Криминальная любовь

Претензионно так, с явным недовольством в голосе.

– Да, – я сглотнула. – Помог. Ему нужно помочь сломать обе ноги и правую руку.

Уф! Сказала!

В комнате повисло молчание.

Калаш изучающее разглядывал меня. Я отвечала ему прямым взглядом.

Чувствовала, как от напряжения у меня меж лопаток стекает холодная струйка пота. Хотелось передернуть плечами, но я продолжала сидеть ровно. Слава Богу, что и лицо мое сохраняло более-менее спокойное выражение.

– Почему ты решила оставить ему одну руку целой? – голос Калаша был холодным.

Наверное, так говорят хирурги во время операции.

– Я подумала, – я все же заерзала на месте, – что ему как-то нужно будет есть и подтираться. Пусть сам занимается этим.

– Удивительно милосердие. Макс, – Калаш перевел взгляд на своего приятеля.

Ага. Так значит, Макс.

– Я же говорил тебе, что женщины очень изобретательные существа.

– Тут уж не поспоришь, – Макс вглядывался в фотографию. – Ну и морда у него. Дай-ка угадаю. Немец?

– Баварец.

– Не вижу разницы, – Макс скривил лицо и вернул фото на стол.

Я не стала спорить.

Калаш демонстративно посмотрел на часы. Носил он их на правой руке. Левша что ли?

– Как твое имя?

Вопрос, хоть и был вполне ожидаемым, но вызвал у меня замешательство.

– Василиса, – ответила и не узнала собственный голос.

Он звучал глухо, будто я говорила из последних сил.

– Вот это номер! – оживился Макс.

Он наклонился к Калашу и с очередной безумной улыбкой заявил:

– Это – судьба. Ты – Иван-царевич, она, стало быть, царевна Василиса.

Я почувствовала, как мои губы дрогнули в сдерживаемой улыбке. Правда, ведь, чудное совпадение!

– Колись, царевна, это Кощею надо руку-ноги переломать? – не унимался Макс. – Он тебя решил в жены взять?

– Он уже женат. На моей матери.

– А что это ты решила его поломать? – продолжал Макс. – Поди денег мало дал на новые наряды? Или хочешь его внимания, а он не оказывает его тебе?

Меня затрясло от гнусных предположений Макса.

– Мне нужно, чтобы он перестал бить мою мать! – выкрикнула я.

Крик получился такой звонкий, что мне показалось, что от него зазвенели хрустальные пластины люстры.

– Ну, милые бранятся – только тешатся, – Калаш продолжал испытывающее смотреть на меня, но мне показалось, что его голос стал звучать более холодно.

– А может у них по-обоюдному, – глаза Макса заблестели, – бдсмчик.

– Какой бдсм еще?! – я со злостью посмотрела на него.

– Тише-тише, львица! – рассмеялся псих и поднял руки вверх. – Я пошутил.

– В каждой шутке доля шутка, остальное все правда, – огрызнулась я.

Когда дело касалось моей мамы, я становилась очень тревожной и злой.

– Скажи, Василиса, по какой причине я должен помочь тебе? Пока я не вижу ни одной выгоды. Как женщина, ты меня не привлекаешь, так что секс отпадает сразу. Что ты можешь предложить мне взамен? Ты ведь понимаешь, что за все придется платить.

– У меня есть кое-какие накопления, – я медленно достала из внутреннего кармана куртки конверт.

Тысяча долларов – деньги, которые я на протяжении шести лет откладывала для особенного случая.

Теперь он настал.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

– Тысяча долларов? Колись, Василиса, где и как заработала такие деньги? – весело сверкнув темными глазами, вопросил Макс.

– Нигде. Накопила, – я вновь посмотрела на Калаша.

Тот даже не прикоснулся к деньгам. Они веером лежали на столе.

– А может поможем ей? – Макс поправил ворот своей рубашки.

Движения его были нервными, словно он прямо сейчас уже готов был выполнить предложенное мной.

Калаш окинул меня мрачным взглядом и сказал:

– Василиса, я не ввязываюсь в семейные отношения. Скажем так, это не мой уровень. Забирай деньги и уходи.

Сердце мое рухнуло вниз.

Больно так стало. Будто мне пощечин отвесили.

Щеки защипало от румянца, в груди появилась горькая тяжесть.

Я с трудом поднялась. Ноги словно одеревенели. Теперь мне стало понятно значение этого слова.

– Держи, – Макс протянул мне деньги.

Я взяла их трясущимися руками и запихнула обратно в конверт. Как назло, он с трудом залез в карман. Словно увеличился вдвое. Хотя я понимала – дело в моих дрожащих, окоченевших от напряжения, пальцах.

Молния на куртке протестующее заскрипела, когда я потянула бегунок наверх. Я сглотнула. Чувствуя на себе мужские взгляды, я нерешительно подошла к двери.

Готовая уже покинуть место своего позора, я, вдруг, обернулась. Не знаю, что именно заставило меня это сделать.

Может, уязвленная гордость или отчаяние.

Я посмотрела прямо на Калаша. Тот встретил мой взгляд с нечитаемым выражением на лице.

– Я думала – русские своих не бросают, – с упреком выдохнула я и скрылась за дверью.

Я не помню, как дошла до выхода. Пришла в себя лишь когда оказалась на улице. Глоток свежего воздуха немного отрезвил меня. Мутное состояние, что прежде сковывало мои разум и тело, начало медленно спадать.

Желая поскорее избавиться от остатков слабости, я быстрым шагом пошла в сторону ожидавшей меня машины.

Ярко-розовый порше, словно весенний цветок, выделялся на фоне унылых серых зданий.

Окно со стороны водительского места приспустилось. Показалась голова моей подруги, Майи.

– Ну, что? – нетерпеливо спросила она.

– Ничего, – я скривилась от досады и, обойдя машину, села на пассажирское место.

– Во козел! А я тебе говорила – все мужики козлы! – яростно сообщила мне Майя.

– Но тебе-то это знание не мешает крутить ими? – усмехнулась я и потянула ремень, чтобы пристегнуть его.

Она повернулась ко мне.

– Это совсем другое, – Майя многозначительно улыбнулась. – Козлов можно доить. Я бы даже сказала – нужно. И вообще, зря ты отказываешься от моих уроков. Я бы многому могла научить тебя.

– Не сомневаюсь, но мне сейчас это совсем не нужно. Я больше нуждаюсь в уроках самообороны, нежели во всем этом.

Во взгляде подруги мелькнуло понимание.

– Я бы тоже не отказалась от этого, – пробормотала она.

Пару секунд мы молчаливо вглядывались друг в друга, затем Майя прервала тишину.

– Ладно, поехали на занятия.

– Погоди! Салфетки влажные дай… И зеркало. Мне надо грим этот стереть.

– Я тебе лучше всю косметичку дам, – Майя бросила мне на колени пухлую, как бочонок с медом, косметичку.

– Ничего себе, – я нервно рассмеялась, – у тебя что, тут весь магазин?

– Половина, – усмехнулась подруга.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Почти все часы учебы меня терзали противоречивые чувства.

Я то ругала себя за собственную наивность, за то, что, как дура, пришла в «Ягуар» и обратилась за помощью к Калашу.

А потом меня накрывало горечью от обиды. Не помог! Отказал!

Умом я понимала, что всякая просьба подразумевает в себе право отказа, но вот сердце считало иначе.

Оно уверяло, что отказ был несправедливым.

– Я вижу, ты совсем загрузилась, – недовольно заметила Майя, когда преподаватель что-то записывал на доске.

– Есть немного, – я обхватила карандаш и начала царапать им по листу в тетради.

Получались какие-то странные фигурки. Так как я изучала психологию, то уже знала, что таким образом психика пыталась отвлечься от переживаний.

– Может, ко мне придете ночевать? – предложила Майя.

У неё была своя квартирка в одном из высотных домов, построенных рядом с парком. Это был элитный район.

Я не спрашивала откуда у Майи появилась эта квартира. Подруга как-то сама обмолвилась, что это – подарок от поклонника. Как и её розовый порше и другие дорогие вещи.

– Нет, какой там, мама ни за что не покинет свой дом. Да и как я аргументирую это? Она-то думает, что я не знаю, что отчим избивает её.

Мама, правда, по первой, хорошо шифровалась. А может, Ганс бил её там, где не было видно…

Первые синяки я стала замечать еще два года назад.

Я тогда не на шутку перепугалась, что у мамы онкология. Помню, как упрашивала её сдать кровь, провериться.

Мама, на удивление, не стала отмахиваться от моей просьбы. Как и положено, пошла в больницу. Наверное, сдала анализы больше для моего успокоения. Сказала все норм, а причина синяков её собственная неосторожность.

Вот только совсем скоро я поняла, что у этой неосторожности было имя.

Ганс.

– Когда он должен приехать?

– На днях, – я подняла на Майю взгляд.