– Господи, ты слишком много болтаешь.
Загорается зеленый, и я топаю через дорогу. На ходу делаю глоток. Кофе уже не жжет, но еще горячий. Кстати, вкусный. Двести пятьдесят рублей, еще бы был невкусный.
– Я твой союзник, Зефирка. Должен ведь знать нюансы, – он первым перебегает на ту сторону и разворачивается ко мне лицом. – Нам бы вообще неплохо всякие детали обсудить и познакомиться поближе.
Мажор подмигивает. А меня бесит его бесцеремонность. Но он прав. Нам надо сверить показания хотя бы, чтобы не проколоться. Хотя я почти уверена, что Бархатов не будет устраивать ему допрос с пристрастием. Однако подстраховаться все же надо.
До начала пары осталось три минуты. Вторая засечка мне точно не нужна.
– Есть здесь укромное место, где мы можем все обговорить? – произношу тихо, озираясь.
Бархатов обычно в наушниках, никого не видит и не слышит, но все равно стремно. Вчера же он нас засек как-то.
– Давай в библе10[10]. Барх туда точно не зайдет.
Действительно. Как я сама не додумалась.
– Хорошо. А когда?
– Сколько у тебя пар?
– Две.
– Давай тогда после второй.
Мы входим в здание. Мне надо на третий этаж. Хоть номер аудитории заранее посмотрела.
Мажор пьет кофе, и я за ним повторяю, а самой неловко. Мы вроде обо всем договорились, а теперь как-то надо распрощаться, но нам, кажется, по пути.
– Тебе куда? – он, наконец, сминает паузу.
– На третий.
– А мне сюда, – показывает на кабинет в конце коридора.
Я выдыхаю с облегчением.
– Тогда увидимся, Зефирка, – мажор притягивает меня за плечи и чмокает в щеку.
Надо тренировать скорость реакции. Я и возмутиться не успеваю, а наглец уже пропадает за дверью. Только хлопок меня отрезвляет и заставляет поторопиться на лекцию.
В аудиторию я вбегаю минута в минуту. Фрося махает мне из среднего ряда. Как здорово, когда есть приятельница. Я несусь к ней. И только моя попа касается стула, входит преподаватель.
Фух. Новых засечек – ноль. Жизнь продолжается.
Какие эти пары долгие. Два урока подряд без перерыва. Особенно под нудный голос лектора, да еще когда ты не выспался, это пытка. Учиться я никогда не любила. Думала, хоть в университете не будет ненужных предметов, только важные. Но мы зачем-то опять проходим историю, начиная с самых зачатков цивилизации.
Всю перемену мы это с Фросей обсуждаем.
– А что там у тебя? – она тычет пальцем в коробочку, которую мне дал мажор.
Я сама не знаю, потому что до сих пор ее не открыла. Было не до этого. А там торт. Зефирный, который я вчера брала. Хм. Странная теплота просыпается в груди.
– Мое любимое лакомство, – отвечаю с улыбкой.
– Ты тоже сладкоежка? – Фрося снова загорается.
И теперь мы обсуждаем десерты.
После пар, проводив Фросю до самого гардероба, я несусь в библиотеку, которая на втором этаже. Зал огромный, как актовый, только заставлен стеллажами с книгами. На входе административная стойка, за которой студентов встречает пожилая женщина очень интеллигентного вида. Она не улыбчива, но максимально вежлива. Мне приходится потратить целых пару минут, чтобы сделать читательский билет и пройти внутрь.
Там между стеллажами есть столы для работы, с компьютерами и без. В левом крыле выделена специальная зона для проектора с удобными диванчиками. Рядом стоят флипчарты с не затертыми до конца надписями и кресла-мешки валяются просто так.
Свет из окон бьет по узким коридорам между стеллажами с обеих сторон. Весь пол покрыт ковролином. Я шагаю словно по воздуху, совсем беззвучно.
– Зефирка, я здесь, – голос мажора раздается на весь зал громким эхо. Потолки здесь высоченные.
Я не сразу понимаю, откуда звук, и кручусь по оси. Людей здесь немного, все молча работают. Только клавиши стучат. Черная фигура расположилась в правом крыле возле стеллажа с книгами об истории искусств. Уютное местечко он выбрал: круглый столик, рядом два кожаных кресла. Перед ним опять стоит картонный стаканчик, наверняка с кофе.
– Какая крутая библиотека, – говорю я, все еще осматриваясь по сторонам.
Мажор только хмыкает на это.
– Как тебя зовут хоть? – спрашивает, поставив напиток со стуком на столик.
– Лера, – наверное, ему надо знать и мою фамилию, чтоб не облажаться на допросе у Бархатова. – Палкина. А тебя?
– Дима. Киров, – он смотрит с ухмылочкой на меня, потом на смарт-часы и предупреждает. – У меня есть пятнадцать минут до следующей пары. Рассказывай, что у тебя за ситуация.
Я тушуюсь и увожу взгляд подальше от его колющих красно-янтарных глаз. Сама чувствую себя на допросе. Надоели мне уже такие ситуации, ложь, притворство. Но блин. Не позориться же перед Бархатовым теперь. Пусть не думает, что я из-за него сюда приехала. И без того большого мнения о себе.
– Короче, мы встречались в школе. Потом он поступил в Москву, уехал, мы расстались. А я случайно, – нажимаю на это слово, чтобы точно никаких сомнений не возникло, – поступила в тот же вуз. И попала в ту же общагу. Еще и в комнату к его девушке.
– Че?! – Киров чуть не плюется кофе, который пьет, и разражается смехом. На весь зал.
Библиотекарь делает нам замечание.
– Извините, пожалуйста, – отвечаю за обоих, потому что мажор еще досмеивается.
– Вот ты влипла.
И без тебя знаю, придурок.
– Бархатов не верит в такие совпадения и думает, типа я из-за него сюда приехала. Но это не так!
Киров кивает, якобы все понимает, и пьет дальше свой кофе. Я кошусь на него с подозрением. Пофиг, верит или нет. Главное, чтобы подыграл.
– И я ему наврала, что у меня другой парень. Ну, просто, чтобы он отстал от меня, – я сникаю и открываю кармашек на рюкзаке. От нечего делать. Закрываю обратно и снова открываю. Там звенит мелочевка. – А он увидел нас с тобой вчера и решил, что ты и есть мой парень. В общем, – вздыхаю, – если он там спросит вдруг, просто подтверди, что мы встречаемся. Не бойся, вряд ли мы будем сильно пересекаться, так что притворяться тебе много не потребуется. Чисто на словах подыграй.
Я смотрю на Кирова жалостливо. Надеюсь, это поможет его убедить. Хотя он вроде как уже согласился. Но в его глазах зажигается коварство, красное с янтарным блеском.
– Погоди, Зефирка. Мне на словах неинтересно, – он кладет оба локтя на стол и становится ближе. Я рефлекторно откидываюсь назад, в кресло. – Мы договорились его бесить. Так что при каждой возможности будем демонстративно любить друг друга. Пусть жалеет, что бросил тебя.
– Да не бросал он меня! – от нервов повышаю голос и тут же ловлю недовольный взгляд библиотекаря. Продолжаю опять шепотом. – Я сама его бросила, когда узнала, что он поступил в Москву. Ясно?
– Да, все предельно ясно, – Киров пожимает плечами и допивает кофе. Никак не избавится от ухмылочки. И глазки щурит с ехидством. Кажется, снова не с тем связалась. Вселенная, я смирилась. Уже не возмущаюсь.
– А у тебя с ним… какая ситуация?
Я слежу за ним настороженно. Не знаю, чего боюсь и какого подвоха жду. Просто надулась и сижу.
– Никакая. Не нравится он мне. И все.
Хм. Я ему тоже не верю.
– Девушку у тебя увел, что ли?
– Че? – Киров морщится так, словно я ему говна отведать предлагаю. – Барх? У меня? Детка, ты, видно, плохо разбираешься в жизни. Познавшая настоящего мужчину на сопляка уже не взглянет.
Он зачесывает высокий ежик назад. Волосы не поддаются и остаются торчать, как торчали. Мне смешно. Этот Бархатова легко перепонтует.
– Со мной ты ему вряд ли отомстишь, – выдыхаю с поражением. – Ему плевать на меня давно.
Киров приближается ко мне через стол и заглядывает снизу в лицо.
– Ну, вот и проверим.
Прижав рюкзак к груди, я вжимаюсь в спинку кресла. Сердце бьется учащенно. Неловко.
– А ты симпотная, – он хмыкает и наконец отодвигается назад. – Инициативная. Бойкая. Ты мне нравишься.
Я краснею непроизвольно, хоть и понимаю, что признание не настоящее. Этот мажор женским вниманием точно не обделен. Типажный красавчик, а-ля bad boy11[11]. Мужественное лицо, даже воинственное, с большим носом и высокими скулами. Щеки и подбородок покрывает легкая щетина. А наглый и острый взгляд пронзает до нутра. Он явно умеет цеплять девушек. До Славы я бы в него встрескалась с первого взгляда, наверное. Но теперь в моем сердце зияющая дыра. Там негде поместиться новым чувствам. А старые кружат обломками, как космический мусор.
– Давай договоримся на берегу, – чтобы придать себе уверенности, я еложу попой в кресле. – Мы не встречаемся по-настоящему, только делаем вид, когда рядом Бархатов. Никаких поцелуев и ничего такого.
– Боишься втюриться в меня? – Киров щурится опять. Янтарь в его глазах сверкает красным огоньком. – Не сопротивляйся, Зефирка. Это все равно неизбежно.
Нет, этому нарциссу я в фанатки точно записываться не буду. Бархатов, по сравнению с ним, скромняга конченый.
– Не боюсь. Просто не наглей, – стараюсь выжать всю жесткость, на которую способна. – Месяц попритворяемся, потом, думаю, Бархатов успокоится и перестанет обращать на нас внимание.
Я на это очень надеюсь.
– Зефирка, я настроен серьезно, – Киров опять кладет полкорпуса на стол. – Чмоки и обнимашки – это не убедительно. Надо показать ему страсть. Чтобы Барх закипел от ревности.
– Да не будет он, – глаза у меня сами закатываются.
– Все ревнуют бывших. Барх – не исключение, – он резко хмурится, сохраняя ухмылку. – Вы хоть спали вообще?
– Спали. Но какое тебе дело?
Говорить об этом все равно стеснительно. Уши горят. Спрятаться бы от его всепронизывающего взгляда. Да тут негде.
– Отлично, – Киров играет бровями и сдавливает пустой стаканчик в руке.
Мне теперь не терпится узнать, что Бархатов ему сделал. Раз дело не в девушке, тогда в чем? В музыке? В учебе? В силе?
Ай, гадать бессмысленно. Мало ли причин ненавидеть. Меня это не должно касаться. Мне на руку его неприязнь. Не придется платить за этот спектакль. Хоть в чем-то повезло.
Внезапно раздается мой рингтон. Я поднимаю телефон. На экране незнакомый номер.
– Это я. Запиши, – поясняет Киров и скалится. – Хочешь, шли мне интимные фотки в телеге. Теперь можно.
Так бы и стукнула. Но вместо этого сохраняю его номер в контактах. Называю Наглой Мордой.
– Если пришлешь мне свой дикпик12[12], наш уговор мгновенно отменяется, – угрожаю ему указательным пальцем.
Киров смеется, поднимаясь.
– Я свой член показываю только вживую. Он все равно нефотогеничный.
– Неужели у мистера Совершенства нашелся изъян?
– Проблема не в моем члене, а в камере, которая не может передать всю его красоту.
Я фыркаю, а у самой лицо плавится от стыда. Как я докатилась до такой пошлости?
Пока мы выходим из библиотеки, Киров просит меня рассказать о себе самое важное, что ему стоит знать. И я говорю, на кого учусь, откуда приехала, кто мои родители, какую музыку слушаю, какие фильмы смотрю. Информации немного. Ровно к выходу моя краткая презентация заканчивается.
А пока мы идем по коридору до холла, он вещает о себе. Я узнаю, что Киров слушает рэп, любит фантастику в любом виде и не может без кофе. В Москве живет с рождения. Отец у него бизнесмен, держит сеть ресторанов, баров и самый крутой ночной клуб, а мать – заведует последним.
– Твой Барх, кстати, там диджеит.
– Да ладно?! – я не скрываю удивления. Как тесен мир. А говорили, Москва большая. Капец. Мне вспоминается, что Славу пригласил на подработку какой-то знакомый. Неужели это был Киров? Но как? Они еще до универа друг друга знали? – Это ты его туда устроил, получается?
– Нет, мой старший брат. Он тоже диджей. Какое-то время жил в Питере. Там с Бархом и познакомился. Зазвал его сюда. И на программу нашу тоже, где мы учимся. И меня подбил.
Киров поджимает губы. Мне кажется, что он крепко жалеет о своем решении.
Да уж, у судьбы очень тонкие и прочные нити.
– Ну, что Зефирка, прощаемся, – Киров разворачивает меня за плечи прямо посреди коридора. – Барх, кстати, смотрит на нас. В конце, у окна. Так что не сопротивляйся.
Я только успеваю бросить взгляд в тот самый конец, как Киров хватает меня за голову и целует в губы. По-настоящему.
И почему это не противно, как было с Валентином?
Целоваться он умеет. Не ожидала от такого наглеца нежности.
