Взять сигарету я не успеваю. Наоборот, быстро бросаюсь к входной двери и закрываю на замок. У меня во дворе дерутся два жутких монстра! Две твари с сероватой кожей, обтягивающей мощные выпирающие мускулы, лупцуют друг друга, нанося размашистые удары длинными руками-лапами.
У меня не было никакого желания наблюдать за этим поединком. От страха я действовал только на рефлексах. Бежать мне было не куда. Дверь одна, а на всех окнах добротные металлические решетки. Дом оказался для меня западней. Я прыгнул внутрь шкафа-купе, срывая в нем зимние куртки, которыми укрылся с головой, стараясь походить на кучу тряпья.
Ждать в полной темноте и духоте было страшно. Звуки драки стихли через несколько минут, и я молил Бога, чтобы победитель отправился куда угодно, главное, чтобы подальше от меня.
Высунув голову из-под куртки, я немного отодвинул дверцу шкафа.
Увы, но мои мольбы не были услышаны. Улица у меня густонаселенная и очевидно таких заявок в этот момент было очень много. Монстр смотрел в комнату не шевелясь, обводя ее только глазами. Я закрыл глаза, надеясь, что это мне поможет остаться незамеченным.
Но их пришлось открыть, чтобы понять, что происходит. Оказалось, что монстр выламывал оконную решетку, вцепившись в нее двумя лапами. Но это был не ширпотреб, а сделанная по заказу моим кумом-слесарем, добротная вещь, которая не только была сама по себе крепким изделием, но и хорошо была вмонтирована в кирпичную стену.
Существо нервничая что-то бурчало себе под нос, но усилия, судя по грохоту, только возрастали. Судя по звуку, крепления таки не выдержали насилия, а казавшаяся надежной от воров преграда, грохнулась где-то во дворе, отброшенная сильной тварью.
И тут до меня донеслись сначала шаги, а потом обычный человеческий голос, который я никак не мог ожидать в такой ситуации.
– Как думаешь, где в этот раз будет?
– Так вариантов не много. Шкаф, под кроватью или в чулане под оцинкованной ванной в позе зародыша.
– Так и в шкафу такая же поза.
– Да мне пофиг на его позы. Главное посмотри, из-за чего перлись через половину поселка, да еще и драться с «лотерейщиком» пришлось.
– Я, кстати, на него ставил. Бицепсы у него лучше прокачались, чем у тебя.
– Но победил я.
Голос победителя был громким, но каким-то с присвистыванием.
– Победил ты, но не честно. Ты ведь даром его от себя оттолкнул, а уже потом смог опрокинуть на спину и клевцом добить. А на кулаках он тебя додавил бы.
– А ты и рад, Повар.
– Конечно. Теперь добычу пополам делить надо.
Я весь обратился в слух и тут услышал характерный скрип открывшейся духовки.
– Вот это аромат, Кок. Как же я люблю это творение.
– Согласен. В стабе у Кнопы такое не получается почему-то. Вынимай рульку.
– Блюдо возьми в буфете. И нож большой.
– А пивасик он сегодня начал пить чуть раньше.
– Вряд ли. Скорей всего сделал больше глотков при пробе. О, Улей! Какой запах!
Запах от освобожденной из рукава рульки наполнил весь дом, а мой рот слюной. Не смотря на опасность ситуации, организм отреагировал именно так.
– Хозяину оставим? – спросил второй, не свистящий голос.
– С какой это стати? После переноса право собственности утрачивает свою юридическую силу. Кто первый схватит, тот и хозяин. Если не очканет выйти, так уж и быть, еще бокал пива ему выделим.
Диалог сопровождался причмокиванием – «гости» пожирали мое кулинарное творение, и как я уже понял, догадывались, где я могу прятаться, и теперь издевались.
Не то, чтобы мне захотелось пива, хоть жажда действительно требовала утоления, но я решился, и отодвинув дверцу, выбрался в комнату.
– Я же говорил, что в шкафу! – заявил монстр, ткнув в мою сторону костью рульки на которой еще оставались мясные фрагменты.
– Ты не говорил, что именно там он будет ныкаться. Ты только перечислил места, где он мог быть.
Второй «гость» был обычным человеком. Такой же рост как у меня. Фигура, скрытая армейской камуфлированной курткой, поверх которой была разгрузка с короткими автоматными магазинами, тоже не как не выделялась. Небольшая рыжеватая борода. Человек как человек, только общающийся с каким-то рептилоидом.
Рептилоид тоже был в форме защитного цвета, со множеством обвеса на ремнях. Тут было все: магазины к автомату, гранаты в отдельных подсумках, большой кинжал в закрепленных на груди ножнах, крюк на длинной рукоятке в поясной петле.
Два штурмовых автомата лежали на дальнем от меня краю стола, немного скрываемые блюдом с почти исчезнувшей рулькой.
Аромат сочного мяса, специй и легких ноток жаренных грибов, уже не моего блюда, ударил в нос.
Гости, не прекращая тщательно пережёвывать мясо, развернулись ко мне.
– А скажи-ка нам дружище, сколько будет двенадцать умножить на двенадцать? – спросил ящер, начав после вопроса обсасывать кость.
– Легко. Сто сорок четыре. Это…
– Двенадцать во второй степени. Я же знаю, что ты это знаешь. Голова болит, сухость во рту, слабость присутствуют?
Я соглашаясь просто кивнул.
– На, вот, – он протянул фляжку, – глотни чуток для знакомства.
– Думаешь, Кок, что Эдик иммунный?
– Так кластер наш самый быстрый во всей округе, – Кок глянул на часы. – Уже полчаса прошло после переноса. Девяносто девять процентов уже урчат полным ходом, а вот Эдик даже математику не забыл, да и на пиво взгляд косой бросает. Хотел бы урчать, на твое мясо смотрел, а не на пиво.
– Ну, иммунный, так иммунный. Выходит, что третьим будет.
– Это поглядим еще. Если дар бесполезный, зачем нам в команде балласт?
– И то верно. Опять же, рульку делить на три не очень и выгодно.
– Была бы возможность как-то отсемафорить в наш мир, чтобы Эдик теперь не одну, а две рульки запекал.
– Три!
– Ну, или так! – ящероподобный пододвинул к краю стола блюдо, на котором сиротливо лежали сморщившиеся от температуры грибы. – Вкуси чуток своей стряпни. Дорога хоть и недальняя, но живот бурчать будет, как у «медляка». Только быстро, не смакуя особо. Уже выходить пора.
Дальше все вновь развивалось стремительно. Улица, грузовая машина, обшитая листами железа с шипами, снующие вокруг люди с оружием, трупы соседей на дороге вперемешку с трупами монстров. Команда на погрузку и выдвижение в стаб. Автомат, который мне небрежно ткнули, заставив прижать его к груди. Потом тоненькая брошюра, которую я, офигиевая от текста, читал, подставляя страницы под тусклый свет лампы кунга.
Потом был стаб. Проверка у суровой тетки, которую называли Мамочка. На двери ее кабинета было начертано синим фломастером «Ментант», а какой-то озорник, тоже фломастером, но красного цвета, под надписью очень качественно изобразил две женские груди.
Вечером я, Кок и Повар сидели в кафе «Набитое брюхо жрача».
– Ты так и не понял, Эдик, кто мы такие с Коком? – начал Повар, отправляя в рот первую порцию копченых колбасок, которые сразу запил большими глотками тёмного пива.
– Неа. Брошюрку всю трижды перечитал.
– Не в ней дело. А в нас троих. На Кока не смотри. Он, как ты понял, кваз. На меня внимательно посмотри.
Я смотрел на лицо Повара. Уши, слегка прикрытые рыжеватыми волосами. Нос с едва заметной горбинкой и чуточку сдвинутой в сторону переносицей, как и у меня, пропустившего в юности удар кулаком в дворовой драке. И глаза такие же.
– Дошло? Ты, я и наш серокожий друг, мы все – один и тот же человек. И наш родной дом прилетает стабильно раз в год в Улей, когда в зале на настенном календаре третье сентября, а хозяин устраивает праздник для себя любимого, готовя рульку в духовке. Год за годом, сначала Кок сам, а потом со мной, мы отправляемся в родной кластер, чтобы отведать своей рульки, которую никто из нас тогда не смог попробывать.
– То есть, Кок тут два года, а ты год?
– Кок в улье десять лет. Я восемь. Просто все остальные переносы приносили не иммунных Эдиков, и нам приходилось их упокаивать. Мерзкая, скажу тебе, процедура.
– Короче, юноша, – вступил в разговор кваз. – Ты уже определился: на стаб горбатишься или с нами Улей топтать, как вольные рейдеры?
– С вами, разумеется!
– Как окрестим новенького? – сразу спросил повар. – Может, пусть Рулька будет?
– Рулька – это святое. Ее только мы едим, а этого любой «кусач» сожрать может. А зачем «кусачу» рулька? Будет Кондитером.
– Ну, Кондитер, так Кондитер! – согласился Повар, и тут же крикнул в сторону стойки. – Кнопа! Солнышко наше! Где же рулька? У нас тут крестины или мы тупо нажраться пришли?
31.12.23.
Для сборника «Кисляк-IV».
Кошатники
Этот кластер был прямоугольной формы. Кусок какого-то города, название которого никому не было интересным, прилетал в Улей стабильно в полночь каждые двадцать восемь дней.
Этот кластер мог служить примером мирного сосуществования для всех иммунных. Расположенный на одинаковом расстоянии от стабов Тортуга и Малина, он постоянно «окучивался» как организованными мародерами из этих образований, так и группами, причисляющих себя к «вольным рейдерам». Однажды, в самом начале «окучивания» этого кластера, столкнувшись на соседнем кластере в ожидании перезагрузки, все участвующие в будущем разграблении города, провели переговоры, которые и закрепили основные принципы мародерства.
Как выяснилось, но групп, которые едут «за всем подряд», было всего две. Остальные специализировались на каких-то определенных направлениях: продукты, алкоголь, строительные материалы, одежда.
Кластер быстро был разделен по зонам мародерства, а со временем, когда городок был изучен всеми вдоль и поперек, у всех появились карты с обозначениями, кому и какой объект принадлежит. Взаимодействие дошло до того уровня, что, когда группа из Тортуги, которая специализировалась на форменной одежде и обуви, обнаружив на площадке перед своим магазином фуру с дорогим алкоголем, тут же сообщила об этом коллегам из Малины, специализирующимся на таком товаре.
У отряда Торшера было редкое направление деятельности. Они специализировались на кошках и у них не было ни границ сферы деятельности, ни конкурентов. Все мародеры согласились с тем, что коты этого кластера принадлежат Торшеру и его команде.
Раньше Торшер занимался охотой на несильно развитых тварей, обеспечивая себе норму живчика и проживание в стабе Малина. Охота была рискованным и малоприбыльным предприятием, связанным с постоянным риском для жизни. Все изменилось, когда он нашел на одном из кластеров свою будущую жену – Наташу, которую после проявления у нее дара сам и окрестил в Мурчелу.
Мурчеле верили все коты и кошки. Зашуганные перезагрузкой и последующими испытаниями, когда за ними гонялись все твари, начиная только что переродившимися хозяевами и заканчивая пришедшими на откорм монстрами, коты и кошки всех пород и окраса, моментально откликались на «кис-кис-кис» девушки, когда она включала свой дар.
Они выбирались из своих схронов, грязные и голодные, и с опаской озираясь на каждый шорох, шли на призыв, веря, что этот человек их не обидит. Мурчела их и не обижала.
Всех котов помещали в специальные клетки, снабженные поилками и кормом, которые стационарно были укреплены в кунге грузовика.
Кроме супругов в отряд входили еще четыре человека: водитель и три охранника, которые работали за фиксированную плату, но имели возможность дополнительного заработка при потрошении убитых ими тварей, если это никак не отражалось на безопасности группы.
Коты, а также шиншиллы и кроли, особо ценились не только в стабах, где их любили покупать жены состоятельных людей, но и среди рейдеров. Их часто называли «предпоследний шанс», когда надо было избавиться от преследования сильной и опасной твари. Кота просто выбрасывали, и он уводил преследователей за собой. Еще не было известно случаев, чтобы твари проигнорировали кошаков, предпочтя им людей. А «последним шансом» называли пистолет, из которого рейдеру стоило застрелиться, чтобы не погибать в пасти монстра.
Твари также реагировали и на собак, но с теми в рейдах было больше сложностей. Во-первых, они часто могли залаять, почувствовав опасность или скулили. А лишний шум на кластере всегда приносил опасность. Во-вторых, они воняли псиной, а еще не известно, что хуже в рейде – шум или запах.
Таким образом, коты, шиншиллы и кролики, отправляясь в рейд, далеко не всегда возвращались из него.
Но коты стоили дороже. Кроли и шиншиллы были слишком уязвимы для монстров. Они могли дать рейдеру совсем небольшую фору, чтобы оторваться. Коты же, благодаря своей скорости и маневренности, отлично уводили тварей и могли долго заставлять зараженных гоняться за собой. А если котику удавалось взобраться на верхушку толстого дерева, то на его вопли в это место стягивались абсолютно все твари, имеющие слух.
Так что бизнес у Торшера и Мурчелы процветал. Иногда, когда в Малине товар «залёживался» и начинал накапливаться, они отдавали излишки «под реализацию» торговцам, направляющимся в другие стабы, но по розничным ценам, установленным в Малине. Торгаши накручивали на котиках в богатых Цитадели и Тортуге две, а то и три цены.
Торшер даже как-то предложил самим оставить опасные выезды, а нанять для этого ловцов, передав свои угодья, и заниматься только оптовой торговлей, выезжая в другие стабы, но посчитав, что без дара жены количество товара снизится, отказался от этой затеи.
Сегодня у них был урожайный день. Еще ни разу они за один выезд не отлавливали сразу девять котов. Рекордом было поимка семерых лохматых. И все коты были именно такими, какие ценились больше всего. Восемь, не откормленных до ожирения и лени, домашних любимцев, изнеженных «Наташками», а настоящих убийц всего летающего и бегающего по дворам и по норам. Эти были способны не только задержать преследователей, но и скрыться от них. Девятым был морщинистый сфинкс, с миндалевидными янтарными глазами, несуразными ушами-лопухами, одетый хозяйкой в оранжевый свитер. Редкая порода, за которую Мурчела рассчитывала получить в двое больше, чем за другие пойманные экземпляры.
Постепенно мародёры покидали кластер, затарив свой транспорт нужным им товаром. Все чаще в эфире, на общей тут для всех радиоволне, звучали слова прощания и пожелания удачи.
Из Малины в этот кластер прибывало как правило четыре группы, кроме Торшера. Но в этот раз одна группа не появилась. В обратный путь раньше старались ехать одной колонной, что повышало безопасность. В этот раз Торшеру и его компании пришлось немного задержаться. Девятый кот, привлечённый даром, подал о себе знак, прыгая на подоконнике пятого этажа. Теперь Торшер возился с настоящей бронированной дверью, матеря хозяев квартиры за их расточительство на дорогую и качественную защиту от воров. Попутчики ждать не стали и покинули городок сами. Возня с дверью стала для группы Торшера спасением от гибели в компании со своими земляками.
Мурчела, держа девятой экземпляр на руках, спускалась следом за мужем. Выйдя из подъезда, они подошли к машине, где охрана их дожидалась с большим нетерпением. Еще час задержки, и можно не торопиться в обратную дорогу. До наступления ночи добраться до Малины, даже без учета возможных осложнений в пути, было нереально и придется устраиваться на ночлег в городе. Торшера это также не устраивало – лишний день в рейде, это увеличение расходов на оплату охране.
В этот момент ожила рация в кабине автомобиля.
– Торшер, это Азимут. Если слышишь, гоните в другую сторону. Здесь громадная стая. Скажи всем…
Передача оборвалась на середине фразы. Командир группы сразу понял серьезность ситуации. Он не стал вызывать Азимута, чтобы что-то уточнять, понимая, что тому, если он еще жив, сейчас не до разговоров. И так ему спасибо, что предупредил об опасности.
– Все в машину. Уходим.
– Куда? – уточнил водитель, запустив двигатель.
– Давай пока на северо-восток. Там река с целым мостом. Переждем. Если стая будет в эту сторону продвигаться, мост можно подорвать. У нас есть, чем это сделать.
Выбираясь из города Торшер по рации сообщил всем мародёрским отрядам о полученной информации. Все рейдеры, которые не торопились и планировали еще задержаться в городе, подтвердили, что тоже будут уходить в противоположную от Малины сторону.
– Как думаешь, Торшер, Азимут далеко от нас был, когда на связь вышел? – уточнил водитель, в очередной раз скосив глаза на зеркало заднего вида.
– По времени с момента их ухода, они не больше десяти километров от кластера могли уйти. А что?
– Да не нравиться мне пыль за спиной, – переключив коробку на пониженную скорость, он обогнал две фуры с алкоголем, которую на затяжном подъеме в гору тащили их коллеги. Это был не их профиль, но на сегодняшнем мародерстве этого товара было слишком много и по договоренности с «профильным» мародёром Азимутом, эти парни прихватили излишки себе.
В зеркале Торшеру было плохо видно то, что насторожило водителя, и он перебрался в кунг.
– Дайка мне глянуть на окрестности, – толкнул он в ногу пулеметчика, по пояс стоявшего в люке.
Пыльное облако на горизонте ему тоже очень не понравилось.
