– Да, я люблю женщин! Люблю, восхищаюсь и понимаю их! И Глория наивнее моей шестнадцатилетней дочери! Она совершенно чиста и даже не представляет, что в мире есть такие ужасы как ты!
– Решил прочитать мне отцовскую мораль? Не нужно, мне вполне хватает своего.
– Да уж, не сомневаюсь, – нервно сглотнул Диего, но продолжил говорить в приоткрытое окно, пока Мейтон отъезжал с парковки, – не перестарайся! Роль Глории – оказаться в нужном месте в нужное время, не больше! Не разбивай ей сердце!
– Зачем мне волноваться о ней? Ты утешишь ее, когда все закончится! Я на тебя рассчитываю! – крикнул в ответ Мейтон и уехал.
***
26 июня, среда
Утром Глория была готова выходить из дома уже в девять часов, у нее еще оставалось время. Чтобы избавить себя от соблазна писать Мейтону, она заняла руки скрипкой и начала тихо играть, заботясь о комфорте соседей. Мисс Сандер понимала, что наивна больше, чем следует. Но была впервые так счастлива. Ей казалось, что с ней произошло какое-то чудо, что непонятным образом ее мечты услышаны и больше не будет повода переживать за напрасно прожитую молодость. Встречу с Мейтоном сегодня утром она ждала с таким трепетом и нетерпением, что даже не смогла сделать ни одной заметки в своем дневнике.
Ровно в десять ее игра была прервана звонком в дверь. Глория оставила скрипку на столе и пошла в коридор, ощущая, как от волнения у нее начинает побаливать живот. В тени дверного проема Мейтон будто светился изнутри. Он оказался достаточно высоким для Глории, но и не через чур огромным. Широкоплечим, без излишеств в одежде, аккуратным. Глядя на Глорию своими карими глазами, он протянул девушке белую розу и умело приветливо улыбнулся.
– Доброе утро, леди. Наконец-то и мне повезло увидеть тебя.
– Привет, спасибо… Заходи!
Мейтон переступил через порог и прикрыл за собой дверь.
– Ты просто ослепительна, Глория. Признаюсь, я впечатлен! – сказал он, оценивающе разглядывая девушку.
– Это сарказм?
– Ни в коем случае. Я впечатлен тем, как ты мила и красива. Признаться, я даже удивлен, – Мейтон протянул ей руку ладонью вверх и Глория вложила в нее свою.
– Чем же? – спросила она, пока он медленно кружил ее вокруг себя, словно в танце.
– Тем, что девушка оказывается может быть привлекательной, даже не оголяя свои прелести, – невозмутимо ответил он, отпуская руку Глории, – с твоей фигурой со всех сторон все идеально. Я рад.
– Мейтон!
– Хорошо, милая, я подержу себя в руках. Какое-то время.
– Да, это будет правильно. Подожди немного, я сейчас.
Пока Глория ставила розу в воду, с ее щек постепенно сходил румянец. Мейтон взял все подготовленные нотные стопки и сказал, что будет ждать внизу. Мисс Сандер еще раз посмотрела на себя в зеркало и вышла из квартиры. Мейтон оказался еще лучше, чем она себе представляла. Все в нем было ей нетипично и непохоже на тех парней и мужчин, к каким она привыкла.
Ее отец, Джордж Сандер, не был красавцем в общем понимании этого определения, хотя его черты вполне располагали своей мягкостью, а глаза всегда горели энтузиазмом. Мать Глории, учительница младших классов, была стройна и чуть выше своего мужа, который с возрастом стал склонен к лишнему весу. Зато Салли Сандер годы ничуть не портили и мало меняли, просто ее красота становилась иной. Отец Глории занимался программированием и круг его друзей походил на него внешностью, образом мысли и жизни. Так что высоких и статных красавцев среди взрослых мужчин Глории видеть не доводилось – а оба ее деда были уже в очень преклонных летах и в разной степени скованы болезнями. Братьев у мисс Сандер родных не было, какие-то кузены мелькали в семейном кругу нечасто и тоже не вызывали яркого впечатления. Преподаватели по музыке и парни, с которыми Глория училась, были просто хорошими людьми, гораздо краше и интереснее внутренне, чем внешне. Вот и весь ее набор, на фоне которого Мейтон вступил уверенным шагом необыкновенной красоты, уверенности, обаяния и воплощением плотской мужественности, как если бы на фоне еле шепчущих флейт вдруг во всем своем блеске и полноте звука началась тема трубы. Быстрые шаги Глории вниз по лестнице изящным пиццикато спешили приблизиться к манящим нотам соло.
Подойдя на улице к Мейтону, Глория взглянула на него с таким честным и смущенным восторгом, что даже его стеклянные глаза не смогли этого не заметить.
– Ты так рада чему-то или я ошибаюсь?
– Я? Конечно, я рада! Такое хорошее утро! Ой… – она в смущении посмотрела на то, как Мейтон открыл перед ней дверь на переднее сиденье.
– Разбираешься в машинах? – спросил он, видя ее реакцию.
– Не очень… – она помотала головой и пожала плечами, – я могу только сказать, чистая ли она и какого цвета.
– Неплохо! И как тебе нравится эта? Красивая?
– Ага, очень.
– Вот уже третий день, как я обожаю твою честность, леди! – Мейтон жестом пригласил девушку сесть, – прошу! С удовольствием тебя покатаю.
Они быстро доехали до консерватории. По пути Мейтон очень удивлялся количеству нот и спрашивал – все ли из этого она сыграла? Говорили в основном о прошедших экзаменах Глории, поэтому разговор для нее тек легко, а Мейтон больше ничем ее не смущал и не пытался распускать руки, чего девушка опасалась и заранее прокручивала в голове варианты, как ей если что себя вести. До библиотеки он донес все сам, хотя Глория рвалась помогать. Мейтон пошел на уступки и дал девушке два тонких сборника, чтобы она угомонилась. В самой библиотеке все прошло в разы быстрее, чем если бы мисс Сандер пришла одна. Причиной скоростной работы обычно медлительной и забывчивой библиотекарши стало ни что иное, как снизошедшее на нее обаяние и красота Мейтона. Еще им повезло прийти, когда никого больше не было и даже коридоры стояли пустыми. Глория молила про себя небо, чтобы никто из ее подруг или преподавателей вдруг не увидел ее здесь вместе с Мейтоном. Она не была готова отвечать на неудобные вопросы и терпеть на себе взгляды.
– С этим делом закончено, – сказал Мейтон, когда они вышли из библиотеки, – может быть, хочешь показать мне ваш концертный зал или свою любимую аудиторию? Познакомить с кем-то из учителей? Ты ведь провела здесь несколько лет, эти коридоры и стены должны для тебя многое значить?
– Нет-нет! Не хочу тебя задерживать! Да и сейчас все закрыто, нам никуда не попасть…
– В самом деле? Мы можем попросить ключ, если ты хочешь.
– Нет, совсем не хочу, правда, – Глория двумя пальцами взяла Мейтона за ладонь и несколько шагов провела его за собой к выходу, а затем поскорее отпустила, пока он не успел взять ее за руку, – идем скорее! Там такая погода!
Она не оборачивалась, но услышала за своей спиной тихую усмешку. Мейтона позабавила ее торопливость и часто вспыхивающие щеки.
– Нас здесь больше ничего не держит? Уверена? – спросил он, когда они вернулись к парковке.
– Абсолютно ничего.
– Тогда поехали, – Мейтон открыл дверь и положил руку Глории на плечо, мягко подводя ее сесть спереди.
– Хорошо, а куда?
– Узнаешь.
Они ехали по центральным улицам, на несколько минут повисло молчание. Глория была счастлива и испытывала сейчас к Мейтону абсолютное доверие. Она с улыбкой повернулась к нему, он тут же почувствовал ее взгляд и ответил на него.
– Мейтон, можно мне спросить? – заговорила Глория, нарушив тишину первой.
– Да?
– Извини, но я так и не поняла, чем ты занимаешься и кем работаешь? Ты говорил, что ведешь какие-то проекты…
– Не хочешь ехать в одной машине с человеком неизвестной профессии? Что ж, в этом есть смысл, – ответил он с неким озорством.
– Скажи!
– Хорошо. Я – кондитер.
– Ну, Мейтон!
– Что, не похож?
– Мне кажется не очень! Пекари, то есть кондитеры, должны быть маленькими и пухлыми, – Глория смеялась, представляя себе стандартный образ булочника в колпаке со страниц книжных иллюстраций.
– Ты правда так считаешь? Я знаком с поварами высших категорий и кондитерами и большинство из них в прекрасной спортивной форме. Тебе нужно меньше использовать стереотипы и сравнения, особенно взятые из детских воспоминаний, – немного раздраженно ответил ей Мейтон, но Глория не обиделась и продолжила свои размышления:
– Хорошо, пусть фигура кондитера не обязана рисоваться в виде булочки, но все равно этот образ представляется мне очень добрым… Я думаю, что кондитеры и повара – это люди жизнерадостные, милые, с улыбчивыми щеками и глазами… К примеру, если бы на Диего надеть фартук, ему бы очень пошла профессия кондитера!
– Диего? – Мейтон вдруг неожиданно для самого себя начал смеяться, – кондитер? Впрочем, частично ты права – он любит сладенькое… А я, по-твоему, в повара не гожусь? У меня что-то не так с лицом и жизнерадостностью?
– У тебя все очень хорошо с лицом, – Глория говорила тепло и нежно, вдруг позабыв про свое смущение, – я не хочу угадывать и строить ожиданий, но мне точно кажется, что ты не кондитер.
Она смотрела на Мейтона с удовольствием. Ей было интересно в нем все. Чем-то он внушал ей ощущение безопасности и того, что никуда не исчезнет. Куда он ее вез – какая разница? Рядом с таким человеком ничего плохого не может случиться, она так чувствует. Пока что их встреча шла не так, как оба ожидали. Подбирать слова приходилось именно Мейтону. Ведь Глория, в отличие от него, могла быть собой и говорить все, что думает, ей нечего было скрывать и излишне себя контролировать. А ее простой и теплый взгляд чуть ли не смутил властного и эгоистичного красавца. Мейтон чувствовал на себе непривычную и бескорыстную ласку, хотя руки Глории оставались лежать у нее на коленях. Он отвел взгляд и продолжил говорить, сосредоточившись на дороге:
– Хорошо, не стану спорить. Я работаю в строительной фирме, и мне часто приходится договариваться о строительстве новых объектов совершенно разных масштабов. Я контролирую стройку и многое другое, начиная с проектировки.
– Надо же… А еще ты говорил, что тебе интересны психология и актерское мастерство. Неужели эти вещи пригождаются в строительстве?
– Какая у тебя превосходная память. Я снова приятно удивлен, леди! – весело ответил Мейтон, усмехнувшись, – Ты даже не представляешь, как эти вещи пригождаются мне день ото дня. Мы на месте!
На этом моменте у Глории исчезла до сих пор окрылявшая ее смелость влюбленности, и девушку накрыла немая застенчивость. Мейтон привез ее, как ни банально, в ресторан. Но для мисс Сандер первое в жизни настоящее свидание значило слишком много, чтобы она могла хотя бы в уме раскритиковать Мейтона за отсутствие фантазии.
Она довольно неуклюже выбралась из машины, стараясь не смотреть на Мейтона, который открыл ей дверь. Молча шла рядом с ним, чувствуя как ее пробирает дрожь под его рукой на ее плечах. Глория боковым зрением заметила, как Мейтон бросил на нее вопросительный взгляд – с чего так трястись как от холода в достаточно теплое утро? Голову она поворачивать не стала, открывать рот тоже, просто послушно прошла к столику под летним навесом. Села на предложенное место и отвернулась в сторону улицы, вдруг увлекшись созерцанием забавно остриженного шпица на другой стороне дороги. Мейтон не мешал девушке осваиваться и молча листал принесенное меню. Когда пауза затянулась, Глория осмелилась взглянуть на Мейтона – тот указал ей кивком головы в сторону бара.
– Видишь того высокого человека? Это шеф повар ресторана. Как можешь заметить, он отлично выглядит, – сказал он.
– Д-да. Вижу.
– Мы можем пригласить его посидеть с нами и продолжить спор о стереотипах, что думаешь об этом?
– Что ты, зачем? Не нужно его отвлекать! Я итак…
– Спокойно, леди, я тоже считаю, что нам ни к чему третий лишний, – ответил Мейтон, посмеиваясь, и передал Глории меню, – мне только хотелось привлечь твое внимание. Вот, полистай. Что из этого ты предпочитаешь?
Глория послушно взяла в руки меню и огляделась. По обложке глянцевой книжечки и интерьеру заведения она поняла, что цены в этом ресторане могут сильно ее шокировать. Мисс Сандер положила меню на стол, и, даже не открыв первую страницу, прошептала Мейтону через стол:
– Мейтон, думаю, что для меня это заведение слишком дорогое. Я не готова тратить на свой завтрак через чур много. Давай пойдем в другое место.
На это Мейтон раздраженно посмотрел на девушку и резко забрал ее меню себе. Махнул рукой официанту и сделал заказ сам. Что именно он велел принести Глория не расслышала, она была поглощена своим смущением. Мисс Сандер жалела, что заикнулась на эту тему. Лучше бы она в конце встречи заплатила столько, сколько окажется в чеке. Она же скоро устроится на работу, с деньгами все будет нормально, как она могла забыть… Надо было хотя бы посмотреть, что там в меню! Заказать чашку чая и сказать, что больше ничего не хочет… Ну зачем она ляпнула глупость о том, что у нее мало денег на завтрак? Как ужасно получилось! У нее абсолютно нет опыта хождений на свидания!
– Глория? Ты здесь? – терпеливый голос Мейтона вернул ее из мучительных самобичеваний.
– Да, конечно, – ответила она и поспешила добавить, – извини, если я сказала что-то неправильно. Я очень редко хожу в новые места, немного теряюсь.
– Ты ни разу не была с парнем в ресторане? – спросил он.
– Ни разу.
– Даже в каком-нибудь кафе или хотя бы пиццерии?
– Только с подругами, – честно ответила она и заулыбалась, глядя как Мейтон недоверчиво приподнял брось, – правда! Даже смешно… Не сердишься?
– Нет, я рад быть первым. А еще снова в восторге от твоей честности, продолжай в том же духе, – с удовлетворением ответил Мейтон, – тебе нравится это место?
– Да, здесь так красиво, – кивнула Глория, осматриваясь, – извини, что я запаниковала насчет цен. Уверена, что все нормально и у меня не возникнет проблем.
– Так. Леди. Я уже говорил, что здесь могу хамить только я, – Мейтон сложил локти на стол и подался вперед, чтобы его могла слышать одна Глория, – я тебя пригласил, значит счет должен интересовать только меня.
– Ммм… Но…
– И больше в моем присутствии не заводи этот разговор. Я тебя приглашаю, я с тобой, следовательно не хочу слышать никаких вопросов. Все. Не заставляй повторять.
– Хорошо, не буду.
– Вот и отлично, – Мейтон сверкнул своими карими глазами и облокотился о спинку стула, – мы договорились, но я все равно запишу твою ошибку в список долгов.
– Ты снова о них!
– Конечно. Ты очень красива, Глория.
– Спасибо…
Меньше всего Глории хотелось, чтобы тема разговора ушла в сторону приставаний и интимной близости. Она улыбнулась и еще раз пробежала глазами по интерьеру летнего ресторана:
– Мейтон, а какая здесь кухня? Если что, я понятия не имею как есть улиток, лягушек и странные тягучие жижи.
Мейтон только что сделал глоток воды и закашлялся от смеха.
– Боже мой, леди! Твоя честность убьет меня!
Как раз в это время подошел официант и расставил перед ними чайные чашки, чайник и тарелки с круассанами и венскими вафлями с ягодами.
– Не переживай, я тоже не поклонник тягучих жиж и лягушек!
Глория от его смеха немного расслабилась, ароматы чая и ягод подняли ей настроение.
– Выглядит отлично!
– Ты сомневалась в моем выборе?
– Ну… Если только немножко!
– Я вижу, тебе хочется стать крупной должницей! – подмигнул ей Мейтон, пододвигая к Глории ее тарелку и протягивая приборы.
– И почему тебе так нравится вгонять меня в краску?
– Потому что у меня это получается, – ответил он и принялся за свой завтрак, – а еще ты очень соблазнительно смущаешься.
Глория снова увела взгляд в сторону, пряча застенчивую улыбку.
– Хорошо, хорошо, держу себя в руках. Но все твои сегодняшние долги я запомнил!
Они переглянулись, наслаждаясь хорошим настроением, друг другом, свежей выпечкой и ее ароматами. Мейтон сдержал слово и больше не затрагивал тем, которые могли бы заставить Глорию отвернуться от него и замолчать в смущении. А мисс Сандер больше не строила из себя недотрогу и получала удовольствие от оказываемого ей внимания и ухаживаний, и конечно от ягод на вафлях. От Мейтона это не ускользнуло и он, не обращая внимания на смущенные протесты, заказал для Глории шарики мороженого с тремя сортами малины.
