сложное, земеля!
Ничего другого Абрамяу не ожидал. Шмаль постоянно что-то просил — то рыбы, то мяса, то водки — и всегда у него были важные дела. Сегодня чёрный пожаловал с рыжим корешем, который пристроился за креслом босса, сложив лапы на спинке.
— Рамзес, будь любезен! — окликнул Абрамяу администратора, звонко щёлкнув когтем о коготь.
К столику подскочил худощавый, лысый котейка в белом халате с засученными рукавами и в тапочках на босу лапу. Под глазом у него желтел позавчерашний синяк, ухо подрано, на груди татуировка с профилями трёх бородатых вождей из далёкого прошлого.
— Значится так, — призадумался Абрамяу, хотя уже точно знал, чем порадовать гостей. — Принеси нам лосось с мятой и бутылочку «Княжеской» из моих запасов… На трёх персон.
Рамзес был совершенно лыс — как и подобает породе сфинксов.
Абрамяу набрал команду официантов именно из этих неморозостойких парней, чтобы шерсти в тарелках не было и воровство извести. Раньше в зале работали еноты. У них ловкие пальцы, это правда, и вообще неглупый народец, но воровали они просто жуть! Что ни день, всё недостача. То сало в рюкзаках тащат, то петушиную колбаску норовят в мусоре вынести — и каждый вечер испарялся ящик водки, будто гибридный бык слизал.
Кстати говоря, в «Молоке» можно было встретить огромных быков. Как-то на огонёк заглянули два антропоморфных зубра: парламентёры из далёкой страны. Говорят, что прибыли они из какой-то глуши или какой-то пущи. Что такое глушь знали все, что такое пуща не знал даже Абрамяу, а значит, знали только люди, где эта самая пуща находится и против кого она воюет.
— Смотри, братан, чего у меня есть, — похвастался Шмаль, осторожно вынув из кармашка вырезанную когтем картинку из книги.
Несколько секунд он любовался сам, потом передал картинку.
— Интересно-интересно… а это что? — поправляя очки, мякнул Абрамяу.
— Интересно ему. Ослеп, что ли? Это же дед мой! Он как живой! — с пафосом произнёс чёрный Шмаль, обшаривая карманы своей жилетки, но ничего не обнаружив, спросил у хозяина кабака: — Есть чего пыхнуть, братишка? Просто сигареты в такси оставил…
— Конечно-конечно, — протянул целенькую, ещё запечатанную пачку Абрамяу.
Прижимистый кот курил редко и не любил делать подарки. Но пришёл его славный друг. Это долг чести быть щедрым. Пусть пыхтит на здоровье.
Шмаль когтем мизинца быстро расправился с обёрткой. Закурил сам, угостил рыжего.
— Вот ты, Шмаль — молодчина! Всё-таки нашёл, что искал. Это же твой пропуск на крымский сходняк! Твой шанс на воровской престол! — сопел Абрамяу.
Легенды о воровской братве в Стране Крым сложены весьма громкие. Ходили слухи, что круче крымских котов нет никого на всей планете свиней.
— Ну ты артист, чёрный! — продолжал искренне восхищаться Абрамяу, рассматривая картинку.
На снимке изображён Роберт Варакин — ещё тогда, в другой стране, в прошлой жизни, а рядом, держа императора за руку, стоял маленький кот по имени Макс Илларионов: первый антропоморф на Земле, прародитель всех гибридных животных. Макс был раза в три меньше нынешнего поколения котов, весь такой неказистый, потрёпанный, словно переболел гибридным триппером.
— Вылитый я! Чертовски красив! Просто доменюга! — намекая на близость к императору, хвастался Шмаль, пустив жирное кольцо дыма.
— Чёрных котов много... — придирался Абрамяу. Но, заметив, что Шмаль напрягся, быстро исправился: — Нет-нет, очень похож. Осанка, стать — одно целое!
— А другие коты нам поверят? — не удержался Барс. — Мы, вообще-то, в Страну Крым собираемся. Только в Алдан нужно заскочить… По одному делу.
Абрамяу передал картинку обратно. Его манила мечта Шмаля, добраться до тёплого моря и вступить в тайный клуб кошачьей братвы, о котором много болтали, но была ли эта братва или всё выдумки — никому неизвестно.
Хозяин кабака очень хотел в Страну Крым, но бросить налаженный бизнес, чтобы отправиться в опасное путешествие, мешал страх. Потерять безвозвратно, что заработал якутско-персидской шкурой — весьма опрометчивый поступок, — да и глупо, в конце концов. С каждым поколением коты становились всё больше похожими на людей: семья, дети, деньги, работа, футбол. Но кровь свободы всё ещё бурлила в кошачьих жилах. Так хотелось иногда забраться на крышу и заорать во всю глотку: «Да пошли вы все на хер, буржуи проклятые!»
— В Алдан, значится, собралися… — забегал глазками Абрамяу, где-то в глубине плутовской души желая присоединиться к походу.
Алдан, это отчаянная вольница — это город золотых артелей, территории, где нет власти князя Сибири. Там укрывались беглые кабаны, дезертировавшие с фронта; находили прибежище соболя и росомахи, за которыми гнались полицейские; и прятались сами волки, когда-то уволенные из полиции. Это город, где можно купить всё: оружие, разновидовых женщин, наркотики, золотые самородки, алмазы и бивни мамонтов. Можно купить всё, а можно проиграть свою жизнь — на спор или в карты, или обронив неосторожное слово. А ещё близ Алдана разводили свиней и баранов, не наделённых частицей человека, а значит — всегда можно отведать настоящего мяса, которое было под строжайшим запретом в Стране Сибирь.
В Алдане было всё, кроме самих людей. Только один человек имел право обитать среди свободных гибридов, потому что ни у кого не поднималась лапа убивать животных на скотобойне. У этого человека не было даже имени. Все звали его просто — Палач.
Алданского человека боялись и ненавидели. Сказывали, что Палач заключил сделку со всеми Великими князьями современного мира и даже встречался с дикими людьми из тайги, не признающими никакой власти. Палач жил на окраине города в окружении антропоморфных охранников, и никто из вольных горожан не смел приближаться к его владениям.
— Зачем тебе в Алдан, Шмаль? Это ведь опасно. Разве ты не помнишь, что свиньи с золотого прииска «Червонец» ищут тебя? — напомнил Абрамяу.
Чёрный совсем не думал о мстительных кабанах, которых оставил без денег, выпивки и петушиной тушёнки, поскольку был влюблён в прекрасную Му́ру. Эта девчонка снилась ему ночами и даже днём, когда он спал без причины. Шмаль грезил ею, и никто не мог остановить отчаянный путь в Алдан.
А как он добивался её любви?
Никто не умел ухаживать за кисами, как чёрный гибрид с коричневым пучком в подмышке. Ради прелестной Муры кот воровал цветы с клумбы и пел вечерами под окнами песни, не боясь, что нагрянет волчья полиция — потому что не было у него ни слуха, ни голоса… Драматургия отношений между чёрным и его возлюбленной — подобна песне великих поэтов.
Он обещал ей жениться, и она поверила ему...
Влюблённые провели вместе два счастливых дня и две ночи, а затем его куколка, его воздушная принцесса, его ненаглядная пушинка — исчезла без следа, после того как Шмаль похвастался количеством женщин, которых он обнюхал ещё до знакомства с ней. Мура сбежала, оставив после себя лишь воспоминания, которые навещали Шмаля во снах, призывая проснуться, протрезветь и вернуть своё счастье.
Кто-то рассказал ему, что белоснежную шубку с пятнышком на спине видели на железнодорожном вокзале.
А один пенсионер, старый соболь, отошедший от дел два года назад, посоветовал искать девчонку в золотом Алдане.
Ему нашептали, что в самом крутом казино безумного города на улице Пролетарской выступает на сцене прекрасная кошечка. И все вольные старатели стремились увидеть эту красоту, а злые языки поговаривали, что если щедро заплатить сутенёрам, то можно прикоснуться к пушистой красотке… Или даже — переспать с ней.
Шмаль жаждал одного: скорее приехать в Алдан. Он должен опровергнуть все слухи и вернуть роскошную Муру любой ценой. А если кто-то удерживает её силой, то тогда… тогда он уничтожит все банды, разгромит все притоны, но спасёт свою прелестную кису — и никакой Палач не остановит его!
— Ты хочешь найти свою девочку? Вот оно в чём дело… Думаешь, она в Алдане? — догадался Абрамяу и закатил глаза, прикрыв лапой рот. — Но кто похитил её, Шмаль?
— Неприятелей у меня хватает, Абраша. Сдаётся мне, что это сделал косоглазый Фокс! — зашипел чёрный кот, выпустив острые когти. — Здеся не обошлось без его грязных лап… Хотя кто его знает — может Мура просто разлюбила меня.
***
В пригороде Якутска произошло очередное убийство. Всё указывало на обычную бандитскую разборку. Взорванный автомобиль и два обгоревших трупа подтверждали, что криминальный мир продолжает передел сфер влияния.
Один мертвец сидел на водительском сиденье, второй — за его спиной.
Гомвуль подцепил когтем оплавившуюся цепь на груди пассажира сзади. Гибридный песец, которого звали Фокс, превратился в обгорелый кусок мяса, прожив свою короткую жизнь в вечной ссоре с другими антропоморфами. На него покушались десятки раз. В этот раз не свезло.
— Был песец, и нет песец… — иронично сказал полицейский волк, посмотрев на второго мертвеца.
Второй обугленный труп водителя принадлежал некому Чисуну. Вёрткий был соболь. Такого убить очень сложно.
— Допрыгались! Доскакались! Засранцы! — зарычал Гомвуль, продолжая осмотр трупов.
— Как думаешь, кому он дорогу перешёл? — вскрывая ломиком деформированный огнём багажник, спросил капитан Зубов.
— Врагов у Фокса, что комаров в тайге. Кто знает, напарник? — нервно рыскал лапой между пружинами заднего сиденья волк. — Он и наркотой торговал, и оружием, и девочками. Гиблое это дело, Стас. Висяк стопудовый… Снова премию не получим.
— Нераскрытых дел полный сейф, — разочарованно сказал Зубов, вскрыв дверцу багажника. — Помнишь пятиклассника Чижа, которому дамочка голову отсекла кухонным ножом?
— Как забыть? Снится мне этот кабанчик, — негромко рассмеялся волк. — Он мне на вертеле представляется. Крутится свинья на шампуре, а учительница ножичком тонкие ломтики срезает и в пасть кладёт.
Зубов выбросил из багажника обгорелую запаску.
— Вчера отца этого Чижа нашли мёртвым в собственной квартире. Отравился или отравили газом. Или сам кран открыл, или ему помогли... Но я уверен, что убили папашу. Следы кто-то заметает. Потому и давит на нас начальство.
Гомвуль закончил осмотр, а два громадных кабана, служившие в медицинской бригаде, выскребли обгорелые тела из машины и упаковали трупы в чёрные мешки. Небрежно покидав мешки на носилки, медбратья потащили убиенных бандитов в труповозку.
— Ты знаешь, что у отца пятиклассника не было ног. В инвалидной коляске катался ветеран корейской войны. Он, между прочим, почётный гражданин Якутска, и под его командованием проводился общекорейский референдум. Это был непростой секач, — причмокнул Зубов. — Куда только князь Витольд смотрит и чем только думает. Его воинов одного за другим на мыло отправляют, а ему дела нет.
— О волшебной сыворотке Витольд думает, — рыкнул волк. — Размышляет, чем накормить людей, чтобы не озверели и не сожрали его вместе со свитой… А инвалида, конечно, жаль. Скажем так: из ветеранских ног вышла паршивая таблетка, и попалась она нашей учителке Пяточенко… Карма, Стас! Какое сырьё, такое и лекарство. И как говорится: ноги отца убили сына… Вот такие дела, брат!
На лице Зубова появилась улыбка. Юмор напарника был своеобразен, но здравое зерно в шутке присутствовало.
Ну, во-первых — Гомвуль говорил правду, потому что из тел убитых боевых кабанов варилась сыворотка, из которой и делались таблетки от «ярости».
Во-вторых — качество продукта контролировалось чёрт знает как, поскольку элементарно не хватало надзирающих людей, и занимались производством лекарства исключительно сами свиньи.
Сначала кабаны воевали, убивая друг друга, затем похоронные команды, состоящие также из свиней, грузили тела в рефрижераторы, а по прибытии на фармакологическую фабрику не брезгливые рабочие, причём тоже свиньи, разгружали тушки, чтобы подключить следующее звено кабаньей цепочки. Но как проводилась обработка тел, соблюдалась ли должная дезинфекция, и в каких пропорциях заливался в чаны экстракт, проверялось крайне редко. Всё стряпалось на глазок. Возможно, только из-за элементарной безалаберности лекарство производилось недолжного качества.
— Потравят вашего брата. Придёт время, и свиные копыта убьют своих создателей, — вовсе не шутил волк, понимая, что гибель людей может привести к концу всего разумного мира.
Зубов пожал плечами, не соглашаясь с напарником.
— Не спеши нас хоронить. Люди — самые живучие твари в диком лесу. Придумаем что-нибудь... А ещё император у нас в запасе. Как ни относись к нему, но я всё-таки надеюсь на его гений.
— Сказано слишком громко: импера-атор! Князь Витольд его быстро к когтю прижмёт. Выбьет скипетром все необходимые формулы и обратно в лаборатории закроет, — рыкнул Гомвуль. — Ничего у вождя не выйдет. Если ему не помочь, конечно.
***
В массажном кабинете свет горел приглушённо. Лера и Лара выполняли своё прямое предназначение. Нежными ручками они втирали пахнущие полевыми цветами масла в кожу людей из прошлого. Лера массировала доктора Варакина. Лара — Яшу Караваева.
Лера стеснялась императора и делала свою работу крайне осторожно. А вот Лара была отчего-то раскована и постоянно, но будто случайно, прикасалась к мошонке Якова.
Для человека, проспавшего восемьдесят пять лет, Роберт выглядел довольно бодро. На вид ему немного за тридцать. Яше примерно столько же. Но Караваев заметно уступал в росте доктору Варакину и казался на его фоне щупленьким. Роберт же впечатлял крепостью костей и шириной плеч.
Его спина была расписана татуировками в виде драконов. Сказочным тварям Лера массировала длинные шеи, прощупывала лапки и чесала животики. Самый крупный дракон, с раскрытой пастью, был наколот на правой лопатке. Его перепончатые крылья доставали до плеча императора. Лера гладила спину доктора Варакина, насчитав двух крупных особей, трёх драконов поменьше и два голубеньких яичка — возможно, ещё не вылупившихся детей драконьей семьи. Но даже к нарисованным яйцам Лера не прикасалась. Стеснялась…
— Чего притих, Алёшка? — лениво спросил Роберт.
— Кайфую я… Не сейчас, Роб… — будто во сне бормотал Яша.
Пять минут слышались хлопки ладошек по голым телам и блаженные стоны Яши Караваева.
— Федя, ты нам поляну накрыл? — вспомнил о княжеском советнике доктор Варакин.
— Я всё сделал, господин император! — с радостью отозвался Федот Мокрицин.
Советник государя сидел на лавочке, в самом уголке комнаты, натянув на голову шапку с красной звездой. Федоту было немного неловко. Глядя на стройные ноги одной и второй девицы, он втягивал живот и жадно глотал слюну. Хотелось поменяться местами — и лучше с Яшей Караваевым.
— Повара постарались на славу, — докладывал советник Мокрицин. — Трапезная готова к вашей встрече, господин император. Вероятно, сам князь пожалует на обед… Но если вам опостылел массаж, я могу приказать девушкам налить всем чаю. Ох и вкусный у нас чай, доложу я вам!
— Эй, Федька, не спеши с напитками… — продолжал нежиться Яша.
— Тише, Алёшка! Хватит здесь командовать! — приструнил друга Роберт и поддержал советника: — Федя, ты перестань унижаться и не называй меня императором. Звучит совсем не по-русски… И кому только в голову пришло титулы несуществующие раздавать?
— Императором вас нарёк князь Дмитрий Первый — отец нынешнего князя. Это он провозгласил вас императором Страны Сибирь. Теперь вашу биографию изучают в школах и военных институтах. Каждый гражданин Сибири надеется на вашу императорскую мудрость.
Роберт поднялся с кушетки, встряхнул руками, разгоняя дремоту.
— Ладно, девочки… Всем спасибо, можете быть свободны.
Белокурая массажистка Лера глупо хлопала ресницами. Она косилась на Федота, не понимая, как поступить. Лера и Лара ждали долгие годы, берегли честь смолоду, а тут — иди погуляй и всё закончилось?
Федот лишь кивнул в сторону двери, указывая девочкам на выход, потом снова перевёл улыбчивый взгляд на Роберта.
Схватив полотенца и тюбики с цветочными кремами, блондинки удалились из комнаты. Когда за ними захлопнулась дверь, Роберт поманил пальцем Федота.
— Ходь сюда, будёновец... Давай-рассказывай, что за представление с девочками? И кто это придумал обмыть нас в сауне — тоже твой князь?
— Князь здесь ни при чём, — испугался Федот. — Это всё ваши указания. Точно ваши! Мол, надо встретить вас после того, как вы проснётесь. Я лично читал. Мол, после пробуждения нужно организовать сауну, а после и девочки, и кремы, и мыльные пузыри…
— Пузыри? Ты слышал, Алёшка? — перебил советника Роберт. — Я проспал тучу лет, чтобы за бабами по скользкому кафелю бегать!
— Зря ты так, Роб. Мне очень понравилось, — нехотя поднимаясь с массажного места, томно вздыхал Яша. — Давай узнаем, что ты ещё велел. Я люблю сюрпризы. Может, рыбалку организуют или охоту…
Доктор Варакин спрыгнул с кушетки, ловко обвернулся простынёй, словно готовился к выступлению перед патрициями в сенате. Но он лишь с тоской посмотрел на советника в шапке с красной звездой.
