Я-то было прониклась сочувствием к своему напарнику по комментированию, а это было лишь забавой для его друга.
Улыбка на лице Блондина М стала шире, когда он уловил связь со вчерашним днем, но меня мало заботило то, как это выглядело, потому что я знала правду – я приходила сюда не по собственному желанию. Оба раза.
– А кто завтра по расписанию?
Я поджала губы ещё сильнее и, видя мою реакцию, парень поспешил добавить.
– Нет, крошка, я не в этом плане, о котором ты, вероятно, подумала, – он нагло хмыкнул, – просто забавно, что ты приходишь второй день подряд, практически в одно и то же время и спрашиваешь разных парней. Вот я и спросил, к кому ты придешь завтра. Вдруг ко мне? Я хочу быть подготовленным.
Вот… мудак. Братство мудаков. Я ими окружена со всех сторон. Боже, помоги.
Внутри меня теплилась надежда, что это мое последнее позорное появление на пороге этого дома, но что-то мне подсказывало, что мои надежды не оправдаются. Карлайл был хорошим манипулятором, и как бы грустно это не было признавать, моё будущее зависело от предстоящего месяца подготовки с ним. Тотальной и качественной подготовки.
Я натянула на лицо улыбку, не собираясь лезть в атаку с прямыми оскорблениями, потому что у меня духу не хватило бы сказать вслух «тупой осёл». В конце концов, он не был виноват в том, что родился таким. Все в университете знали о репутации этого парня, имеющего в запасе богатую родословную, непомерно раздутое эго и смазливое личико. Вместе это все оправдывало его шуточки ниже пояса, потому что это было единственным его развлечением после флирта с каждой второй юбкой.
– Я уверена, что даже при самых плохих обстоятельствах на планете с демографией, я ни за что не заявлюсь к тебе, – слова легко слетели с моих губ, и я была уверена, что Ирма и Аннет гордились бы моим ответом, но быстро добавила, – извини, если грубо.
Мой список самых последних мужчин на планете обновлялся с каждой минутой. До вчерашнего дня я была уверена, что самый последний в этом списке – это Карлайл. После пятиминутки накануне с Робином пересмотрела свое отношение и поняла, что после Карлайла оставалось ещё местечко для Мэддокса, а сегодня самым последним стал Блондин М. Ну, или все-таки Робин. Не знаю. Они занимали примерно одну позицию в этом списке, и оба были ниже, чем Шервуд.
Футболист ухватился за левую сторону груди, второй рукой упираясь в косяк и корча гримасу боли, в которую я практически поверила.
– Ранишь больнее ножа, Бэмби, – и быстро выпрямился, пропуская меня вперед с довольной улыбкой, – но нож от такой красотки – это больше комплимент. – Я фыркнула, поджимая губы, на что тот ещё шире ухмыльнулся. – Комната Карлайла на первом этаже. Вторая дверь, заворачивая под лестницу.
Кивнув его ориентировке, я собиралась последовать в указанной им стороне, но вспомнила вчерашний случай, когда он направил меня точно также, сыграв на моей эмпатии. Остановившись на месте, я развернула голову к Блондину «М» и спросила:
– Как тебя зовут?
– Митчелл Эммерс к вашим услугам.
– Пошёл нахрен, Митчелл Эммерс, – после чего чуть более тихим голосом точно также добавила, – извини.
И быстро ушла с места, беря направление в сторону комнаты Карлайла.
Все эти двухдневные мучения только ради того, чтобы в конце концов вернуться к исходной точке, которую мне с самого начала предлагал Шервуд. Чёрт.
Я постучалась в дверь несколько раз прежде, чем та сама широко не распахнулась передо мной. В нос ударил запах геля для душа или шампуня, но очевидно что-то, что имело запах ментола. Карлайл стоял на пороге, вытирая полотенцем мокрые волосы, и лениво улыбался, наблюдая за мной, пока мой взгляд спускался от его довольного лица к голому идеальному торсу и обратно.
– Проходи…
Я моргнула прежде, чем оторвать взгляд от выкованных железом и постоянными тренировками в спортзале кубиков пресса, и подняла голову.
– Я не зайду, пока ты не наденешь футболку, – быстро протараторила я, не отрывая взгляда от его карих глаз, – я серьёзно.
Его тело можно было приватизировать под образ Аполлона, и он это знал, но максимум, что это могло у меня вызвать – это желание развернуться на месте и уйти. Безусловно, меня привлекали красивые тела мужчин, но, если это тело принадлежало Шервуду, я отказывалась посвящать этому больше нескольких секунд беглого просмотра.
Карлайл ухмыльнулся.
– Чёрт, какая досада, я как раз закинул всю свою одежду в стирку. Так бы обязательно накинул на себя что-нибудь, – он отступил от двери, шире раскрывая её, и вытянул руку вперед, пропуская внутрь.
Я продолжила стоять на месте, прожигая дыру в его глазах, и сощурилась.
– Скажи честно, тебе нравится смущать меня, Шервуд?
– А я тебя смущаю, оленёнок?
– Я неправильно выразилась, – я шагнула вперед, показывая, что его оголенный торс не был причиной моего возникшего ступора, – тебе нравится меня раздражать?
Улыбка на лице квотербека стала шире.
О, конечно, ему нравилось.
– Ты даже не представляешь, как, – брюнет растянул эти слова, следя за мной, пока я двигалась внутрь его комнаты, с интересом разглядывая пространство и замечая мелкие детали, полностью описывающие суть характера Карлайла.
Не было никаких постеров или мотивационных вырезок из журналов, как у меня, к примеру, и единственное, что висело над его кроватью – это именная футболка, принадлежащая кому-то с фамилией Мэннинг.
Всё остальное в комнате было книжными полками, рабочим столом, на котором, на удивление, стояли фотографии в рамках – на одной из них он был запечатлен со своей футбольной командой, на второй улыбающийся Карлайл стоял с каким-то парнем, обнимая того за плечи. Судя по схожим формам лица, носу и улыбкам, этот незнакомец был его братом.
Всё. Больше ничего интересного. Никаких постеров с голыми девушками из журнала Playboy, никаких дисков с рок-группами. Ничего. Даже скучно как-то.
– Так, – я развернулась на пятках, готовая начать наш первый урок на пути к получению знаний, как вдруг снова оказалась застигнутой врасплох присутствием Шервуда. Очень тесным присуствием, – ты можешь не подходить ко мне так тихо?
Я прижала руку к сердцу.
– Я не могу контролировать уровень децибел своих шагов, – квотербек обошел меня, доставая из верхнего ящика своего рабочего стола небольшую чёрную папку, – начнем с самого простого. Я достал это у тренера, поэтому надо будет вернуть в том же состоянии.
Отступив от предшествующего испуга, я подошла ближе к парню, чтобы взглянуть на папку, которую он начал открывать, перелистывая страницу за страницей.
– Это досье на наших игроков с фотографиями и фамилиями. Я карандашом сверху обозначил позицию каждого и игровой номер. Это важно, оленёнок, – спесь с его лица стерлась за мгновение, когда он принялся объяснять дальше своим низким голосом, – основные правила мы разберем чуть позже, потому что для этого ты должна разбираться в игроках. Кто играет в защите, кто – в нападении, а кто состоит в спецкоманде. Я тебе расскажу, в чем состоит функция каждого. Потом проведу тест для закрепления информации.
Я нахмурилась, поднимая взгляд от папки в руках к его глазам, пытаясь понять, серьезно он это говорил или опять шутил надо мной.
На его лице не было улыбки.
– Такой серьёзный, – пробурчала я, перенимая бумаги, и принялась перелистывать, быстро пробегаясь глазами по страницам.
На самой первой был изображен Шервуд с небольшой информацией о нем и характеристиками от тренера Серрано, всюду восхваляющими квотербека за каждый сезон матчей.
Карлайл Ноа Шервуд. Квотербек. 27.
Я открыла следующую страницу.
Митчелл Байрон Эммерс. Тэйлбэк7. 14.
Блондин М на фотографии был ещё с короткими волосами, и я еле различила в его лице что-то схожее с человеком, которого послала пару минут назад. Милого мальчика на этом изображении я бы в жизни не смогла оскорбить или съязвить, но этого милого мальчика больше не существовало, потому что вместо него появился тестостероновый киборг, палящий саркастичными фразочками похлеще Шервуда.
Эффект Сейбрука.
Я продолжила изучать содержимое папки, не обращая никакого внимания на молча стоящего рядом Карлайла, рассматривая досье на сорок игроков американского футбола. Половину я видела на общих вечеринках или же в коридорах университета, с другой знакомилась впервые. Особенно под конец начали мелькать незнакомые имена игроков, которые только-только прошли отборочный тур и теперь числились в спортивном секторе.
На последней мои руки дрогнули, и я чуть не уронила увесистую папку на пол, хлопая глазами.
Да ну.
– Это что? – моя голова взмылась вверх, чтобы встретиться с лицом Карлайла, который все это время не прерывал тишины в комнате.
Он перевёл взгляд с моего лица на страницу, которую я держала открытой.
– Мужчина, – Шервуд хмыкнул, – ладно, мальчик. Я переусердствовал, назвав его мужчиной.
Поджав губы, я снова опустила взгляд вниз. Придурок. Только я подумала, что квотербек мог быть серьёзным, как он доказывал обратное – что он безмозглый придурок, способный только ржать и издеваться.
– Я знаю его пол, Шервуд, – я ткнула пальцем на фотографию парня, – что капитан команды лакросса забыл в списке футболистов?
Тиан Уолок. Корнербек8. 83.
Его характеристика была абсолютно пустой, за исключением одной строчки. Конечно, она будет пустой. Потому что Тиан не играл никогда в футбол. Он был капитаном команды лакросса!
– Это наш новый игрок, – Шервуд перехватил папку с моих рук, с интересом разглядывая фотографию блондина, взятую с личного дела студента, – он перешел к нам в команду на сборах.
Я сглотнула, пытаясь всем видом не показывать того, что я чуть не поперхнулась слюной после его слов. Здесь даже характеристики не были нужны, я сама могла написать двухтомник о его положительных чертах.
– Э-э, – непонятный звук вышел из моего горла, – разве так можно?
Карлайл пожал плечами, захлопывая папку передо мной и сверкая своей очередной безупречной улыбкой.
– Можно, если у тебя есть связи, – Шервуд сделал шаг вперед, наклоняя свое лицо ближе к моему, из-за чего я начала откланиваться назад, – у тебя странная реакция, оленёнок. Он тебе нравится?
Мои глаза округлились.
– Он теперь футболист, – я держала голос ровным, нахваливая мысленно себя за то, что звучала достаточно убедительно, – он точно не мой тип.
– Хм, – квотербек сделал ещё один шаг вперед, становясь все более и более довольным, – а мне кажется, что он абсолютно точно твой тип. И нравится тебе давно, кажется. Где-то с первого курса?.. Если мне не изменяет память. В списке ненавистных тебе категорий есть одно исключение?
Смутные очертания в моей голове стали всплывать образами с предыдущего года. Мозг перенес меня на ту самую вечеринку, проходившую в нашем сестринстве, и на тот самый момент с пьяным Карлайлом, когда я оказалась с ним запертой в одной ванной.
Кажется, последнее предложение говорила я.
– Ты что, помнишь…
Улыбка на лице Шервуда была теперь шире, чем у Чеширского кота. Мое сердце пропустило удар, когда его следующие слова прозвучали подобно грому среди ясного неба:
– Я всё помню, оленёнок.
Я сглотнула, перелистывая кадр за кадром в своей голове, и высверливала дыру в глазах Карлайла, в которых плясали черти. Он казался мне вусмерть пьяным в ту ночь, чтобы что-то помнить.
– Что именно? – мой голос звучал подозрительно тихо, пока все нервы натягивались, как струны, под пристальным взглядом довольного квотербека.
Мы стояли в опасной близости, но все, что я могла сейчас ощущать – это желание убежать от позора. Или от смущения. Я не знаю.
Брюнет хмыкнул, сдвинувшись от меня на пару шагов, и плюхнулся на кровать, заполнив комнату звуками скрипа. Его взгляд все ещё блуждал по моему потерянному лицу, когда он продолжил:
– Ну, – Карлайл бездумно стал листать файлы папки, делая вид, что ему абсолютно плевать на происходящее, – я помню твои пьяные бредни о том, что ты так сильно хотела, чтобы из второго круга выпал Тиан Уолок, потому что, цитирую, «хоть я и ненавижу спортсменов и их озабоченное эго, но в списке ненавистных мне категорий есть одно исключение – капитан команды лакросса».
Он улыбнулся шире, поднимая взгляд ко мне.
А я будто приросла к полу, ощущая, как к моему лицу прилил нескончаемый жар всего тела, будто мои щеки сейчас были эпицентром ада. Ещё бы секунда, и я начала бы биться в агонии, источая крики демона, которого облили святой водой.
Он действительно помнил этот момент, но не продолжил.
Вот везучий ублюдок. Запомнил только выгодную ему часть той длинной ночи.
– И всё? – осторожно спросила я, крепче хватая ручку своего рюкзака, который все еще был у меня за спиной. Я была готова удрать прямо сейчас отсюда. И именно это я и собиралась сделать, но только после того, как получу ответ на свой вопрос.
Квотербек вскинул бровь, укладывая папку на своей голой груди.
– А было что-то ещё, оленёнок? – он казался искренне удивленным, но я не могла себе позволить такую роскошь, как доверие Карлайлу Шервуду, зная о его хитрых способах запудрить девушке мозги, – я просто подумал, что часть, где ты блюешь в унитаз, а я держу твои волосы и после помогаю тебе почистить зубы – это не самый лучший момент в твоей жизни… Ну, или все-таки лучший за счет моего присутствия.
– Так, всё, – я сейчас была краснее помидора, и от избытка различных эмоций в теле меня начинала бить мелкая дрожь.
Так всегда происходило, даже, если я не нервничала, но слишком сильно отдавалась какому-то чувству.
Я выхватила папку с футболистами из рук Карлайла, захлопывая её и прижимая к своей груди. Мне не хотелось показывать неуверенность здесь и сейчас, но мои глаза, избегающие его взгляда, скорее всего были красноречивее всех несказанных слов.
Дерьмо.
Он помнил лишь половину той ночи, и опять же он помнил лишь то, что могло сыграть против меня. А я же не решалась напомнить ему о продолжении, потому что в конечном итоге это опять же сыграло бы против меня! Какой ужас. Это шервудовская ловушка.
– Я пойду, – пробормотала я скорее себе под нос, чем это мог бы услышать кто-то другой, и принялась дрожащей рукой двигать молнию рюкзака, чтобы открыть его и засунуть туда эту проклятую папку.
Конечно, трясущимся телом это сложно было сделать, да ещё и под прицелом внимательных глаз Карлайла, но тем не менее я уже практически раскрыла задний отсек, когда шершавые большие ладони перехватили мои руки.
Расфокусированный взгляд перешел от места, где мои пальцы были в захвате загорелых ладоней Шервуда, к самому Шервуду, который уже сидел на краю кровати передо мной. Нас разделяло сантиметров двадцать, и я смотрела на него сверху вниз, с высоты своего роста на него, сидящего с серьезным лицом. И если в любой другой момент мне придали бы уверенности наши нынешние позиции, то сейчас я ощущала себя так, будто это он смотрел на меня свысока.
Я молчала, пока веселый вид Карлайла не омрачался с каждой секундой, становясь густой массой отчаяния под моим взглядом.
– Эй, – он тихо призвал к себе всё внимание и большим пальцем провел по запястью, взывая к спокойствию, – это нормально. Все то, что ты мне сказала и сделала. Ты же это понимаешь?.. – нет. Это не было нормальным. Я не должна была в пьяном бреду выдавать то, что так упорно держала в секрете. Но в ответ я лишь кивнула, стараясь привести себя в порядок и выдать ещё одну порцию привычных саркастических фразочек, которых у меня в запасе было вагон, однако сейчас я не могла подобрать ни одного слова. И Шервуд это понимал. – Я не хотел показаться ублюдком. Все окей, оленёнок, – на его губах появилась настоящая улыбка вместе с ямочками на щеках, – я никому не расскажу о твоем секрете. Это обещание. И, если тебя это успокоит, я отношусь спокойно к тому, чтобы держать твои волосы, пока ты опрокидываешь свой желудок в унитаз. И подготавливать для тебя щетку с пастой, если уж на то пошло. Всё нормально. С кем не бывает, ведь так?..
Из меня вырвался едва уловимый смешок. Большой палец Карлайла все ещё продолжал поглаживать тыльную сторону моей дрожащей ладони, пока я планомерно начинала приходить в себя и запасаться ещё одним щитом для обороны от очередного потока его обаяния.
– С тобой тоже такое бывало? – я аккуратно опустила руку вниз, чтобы не доводить ситуацию до неловкого предела.
Шервуд хмыкнул, откидываясь на локти на кровати.
– Не-а, – он пожал плечами, – но вполне могло бы произойти. И я был бы только рад, если рядом оказался кто-то такой, как я. Идеальный человек, не так ли?
Его риторические вопросы меня забавляли. Практически при каждом нашем диалоге, он дополнял свои фразочки подобными вопросами, которые не нуждались в ответах, но добавляли квотербеку харизмы.
Я закатила глаза, радуясь, что атмосфера между нами приобретала привычный лад.
