Я видела, как по красивому лицу блондина пошли темные пятна, а на высоких скулах заходили желваки. Он был взбешен. Что ж, пусть привыкает. Больше я не позволю обращаться с собой неуважительно и гнусно этим варварам. Все же я такой же человек, как и они. И имею право на свое мнение и желания.
– Как ты заговорила! Неужто и впрямь поумнела? Или просто скрывала все это время высокомерный нрав? – прошипел Чарослав злобно, испепеляя меня грозным взором.
«Это не высокомерие, глупый, а достоинство», – усмехнулась я про себя.
– Позволь мне пройти. Я больше не желаю говорить с тобой, – заявила я, приподняв повыше подборок.
Его губы сложились в хищную улыбку-лезвие.
– Что ж, иди, – выдохнул он грудным голосом. – Смотри только, не заблудись по дороге. Не то мой отец не просто посадит тебя в темницу, а еще и высечет, как своевольную жену, которая шатается невесть где.
Ну разве можно было поверить в то, что этот грубиян был тем самым добрым человеком, который приказал служанке принести мне еды и теплые вещи в темницу? А потом и просил за меня перед этим жутким Военегом, чтобы тот выпустил из заточения.
Совершенно два разных человека.
Я прищурилась и уже открыла рот, чтобы достойно ответить этому хаму, но поняла, что это бесполезно. Похоже, все окружающее общество было таковым: грубым, неотесанным. А этот красивый опасный молодчик был обычным его представителем. Что с него взять? Возможно, он и не представлял другого обращения с женщинами.
Потому я как можно ласковее улыбнулась, чтобы посильнее позлить его, и ехидно вымолвила:
– Благодарю, Чарослав. Когда ты держишься на расстоянии, мне это нравится гораздо больше, чем когда хватаешь руками. Потому впредь воздержись от общения со мною.
С достоинством королевы я поспешила вперед, высоко подняв голову.
– Холодная гадина, погоди у меня, – процедил он в спину, но все же не стал преследовать меня, оставшись стоять на месте.
Сделав вид, что не услышала его слов, я вновь окрикнула служанку, и Инга быстро догнала меня.
Глава 11
Возвращались мы с Ингой в крепость быстро, стараясь больше не останавливаться. Я поняла, что это все же была плохая идея – гулять по городу без сопровождения. Просто в своем мире я привыкла жить в безопасности. Здесь же явно царствовали другие нравы и порядки.
Но открыто признавать перед Ингой, что оказалась неправа, я не хотела. Не стоило показывать свою невежественность, все же Златовея выросла здесь и должна была предугадать, чем чревата прогулка молодой девицы с одной служанкой.
Но теперь я окончательно утвердилась в мысли о том, что окружающий меня мир несправедлив, и не только к женщинам, которые не имели здесь никаких прав, но и к бедным людям. В этом городе, а похоже, и во всей стране господствовал закостенелый патриархат и сословное разделение общества на слуг и господ. И это мне совсем не нравилось. Все же я родилась и выросла в стране Советов, где все были равны, по крайне мере, так нас воспитывали партия и комсомол. И такое мироустройство более отвечало моему мировоззрению, чем деление людей по уровню дохода.
– Ох, госпожа, очень опасаюсь, что попадет нам. Господин Чарослав наверняка все расскажет вашу мужу, когда тот вернется.
– Расскажет, и что из того, Инга? – безразлично пожала я плечами, оглядываясь на служанку, которая семенила за мной.
Мы уже миновали подвесной мост через широкий ров и вошли в крепость. Воины-охранники поклонились мне головами в знак почтения.
– Как бы вам снова в темницу не угодить, – продолжала сокрушаться служанка. – И мне вместе с вами.
Я резко остановилась уже во дворе крепости и сказала:
– Инга, прекращай всего бояться. Страх и угодничество порождают насилие, а уверенность в себе и сила духа – уважение. Понимаешь?
– Вам хорошо говорить, ваша милость, вас, может, господин Военег и пожалеет. А меня точно прикажет высечь! – всхлипнула она.
– Никто никого не высечет. Я не позволю.
– Правда?
– По крайне мере, постараюсь убедить мужа, что ты не виновата. Скажу, что это я приказала тебе идти со мной.
– И вы не побоитесь заступиться за меня? – удивилась она.
– Нет. Обещаю, что не дам тебя в обиду, Инга.
– О, благодарю вас, госпожа! Вы так добры. Последние дни вы сама не своя. Такая смелая и добрая, – улыбнулась она.
– Инга, пошли быстрее. Я хочу переодеться и до ужина еще осмотреть крепость.
– Зачем это? Вы же никогда не ходили дальше своих покоев.
– И что? – хмыкнула я. – А сейчас мне интересно здесь все. Или мне и в крепости надо опасаться нападения и непочтительного отношения к себе?
– Нет, в крепости вашу милость все знают. Никто не посмеет даже посмотреть на вас криво.
– Вот и чудесно, тогда ты пойдешь со мной. Все мне покажешь, – сказала я уверенно.
Вернулись мы в довольно рано, потому мне удалось осмотреть половину крепости. Внутренние и внешние помещения, амбары, конюшню, казармы и даже птичник.
Как я и предполагала, население Елизалии жило в позднем средневековье. Уже были изобретены ткацкие станки, пушки, столярные станки, железо. И вообще, на улицах в городке я заметила нечто похожее на кареты, только квадратные и с открытыми сторонами без окон. Все же не совсем отсталый мир, хотя до моего современного ему, конечно, было еще далеко.
Пока мы осматривали крепость, я расспросила Ингу про магию и поняла, что в этом мире ее нет. Она, правда, пролепетала, что у галанов иногда встречается определенный дар. Но он не магический, скорее, это уникальные способности.
Если галана рождалась с даром к рукоделию, она могла вышивать невероятно красивые и чудесные узоры и очень быстро, но делала она это руками и такими же нитью и иглой, как и другие искусницы. Просто у нее все получалось гораздо быстрее и умелее. Я опять вспомнила про Ольгину, у нее, похоже, именно такой дар и был. Она вроде тоже сажала все руками и как все, только овощи у нее вырастали великолепные даже в неурожай.
Вечером я решила поужинать в своей спальне. Хотя Инга говорила, что хозяйке крепости положено есть в общей трапезной зале со всеми старшинами крепости и дальними родственниками господина Военега. Но я не желала никого видеть и уже тем более говорить. Одного знакомства с сыном Морозова на сегодня мне было вполне достаточно. Наглый, бешеный солдафон, совершенно невоспитанный и дикий.
После ужина решила пройтись по саду, его я еще не посещала, видела только мельком. Ингу я отпустила спать, так как у нее разболелся живот. Потому пошла на прогулку одна.
Я выглянула в сумрачный коридор и не успела сделать и десяти шагов, когда неожиданно от стены отделилась тень. Мужчина возник передо мной как черт из табакерки. Я даже вздрогнула от неожиданности.
Однако, увидев Чарослава с его выбритыми висками и серьгой в ухе, облегченно выдохнула. Он загородил мне путь.
– Думаю, отцу будет интересно узнать о твоей прогулке в город. И я непременно расскажу ему все в подробностях, – заявил он, прищурившись и пристально смотря мне в глаза.
– Ты дожидался меня здесь, чтобы уведомить об этом? – огрызнулась я.
– Я не дожидался тебя, девчонка! Случайно увидел.
– Я так и поняла.
Этот переросток-пасынок уже начал меня раздражать.
Никогда не поверю, что он случайно оказался здесь в башне, где находились только моя спальня и комнаты мужа. От Инги я прекрасно знала, что покои Чарослава располагались в противоположной части крепости.
– Но, если бы ты поблагодарила меня за спасение, я бы, может, и передумал говорить с отцом.
– Я уже сказала спасибо, что тебе еще?
– Будто ты не знаешь? – хмыкнул он и так плотоядно оскалился, что я ощутила себя неуютно.
Он что намекал на что-то непристойное? Или мне только это показалось?
– Не знаю, – помотала я головой, решив изобразить наивность. – Чарослав, раз уж увидела тебя, хотела спросить. Почему я не чувствую холода? Пока была в темнице, совсем не замерзла. У меня такой дар, да? Мне все время тепло?
– Очередной тупой вопрос. Еще скажи, что ты не знаешь, что большинство из нас спокойно переносят лютую стужу и мороз.
Глава 12
– Очередной тупой вопрос. Еще скажи, что ты не знаешь, что большинство из нас спокойно переносят лютую стужу и мороз.
– Неужели? – удивилась я, не понимая, кого он имеет в виду, говоря «у нас».
– Да, – кивнул Чарослав. – Жировая прослойка под нашей кожей. Такая же есть, например, у северных медведей. Только у нас она гораздо тоньше, но не меньше сохраняет тепла.
– У кого это у нас?
– У нас – галанов. Ты что, не в себе, Златовея? Говоришь вроде разумно, а задаешь странные детские вопросы.
– Я все поняла. Спасибо. Так зачем ты искал меня?
– Я не искал. Хотя да, искал. Хотел проверить, в своей ли ты спальне или опять шатаешься, где не следует. Отец всегда говорит, что ты глупая девка.
Я прищурилась и решила, наконец, поставить его на место. Его самодовольство и дерзость вызвали у меня негодование.
– Странно, такой сильный умный воин, а служишь простым цепным псом у моего мужа, – серьезно заявила я и увидела, как он побледнел. Довольная произведенным эффектом, я сладким голосом добавила: – Извини, Чарослав, мне некогда.
Я обошла его и устремилась вперед, но тут же оказалась припечатана к стене его сильной рукой.
– Что ты сказала?! – угрожающе прохрипел он мне в лицо, склоняясь.
– Ты – цепной пес, – повторила я четко бьющие по ее самолюбию слова, зная, что именно они вывели его из себя.
Тут же мужская рука сомкнулась на моем горле, а глаза Чарослава зажглись такой убийственной злостью, что я даже на миг испугалась. Но унижать и обзывать себя я не собиралась позволять никому, даже этим средневековым дикарям.
– Ты, видимо, забыла с кем говоришь, девка? – процедил он мне в лицо, и пальцы стиснули мою шею так, что я едва могла дышать. Вторая его рука жестко удерживала мое плечо, чтобы я не вырвалась. – Еще никто не позволял себе говорить так со мной!
– Я не все! И я сказала правду. Унизительно для такого, как ты, петь под дудку старого самодура. И убери, пожалуйста, руку. Мне больно, – с достоинством добавила я.
Я видела, как в глазах Чарослава зажглась тьма, и мне подумалось, что сейчас он точно придушит меня, я и так уже жадно хватала ртом воздух. Вцепившись в его сильную руку, я пыталась оторвать ее от своей шеи, но он даже не ослабил хватку, продолжая неумолимо давить на горло. Перед моими глазами уже забегали черные точки.
Но в следующий момент он глухо выдохнул, убрал руку и даже чуть отодвинулся от меня. Но в его глазах полыхало яростное бешенство.
– Я знаю, отчего ты осмелела, дерзкая девчонка. Думаешь, если я бастард, то и ненастоящий сын отца? – прохрипел он.
– Э-э-э, – замялась я.
– Но я единственный его сын, и вообще ребенок. Других нет! А ты еще не зачала и наверняка бесплодна! И пока других наследников нет, я здесь главный после отца! Уяснила?
– Да. Если это все, что ты мне намеревался сказать, я пойду, – заявила и, обойдя его, деловито поспешила по коридору дальше.
– Вея! Отец все узнает о твоем недостойном поведении и о том, что ты была на рынке! – раздался мне в спину его низкий рык. – Так что не думай, что тебе все сойдет с рук.
На эту угрозу я только поморщилась, лишь на миг приостановившись, и последовала дальше. Подумала о том, какой же он еще молодой, категоричный и вспыльчивый. Ни в какую не хочет признавать то, что в этом споре сейчас выиграла я. К тому же еще и подлец. Решил отомстить таким гнусным образом за мои слова про пса, которые ему явно не понравились.
Ну и пусть рассказывает. Надо будет только придумать, что ответить этому неадекватному муженьку в свое оправдание, чтобы обелить себя.
Новый день я провела, гуляя по крепости, исследуя все ее закутки, разговаривая со слугами, наемниками и просто мастеровыми, которые жили тут же.
Все мне было интересно. Жизнь людей этого времени казалась необычной, трудной, но и какой-то натуральной. Все здесь делали вручную, от стирки белья до ковки кольчуг. После обеда я решила сходить в сад, прогуляться. Вернулась умиротворенная и довольная. Крепостной небольшой сад был великолепен, а погода радовала теплом и солнцем.
Однако моя спокойная жизнь длилась недолго.
Следующее утро началось с громких криков и истошного лая собак во дворе крепости. Быстро поднявшись с кровати, я поспешила к окну, распахнула его.
Оглядев двор и всадников, которые, похоже, только что въехали в крепость, я увидела знакомую коренастую фигуру мужчины с пепельными волосами. Сразу же узнала его. Вернулся Военег. Оттого во дворе крепости стало шумно и все пришло в движение.
Невольно увидела, как к мужу подошел Чарослав, и они обнялись, похлопав друг друга по спине.
Нахмурившись, я отошла от окна. Приехал злой супруг, и, похоже, моя вольготная жизнь закончилась. Я представила, как муженек сейчас входит в мою спальню и настаивает на исполнении супружеского долга. И поморщилась. Может, что-то придумать, чтобы он не приближался ко мне? Болезнь какую или недомогание?
Размышляя, как себя вести с жестоким супругом, я подошла к кувшину с водой. Умылась, почистила зубы некой палочкой с ворсом на конце, похожей на мягкую зубную щетку. Начала вытирать лицо полотенцем.
В этот момент в мою спальню влетела Инга, сообщая, что вернулся господин Военег. Я попросила горничную помочь мне одеться, чтобы быть готовой к приходу Морозова. Завтракать я осталась в своей комнате, чтобы не встречаться с мужем. Такая тактика показалась мне лучшей для провинившейся и неугодной жены.
Глава 13
Все утро я просидела в своей комнате, опасаясь, что придет Военег. Но мои страхи оказались напрасными. Драчун-муженек не появился у меня ни утром, ни к обеду.
Уже после шести, когда на улице стало темнеть, в моей спальне показался личный слуга Морозова, который три дня назад уже приносил от него послание.
– Ваша милость, господин приказал вам спуститься в оружейную залу через час, – заявил он.
– Хорошо, приду, – согласилась я.
Спустя час, как и было велено, я спустилась вниз в холодные комнаты крепости.
Немного дрожала от озноба. Не то чтобы я боялась этого старого верзилу, но все же не хотелось снова получить по лицу непонятно за что. Но я надеялась, что в этой оружейной зале Военег не будет распускать руки. Может, мне даже повезет и там будут еще люди?
Когда я вошла в небольшой прохладный зал, служивший для совещаний с воинами, там находились только Военег и его сын.
Осмотрев высокую фигуру Чарослава, стоявшего чуть поодаль у окна, я отметила его горящий темный взгляд, направленный на меня. Поняла, что этот поганец все же рассказал обо всем отцу. Сейчас мне будет хороший нагоняй от мужа и, возможно, что-то пожестче, чем темница. Но я уже приготовила нужный ответ и оправдание, чтобы успокоить недовольного супруга.
Но каково же было мое изумление, когда Военег подошел и как-то холодно спокойно сказал:
