У меня внутри поднимается волна гнева и ярости.
– Какое «заманчивое» предложение, – произношу едко. Мои слова так и сочатся ядом. – Вы хоть осознаёте, что вместе со своим проклятым призраком загубили ни в чём неповинные души?
Братья демонстративно закатывают глаза (я уже поняла, что это их любимая привычка). Эльф разводит руками и произносит:
– Спокойной жизни и мира без жертв не бывает, эрла.
Я качаю головой. Всё моё существо противиться этой ситуации. Я закрываю лицо ладонями и тру его, будто пытаюсь проснуться, но реальность никуда не уходит.
Вздыхаю и говорю:
– Меня не устраивает тот факт, что я не могу вернуться. На Земле у меня осталась подруга Юля, мои друзья, коллеги, любимая работа… Меня потеряют… Я же…
Братья-маги широко улыбаются, и Ялмар с удовольствием просвещает меня:
– За этот факт, эрла можете не переживать. О вас никто не вспомнит. Точнее, с того момента, как вы перенеслись а наш мир, вы в своём никогда и не существовали.
– Что? – выдыхаю сокрушённо и вся напрягаюсь. С силой сжимаю подлокотники кресла и чувствую, как ногти вот-вот порвут обивочную ткань. – В смысле меня никогда не… существовало?
В конце фразы мой голос еда не надламывается.
– Ялмар, ты жесток, – вздыхает эльф. – Валерия, это краткая версия, но в целом всё так. Дело в том, что любой мир – это живое существо, и он не отдаёт, не отпускает тех, кто для него важен. Отпускает тех, кто либо уже выполнил своё предназначение, либо тех, кто совершенно нейтрален и никакой особой нагрузки на совершенствование мира не несёт. Выбирайте любой из вариантов, к которому вы относитесь.
В горле образуется слезливый ком. Свирепая обида на свой собственный мир заполняет сердце. Я сижу и молчу, опускаю взгляд и ощущаю, как в душе образуется пустота.
Кладу руку на горло и чуть сжимаю, проглатываю ком в горле, часто моргаю, чтобы слёзы не показались. Не сейчас и не здесь. Пролью слёзы, когда одна буду. О своей боли и «жизненной стуже» поплачу тайком и тихо-тихо, чтоб никто не услышал.
Как же так? Неужели это правда, и мой собственный мир, моя любимая Земля от меня отказалась? Вышвырнула из своей реальности в другую как будто я – хлам. Избавилась от меня, как от ненужной вещи или даже мусора.
Неужели я была совершенно незначимым человеком для матушки Земли? Неужели не приносила ей и людям пользу, не совершенствовала свой мир?
– Вы расстроены, – мягко произносит эльф, возвращая меня из горьких мыслей в не менее горькую реальность.
Вскидываю на него полный боли и непонимания взгляд и едва слышно говорю:
– Я просто не понимаю…
– У вас осталась семья? Дети? – спрашивает он.
Качаю головой.
– Нет. Работа, коллеги и подруга Юля… – выдыхаю едва слышно.
– Кем вы работали? – интересуется Ронан.
– Я врач скорой помощи.
– Врач, – пробует эльф незнакомое слово. – То есть, лекарь?
Пожимаю плечами.
– Можно и так сказать.
– Хм. Есть ещё один вариант, что вы намного больше нужны нашему миру и Нилий, как мир магический оказался сильнее вашего и вопреки желаниями вашего мира, «вытянул» вас сюда, – рассуждает эльф, рассматривая свою чайную чашку. – Вопрос: когда вы коснулись книги, потом у вас были какие-то… неприятные симптомы? Или вы просто заснули и пробудились здесь?
– Это важно? – спрашиваю с горькой усмешкой.
– Да, Валерия, это важно, – с серьёзным видом произносит эльф.
Маги тоже смотрят на меня со всей серьёзностью.
– Когда прикоснулась к книге, ощутила боль в пальце, словно одновременно и укололась, и порезалась. Была сильная слабость, головокружение и тошнота. Потом палец жутко разболелся. После боль ушла, но вся рука покрылась сыпью и чесалась так, будто я подхватила чесоточного клеща. Я смазала руку специальной мазью и легла спать. Меня буквально вырубило. И проснулась уже здесь.
Мужчины переглядываются. Все предельно серьёзны.
– Ваш мир не желал вас отпускать, эрла, – произносит эльф. – Но наш мир, как оказывается, в вас нуждается. Значит, либо никакой ошибки не было, либо когда вы оказались возле книги вместе со своей духовной сестрой, артефакт почувствовал, что вы… как бы правильнее сказать… «подходящее».
Я смотрю на мужчин настороженным и напряжённым взглядом и осторожно спрашиваю:
– Это значит, что когда я выполню задание по снятию проклятия, смогу… вернуться?
В груди сердце начинает биться быстро-быстро, как пойманная в ладони бабочка.
– Увы, но нет, – обрывает мне всю надежду Лорендорф. – Чем скорее смиритесь с этой мыслью, тем лучше для вас самой, Валерия.
Да, правы те, кто утверждает, что надежда – отрава для души и сердца. Есть только действия, поступки и вера. И лишь эти три составляющие и являются истинной надеждой.
– Вы нас извините за грубые слова и замечания, эрла, – не совсем искренне, точнее, совсем неискренне и весьма сухо извиняется Ялмар.
– Всё в порядке, – небрежно пожимаю плечиком. Мой тон равнодушный и сухой.
– Всё же мы не можем оставить вас в том виде, в каком вы находитесь сейчас, – произносит Ронан и окидывает меня многозначительным взглядом, кривит губы.
И я прямо кожей чувствую, с каким непосильным трудом он остаётся вежлив со мной. Ему явно хочется сказать много «приятного» по поводу моей внешности и моей одежды. Извините, но я в халате и носках была, когда спать завалилась и на светское мероприятие с эльфом и двумя магами не собиралась от слова совсем, а то бы заранее принарядилась.
Эх, не нравлюсь я братьям-магам и всё тут. Но я и не шоколадка, чтобы всем нравиться. Да и не просила я, чтобы меня в этот мир перемещали. Сами виноваты, вот пусть и возятся теперь со мной.
– Уж простите, но меня не предупреждали о внезапной смене жительства. Так бы чемоданы с одеждой и вещами захватила! – произношу холодным просто арктически ледяным тоном.
– Эрла Валерия, но ведь ясно видно, что жизнь вас изрядно потрепала и поизносила, – никак не могут успокоиться маги и щедро поливают меня дурно пахнущими «комплиментами».
– У нас лекари в основном мужчины, потому что дело это чрезвычайно сложное и выматывающее…
А я тут же закрываю рот, а сначала хотела ответить в их манере, но вместо этого издаю протяжный стон отчаяния.
Роняю лицо в ладони. Я готова разреветься.
Какие к чёрту оскорбления и мнение незнакомых мне мужчин? Лекарства! Медицинские приборы! Вот что важно! Как же в этом мире жить без нормальной медицины?!
– Арданы, хватит! – одёргивает магов эльф. – Вы до слёз довели нашу избранную! Не можете нормально объяснять, так лучше молчите!
Отрываю ладони от лица и нервно смеюсь, качаю головой и говорю:
– Да мне плевать, что вы обо мне думаете. Я расстроена из-за другого… Лекарское дело в вашем мире насколько развито?
Эльф и маги удивлённо смотрят на меня. Отвечает Лорендорф:
– Чтобы заниматься лекарским делом, нужно родиться с этим даром, Валерия. Магия исцеления доступна всем эльфам и магам, родившимся с этим даром. Чем сильнее дар, тем лучше и быстрее маг справляется с различными недугами, но и стоимость услуг у лекарей высока. Эльфы не занимаются исцелением людей. Мы не растрачиваем свою силу на борьбу с болезнями. У нас другие задачи. Правда, бывают исключения.
Просто «шикарно»!
– Есть ещё третья категория лекарей. Точнее, они зовутся травниками и травницами. Люди, которые не имеют магической силы, но всё знают о травах и умеют лечить ими. У травников обычно много клиентов. Сборы от разных недугов всё же дешевле стоят, чем услуги даже самого слабого своим даром лекаря. Но вам незачем беспокоиться о своём здоровье, эрла. В наших интересах, чтобы весь год вы были в трезвом уме и хорошем здравии. Если вам удастся справиться с проклятием, то и после этого дела вы можете не волноваться о будущем, вы будете обеспеченной жительницей Рейналы. Обещаю вам.
Выдавливаю кривую улыбку и киваю. А в душе всё сильнее разрастается пустота.
Как объяснить этим магам и одному эльфу, что когда есть призвание, без него просто жить не можешь. Это как если оторвать человеку обе руки и сказать: «Эй, друг! Да ничего страшного, мы тебе дадим помощников, которые будут кормить тебя, одевать тебя, и всё остальное, что хочешь, делать будут». «Впечатляет», правда?
Вот я сейчас ощущаю себя именно так, будто вот-вот лишусь обеих рук.
Но тут же даю себе мысленную затрещину и приказываю себе не раскисать и не впадать в уныние. Что ещё за упаднические мысли?
Признание проблемы – главный и самый важный шаг на пути к её решению.
Проблема есть? Есть. Значит, буду её решать. И буду решать поступательно, а не нахрапом.
Эльф, словно слышит мои мысли, так как вдруг мягким и успокаивающим голосом произносит:
– Валерия, я понимаю, что сейчас вам кажется, что всё очень плохо, но посмотрите на ситуацию с другой стороны. Быть может, перемещение в другой мир – это лучшее, что когда-либо могло с вами случиться?
– Лучшее – это выбивать из призрака предложение руки и сердца, а когда пройдёт год и предложение он не сделал – сдохнуть, корчась в страшных муках? – спрашиваю наигранно весёлым тоном.
Маги делают вид, что вообще их тут нет, а эльф разводит руками, мол, что поделать, такова жизнь.
Делаю глубокий вдох, затем длинный выдох и командным тоном произношу:
– Что ж, господа, я вас услышала. Насчёт моей одежды. Раз вас не устраивает мой внешний вид, быть может, выделите иномирной особе что-то приличное, чтобы больше не шокировать вас, да вашего призрака тоже? А то вдруг проклятый дух испугается моей «красоты», да по-настоящему помрёт?
– Это было бы весьма прискорбно, – с улыбкой говорит эльф. – Но мы выделим вам не только одежду и обувь, мы сводим вас к мастерам красоты.
– Они сделают всё возможное, – без уверенности в голосе добавляет Ялмар, – я надеюсь.
Ронан хмыкает, а Лорендорф смотрит на коллег с осуждением.
Я изображаю пофигизм.
* * *
Все трое мужчин отводят меня к двери, за которой находится… сплошная стена из уже потрескавшегося выбеленного кирпича.
– Это портальный проход, – комментирует эльф, наблюдая за моим удивлением. – Из ратуши можно выйти не только через парадный или чёрный ход, но и порталом. В любое общественное заведение.
– Так мы в ратуше находимся? – удивляюсь сильнее.
Эльф с улыбкой кивает и произносит:
– Простите, эрла, я не сказал, где мы. Позабыл из-за вас же. Это ратуша. И мы не только маги, хранители и смотрители города. Я, временно исполняющий обязанности градоправителя Эйхаргарда. Арданы Орвароны мои помощники.
Ну и дела-а-а.
– Вы ещё забыли мне контракт показать, – напоминаю эльфу.
Маги хмыкают.
– Всё будет, – обещает мне и.о. градоправителя. – Но сначала красота, Валерия. А времени у нас не очень много. Контракт вам выдам сразу после преображения. Обещаю.
– Ловлю на слове… эл.
Ронан проводит рукой по кирпичной стене и называет, по-видимому, адрес:
– Второй солнечный тупик. Центр красоты. Тайный вход.
Стена на моих глазах меняется: белый кирпич просто-напросто исчезает и вместо него появляется самый обыкновенный обильный сизый дым. Но дым клубится лишь в дверном проёме, он не расползается за его границы.
Маги смотрят на меня в ожидании, явно желая увидеть на моём лице неописуемый восторг, или священный ужас, но я смотрю на дымок в дверном проёме с лёгким удивлением. Всё-таки я дитя технического мира, где технологии впереди планеты всей. И фильмов я видела с такими потрясающими экшенами, что реально впечатлить и поразить меня довольно сложно.
На языке крутится вопрос, а с той стороны случайно нет пожара?
Не дождавшись от меня ахов и охов, в задымленную неизвестность смело ступает сначала один маг, затем другой. Я топчусь на месте. Эльф приглашающим жестом предлагает мне войти в дымку.
– Не бойтесь, – подбадривает меня эльф.
– Пф! Я и не боюсь, – отвечаю мужчине и делаю шаг, затем второй.
К счастью ничего ужасного не происходит. Дым, кстати, ничем не пахнет, что радует. Я выхожу из дымной завесы и оказываюсь в просторном холле настоящего иномирного салона красоты и роскоши.
Ронан и Ялмар уже общаются с красивой женщиной и едва ли не в лицах расписывают, какое чудовище нужно за считанные часы превратить в красавицу.
– Я благодарю вас за выбор моего салона, арданы, эл, – низким и приятным голосом произносит хозяйка салона.
Потом она замечает меня и в её глазах проявляется не просто удивление, а лёгкая паника. Но стоит появиться в руках эльфа тяжёлому мешочку, наверное, с золотом, как хозяйка меняется в лице и мило мне улыбается.
Мне хочется в лучших традициях братьев-магов демонстративно закатить глаза. Привычки заразны.
– Что ж, работы много, но поверьте, все женщины прекрасны, просто некоторым иногда нужно добавить лоску. Кому-то больше, кому-то меньше, – блюзовым голосом говорит женщина, ещё раз внимательно рассматривая меня. – Моё имя ардая Эва Кёльни. Как я могу к вам обращаться?
– Валерия Александровна, – представляюсь я. – Можно просто Валерия. И я… хм, эрла.
– Валерия – избранная, – добавляет с самодовольной улыбкой Ронан. И Эва Кёльни в миг меняется в лице. Она смотрит на меня одновременно и с ужасом, и надеждой, и сочувствием. Да уж.
