Сразу после поцелуя я смотрю на Бархатова. Он стоит в наушниках, упираясь плечом в стену. Смотрит вниз. В руке сжимает толстый учебник, а вторую прячет в кармане джинсов.
Киров прав, мне хочется Бархатова задеть, чтобы ему было так же неприятно, как мне вчера, когда они с Катей сосались на глазах у всех. Простые чмоки такого эффекта не дадут.
– Смотри, закипает, – шепчет мне на ухо Киров.
Бархатов, не поднимая лица, разворачивается и бьет кулаком в учебник. Не сильно. Как будто от нечего делать.
Я знаю, как он закипает. У него тогда пар из ушей идет. Это точно не тот случай.
– Увидимся, Зефирка, – Киров треплет мне волосы и уходит в конец коридора к одногруппникам.
Все ревнуют своих бывших.
Хм. Надеюсь, так и есть. Даже если я Бархатову не нужна, позлить его хочется. Месть, говорят, сладка.
Глава 13
В пятницу у нас целых четыре пары. И все нудятина. Мы с Фросей специально садимся за последнюю парту. Кумар нас накрывает обычно к середине лекции. Так хоть за головами более прилежных студентов можно спрятаться и подремать. Или поболтать, что Фрося любит. Наши беседы в основном похожи на ее монологи. Она рассказывает все о себе, своей семье, своих подружках, которых я никогда не увижу, но о которых знаю даже больше, чем они сами. В принципе, это ненапряжно и развлекает. Зато есть с кем ходить в столовую.
– Девчат, можно к вам? – староста Степан с подносом встает сбоку от нашего стола. Он уже третий раз за неделю к нам подсаживается.
Мы с Фросей переглядываемся. На ее лице я считываю огромное «SOS» и только вскидываю брови. Мне ее не спасти. На меня Степан никак не реагирует. Я пыталась ему понравиться и даже в прошлый наш обед задавала вопросы, на которые он отвечал с явной неохотой. Зато с большим вниманием слушал Фросю.
– Конечно, садись, – она мило ему улыбается и пересаживается на соседний стул.
– Спасибо.
Степан доволен. Ставит поднос и раскладывает все блюда из комплексного обеда. Он степенный и правильный. Все-то у него по порядку и аккуратно. Сидит всегда на первых партах. Каждое слово за преподавателями записывает. Я конспектировать не успеваю, а он еще маркерами подсвечивает важные мысли, выделяет цветными ручками заголовки и на отдельном листке выписывает вопросы, которые всегда задает лекторам после пары. Сдается мне, именно этим он Фросе и не нравится. Ей с таким скучно. Признаюсь, мне тоже, но мы почему-то терпим его общество. Наверное, слишком вежливые.
– Вы уже начали писать реферат по истории? – Степан так воодушевлен, хотя мы не похожи на отличниц, выполняющих домашние задания загодя.
Я уверена, что буду готовить реферат в ночь перед сдачей. Раньше просто смысла нет браться. Пока попу не подпалит, я не рыпнусь.
– Конечно, нет, – Фрося отвечает за нас обеих.
Рядом внезапно возникает Рыжуха. Слишком внезапно для своих габаритов. На этот раз без братков и тоже с подносом. На перекличке она отзывается на фамилию Стрельцова.
– И мне можно? – басит. Я все гадаю, сидит она на тестостероне или нет.
Мы с Фросей в шоке. Рыжуха в первый раз к нам подходит. Непонятно, почему к нам вообще. Я невольно озираюсь – в столовой полно ребят с нашего курса. Хипстеров ее не видно.
– Конечно, – отвечаю уже я и тоже пересаживаюсь к окну. Мне не хочется ее злить лишний раз. Один обед пересидеть не страшно.
Рыжуха гремит посудой и косится на Фросю, а вот на Степана смотрит с улыбкой. Господи, Санта-Барбара начинается. Я перекрещиваюсь. Хоть здесь пронесло. А Фросе не завидую. Ей с этой кобылицей, походу, придется бодаться за Степана. Который ей даже не интересен. Видимо, я не одна такая невезучая.
Первую минуту мы молчим. Я активно поглощаю пасту карбонара, хлюпая соусом. Фрося перемешивает вилкой «Цезарь», не поднимая ни на кого глаз. Степан тоже увлекся супом. Всем неловко после появления рыжухи.
– Степа, у нас завтра в общаге дискач намечается. Приходи. Я выпишу тебе пропуск.
Что?! Она с моего общежития? Хорошо, что с другого этажа. Я почти готова поверить в свою счастливую звезду. Все-таки у меня есть ангел-хранитель. Недаром говорят, все познается в сравнении.
– Оо, – Степан смотрит на Стрельцову растерянно, потом на меня, затем на Фросю. Она по-прежнему мила и улыбчива.
– Лера меня тоже пригласила.
Я киваю. Прошение еще вчера подала, чтоб наверняка. Пришлось ждать Жабу целых полчаса в коридоре, пока она по телефону с мамой поговорит.
– Да? – тень сомнения исчезает с лица Степана. – Здорово. И я приду.
Рыжуха косится на Фросю с презрением. Сейчас вдарит. Я тихонько отодвигаюсь к окну. Под такую горячую руку попасть – гарантированная инвалидность.
– Ты тоже на Студенческой живешь? – спрашивает Стрельцова.
Я не сразу понимаю, что это мне вопрос.
– Аа, да, – киваю и поскорее заглатываю пасту, чтобы забить рот.
– А на каком этаже?
Блин, как бы соврать так, чтобы не попасть в ее этаж. Пока пользуюсь тем, что жую, и улыбаюсь глазами. Стрельцова терпеливо ждет. К своему плову пока не прикасается.
– А ты на каком? – спасает меня Фрося.
– На девятом, – бурчит Рыжуха.
Фух! Спасибо, ангел-хранитель!
– А я на пятом, – вру легко, даже не краснею.
На этом разговор иссякает. На целую минуту. Его возобновляет Степан. Начинает нудить про Месопотамию. Мы с Фросей больше не поднимаем голов. Доедаем скорее, что взяли, и отмалчиваемся. А Рыжуха внимательно Степана слушает. Даже поддерживает беседу. Хотя уверена, ее учеба интересует не больше нас.
Любовь, однако, зла.
В общагу я возвращаюсь с ветерком. Лето еще длится несмотря на сентябрь. И солнышко уже не жарит, а греет. Я забегаю в комнату счастливой, и все мое настроение разбивается о Бархатова с Катей, которые танцуют и смеются в нашей комнате.
– О, Лера, привет, – Катя отталкивает Бархатова на свою кровать и окружает меня волчком.
Он приветствует меня взмахом руки. Я стараюсь на него не смотреть. Катя останавливается позади и хватает меня за плечи.
– А ты же в Москве до этого не была?
– Нет, – отвечаю настороженно. Катя что-то задумала.
– Отлично. Значит, мы тебе все покажем. Как раз собрались погулять. Давай с нами.
Мы с Бархатовым переглядываемся. Он тоже в растерянности, но реагирует первым.
– Да у нее парень москвич. Наверняка все уже показал.
– Правда? – Катя загорается сильнее, а потом резко угасает и смотрит на Бархатова с подозрением. – А ты откуда знаешь?
Он поджимает губы – сдерживает досаду. Сам виноват, разболтался тут.
– Это мой одногруппник. Киров.
– Правда?! Тот самый? – у Кати уже не глаза, а две огромных лупы. Она их закрывает от смеха. – Ничего себе, как попало.
Видимо, она в курсе, что парни не ладят.
– Ну, и отлично. Зови его. Устроим двойное свидание, – Катя улыбается по очереди то мне, то Бархатову. – По-моему, это отличный повод для перемирия.
Она дальше кружит по комнате. Я укоряю Бархатова взглядом. Вот кто его за язык тянул? Нафиг о парне заикнулся? Короче, сам напросился.
– Шикарная идея! – я копирую Катин энтузиазм. – Дайте мне час. Приведу себя в порядок и погнали.
Взглядом я показываю Бархатову, что ему пора валить. Он поднимается и сверлит меня глазами, проходя мимо.
Испортила ему свидание? Ха, терпи меня теперь. И Кирова вдобавок. Весь вечер впереди. Бесить Бархатова одно удовольствие.
Переодевшись, я выбегаю на пожарный балкон и набираю Наглую Морду.
– Скучаешь по мне, Зефирка? – притворно жалобно произносит Киров без всяких приветствий.
– Ты мне нужен для дела.
– Какого?
– Через час у нас двойное свидание с Бархатовым и его девушкой.
– Не рановато для свингер пати13[13]?
– О чем ты?
Киров смеется.
– Забей.
Я решаю потом загуглить новое слово. Наверняка пошлятина очередная. Другого от него не жду.
– Так что, ты пойдешь?
– Конечно, Зефирка. Надо же утолить твою жажду по мне. Со вторника не виделись.
– О, ты считаешь дни нашей разлуки? Как это мило, – какие-то навыки со школьного драмкружка у меня остались. Приторно-сладкий голосок получается.
Киров секунду молчит. Ага, растерялся. Приятное торжество колется изнутри. Я тоже могу его в краску вогнать.
– Не могу дождаться нашей встречи, любимая, – он тоже растягивает слова в сироп. – Готовься усмирять мою страсть. Бархатов будет страдать.
Я улыбаюсь. Не знаю, от злорадства ли.
– Наша общага рядом с метро Студенческая, – начинаю, но Киров меня перебивает.
– Да я был там не раз. На тачке все равно. Подъеду к общаге.
– Хорошо. Через час, – едва успеваю сказать это в трубку, звонок завершается.
Мне приходится сообщением ему дописывать, чтобы при Кате не выдавал нас с Бархатовым.
«Я помню, ты живешь с ней в одной комнате», – смеется он в ответ.
Бархатову назло я хочу выглядеть сногсшибательно. Никогда у меня это не получалось раньше, но стремиться к идеалу надо. Поэтому я напяливаю свое лучшее платье – красное в белый цветочек с запахом. Распускаю еще мокрые волосы – на ветру они пушатся естественным образом и чуть завиваются. И начес делать не надо. Макияж наношу яркий, под стать платью. Моему бледному лицу идут алые губы. По ресницам я размазываю чуть ли не пол флакона туши. Зато они становятся черными, плотными и длинными. В школе я всегда стеснялась так ходить, но теперь можно.
– Вау! Ты красавица! – Катя восхищается совершенно без издевки. Меня это почему-то пристыжает.
Я румянюсь и поправляю волосы.
– Спасибо. И ты супер, – это я тоже без сарказма говорю, но с завистью.
В кожаных легинсах и белом топике с круглым вырезом до середины груди Катя шикарна. И платье никакое не нужно. Ходячий секс. У нее длинные и скульптурные ноги. И живот идеальный, как раз для восточных танцев.
Может, тоже записаться? Очевидно, полезно для фигуры.
– Макияж как профессиональный, – Катя хватает меня за щеки и вглядывается в ресницы, в губы, в скулы. – Научи меня тоже.
– Хорошо, – щебечу как цыпленок, потому что она плющит мне рот в клюв.
– Класс, спасибо.
Катя отпрыгивает и натыкается на Бархатова в открытой двери. Он ловит ее за талию, и оба смеются.
В памяти автоматически появляются кадры, как раньше Слава меня ловил, подкидывал на руках и кружил в воздухе. Ему нравилось, что я такая маленькая и легкая, а он со мной – большой и сильный.
Дыра у меня не только в сердце. Каждое воспоминание выбивает пробоину то тут, то там. Прошлое вытекает наружу – не вернуть.
В настоящее меня возвращает взгляд Бархатова, который я теперь не могу понять. Когда-то легко считывала его мысли и желания, а теперь гляжу, словно в стену изо льда и камня. Бьюсь, бьюсь, только шишки набиваю.
– Идем? – зовет меня Катя.
Они уходят вперед в обнимку, а я закрываю комнату на ключ и плетусь следом.
Хоть Киров уже на месте. Недолго мне одной их терпеть. Катя с Бархатовым обсуждают, куда пойти гулять, в парк или по улицам города, какую конечную цель выбрать, в какое кафе зайти поесть по пути.
А я ужасаюсь про себя, на что согласилась. Весь вечер наблюдать, как они мило любят друг друга. Мне будто посвящения не хватило. И вообще, каждый день с ними сталкиваюсь. Катя все время говорит о Славике, готовит для него, придумывает, куда его сводить. Аркгх! Я, оказывается, мазохистка в десятой степени, мне еще на свидание с ними приспичило.
На улице пока светло, но вечер близится. Солнце уже низкое. Зато тепло. И ветра почти нет. Я вдыхаю всей грудью плотный воздух.
Киров выходит из белой «Инфинити» с распростертыми объятиями.
