Как я себя утешаю? Успешно же? Коробочка с ключом нашлась прямо наверху, хотя я помню, что клала её в боковой карман. Мелочи по сравнению с остальным, если вдуматься…
Ключик был небольшим, витиеватым, будто покрытым патиной. Попав в скважину только со второго раза, я открыла сундук.
– Ох, ничего себе! – Внутри сундучок оказался не просто ящиком, а ящиком с отделами. Аккуратно корешок к корешку на полочке стояли книги. Я наугад вытащила одну с потертым голубовато-синим переплетом.
– “Голубиная книга”, – По складам прочла я обложку, спотыкаясь на непривычной вязи букв.
– Это теория, – сообщил кот, заглядывая мне через плечо. – Вот там чёрная – это бестиарий, зелёная – травник, тёмно-синия – по разным ворожбам, красная – лечебник, серая – это Навье дело. Ну и остальные по мелочи: история, записи, наблюдения. Основные пока эти.
– Ничего себе мелочи! – Поразилась я. – Тут две полки книг!
– Мелочи, – дернул хвостом кот. – Основное. Есть и другие, но тебе пока туда хода нет. Видишь ларец на дне? Доставай его сюда.
Я послушно достала ещё один, то ли мини-сундучок, то ли шкатулку-переросток, и поставила прямо на пол. Замка на ларце не было, только маленькая пуговичка с навесной петелькой, чтобы он не открылся случайно.
Внутри оказалось несколько отсеков и куча непонятного да интересного. Меня заинтересовал кожаный футляр по размеру как для крупной колоды карт, застегнутый на бронзовую пуговичку с ножкой. Открыла его и достала содержимое.
Это и была колода карт: не совсем обычные карты, чуть больше и плотнее привычных. Рубашка интересная: солнце и луна сплетены вместе, а вокруг то ли облака, то ли ветер, то ли просто завитушки. Техника чем-то напоминает палехскую шкатулку, которая была у меня в детстве, но именно напоминает, есть и отличия, а вот какие – с ходу и не скажу, я не специалист.
Я так не поняла, из чего они были сделаны: материал плотный, блестящий и очень гладкий на ощупь. Сторона с рисунком была розовато-кремовой, как внутренняя часть бересты, и темнела к краю. Рисунок… точнее узоры, угловатые, ломаные киноварные линии и странно знакомые, будто сто раз виденные. Я взяла одну карточку и вчиталась в надпись внизу – Полынь.
– Это Арканы. Хотя правильнее называть Ярга, – кот внимательно следил за моими руками. – Обережьи знаки.
– А почему на картах? – Не поняла я.
– Учить удобней, – спокойно пояснил баюн. – Узоры плести легче, а иногда и погадать можно. Потом ты уже сама будешь вести, а пока бери. Если что понадобится, просто карту достань.
– И дальше что?
– Дальше всё! – Хмыкнул Бальтазар. – Полынь, что ты сейчас в руках держишь, хороший оберег от русалок и прочих мелких нечистиков. Можешь на землю бросить, начертить или просто показать. От каждой напасти своя Ярга.
– Я думала, Ягиням это не нужно, – фыркнула я. Греющая до этого мысль о всемогуществе таяла на глазах.
– Потом не нужно, – согласился кот. – Как умеющему читать не нужен букварь. Я ж сразу сказал, это для учёбы. Ну может для мелкой работы, когда самой выводить неинтересно.
– А это что? – Я наугад ткнула.
– А это Алатырь, – кот кивнул на восьмиконечную то ли звезду, то ли цветок. – Сила солнца, сила огня, особенно хороша против нежити, они не переносят чистый свет. Выгорают от этого. Часто основной символ для Узора, энергию дает. Но чтобы использовать, надо хорошо прокачаться. А это Одолень-трава, открывает невидимое, показывает спрятанные клады или злые подклады. Может показать истинные отношения к тебе или истинную сущность того, кто рядом с тобой. Накрой карту ладонью.
Я послушно выполнила его приказ. Комнату бы заволокло чуть светящимся прозрачным туманом, точнее даже не туманом, а… видели, как пляшут в солнечном луче пылинки? Вот то же самое, а больше ничего не произошло.
– Всё хорошо, – удовлетворённо мурлыкнул кот. – Если бы здесь было что-то опасное или неправильно, ты бы это увидела. Силы Ярги растёт по мере того, как растёт твоя сила. Можешь попробовать начертить со временем, даже начерченная в воздухе ярга будет придавать силу.
– А это? – Я ткнула пальцем в следующий символ. Ромбик, поделённый на четыре части с точечками внутри.
– Поле, – чуть помедлив, сказал кот. – Один из малых символов: созидание, восстановление, наполнение, материальный прибыток. Если хочешь, можешь использовать для увеличения прибыли. Ещё на огород хорошо, всё как на дрожжах растёт. Одно плохо: всё значит всё, включая осот. Ладно ещё, когда репку выдергиваешь половиной села, можно списать на суперфосфаты и особый сорт, но когда тебе норовит дать сдачи сорняк – это уже вызывает вопросы… Бери лучше Репейник. Это обережка, хорошее цепляет, нехорошее колет. Магнит для удачи.
Я согласно кивнула и отстала от него с расспросами. Всё равно ничего толком не запомню. Я просто медленно перебирала арканы. Одни были холодными, цепкими и колючими, будто железными, другие бились в пальцы крошечными токами, а третьи были такими домашне – уютными, что хотелось просто гладить глянцевую поверхность пальцем.
Ярга… я попробовала на вкус это слово. Знакомое – незнакомое, будто где-то слышанное, да благополучно позабытое.
Я тряхнула головой и спрятала карты обратно в футляр. Сзади футляра нашлись небольшие шлёвки, как на брюках.
– Его к поясу крепить можно, – подсказал вездесущий кот, – и с собой брать. Есть ещё малый чехол, если вся колода не требуется. Русалок гонять хватит Полыни, ну Громовник ещё можно для отстраски. Но не советую, русалки так-то шаловливые, но с понятием, а если со строгостью переборщить, могут пакость какую-то сделать. Так что строго, но ласково и нежно. А если там с пропажей дела порешать, так и Одоленя одного хватит. Ну и что ещё до кучи, если что-то прям сложное есть.
– Мдааа, – я задумчиво выглядела на предложенное богатство. – Это до старости сидеть и изучать буду.
– Не преувеличивай, – фыркнул кот. – По ходу дела быстро разберёшься.
– Это? – Я достала два пузырька в кожаной оплётке.
– Читерство, – Бальтазар беспардонно сунул нос в шкатулку. – Пузырьки для воды. Живой и мёртвой. Редкая штука, очень редкая, свойства теряет быстро, достать сложно. И далеко не каждому нужная.
Так ладно. Я отложила находку до лучших времён. Что там ещё интересного? Интересного было завались. Или не было ничего, тут, с какой стороны посмотреть. Зеркало на ручке, точнее, отполированная до зеркального блеска серебряная пластина в красивой витиеватой оправе, украшенной разноцветными кабошонами и филигранью, несколько кристаллов и холщовые мешочки непонятно с чем. На самом дне, за небольшим ящичком с бутылочками, нашёлся странный нож с изогнутой рукояткой в виде ножки… наверное, это была лань. Или косуля. А может, и не была, ножка уж очень походила на искусно сделанную, ненастоящую. Или я очень хотела в это верить.
– Это потом, – кот с сомнением осмотрел реквизит. – Не доросла ещё.
Помолчали. Я аккуратно вернула в шкатулку всё как было, а арканы и чехлы от них положила сверху. Пригодятся. Кот одобрительно мурчал себе под нос.
– С книг начни. Лучше с бестиария, чтобы хоть знать, как с ними разговаривать. И кто перед тобой. Остальное убери, но недалеко. Пойдёшь вечером с Елистратом и Рушем. Развеешься.
– Руш?
– Это ворон, – зевнул кот. – Звать его так.
Точно, Елистрат! Я вспомнила про конфеты и пряники и метнулась в горницу. Конечно, начинать налаживать отношения с конфет как-то странно, но, с другой стороны, надо же с чего-то начинать? Банальное: “Здрасте, я ваша новенькая, будем дружить домами”, не прокатило. Кот наблюдал за моими метаниями со спокойствием буддийской статуи. По-моему, он хотел возразить, но потом решил не вмешиваться.
– Кстати, ты не знаешь, что там произошло между Елистратом и… – я на мгновение запнулась – моими предками?
– Только примерно, – баюн принялся намывать лапу совсем как обычные дворовые мурзики. – И расспрашивать у него не советую. Но если не углубляться, то суть такова – его не пропустили.
– Куда не пропустили? – не поняла я.
– По Ту Сторону. В Навь. Или куда там ему надо было, – кот перешёл ко второй лапе.
– Как я уже говорил, пройти по ту сторону можно только в определённых местах. И не просто в определённых местах, а пройдя определённые испытания. Ну и с Ягой договориться по-хорошему, с уважением, значит. Но у Елистрата удаль молодецкая оказалась больше инстинкта самосохранения. Он решил пошутить, ну и Яге наговорил всякого. Весело ему было. Поначалу. А потом Яга рассердилась, да и не только она одна. Есть силы, с которыми шутить не следует, тем более глупо шутить. И наш шутник навеки остался здесь, в прислужниках.Нет ему отсюда дороги, ни туда, ни обратно.. Ни туда, ни обратно. Правда, это он не сразу понял. А как понял… тосковал поначалу, даже руки на себя хотел наложить, да только его жизнь теперь ему не принадлежит.
– Что, совсем нет дороги? – Не поверила я. – Он не может выйти со двора?
– Выйти может, – терпеливо пояснил кот, – уйти не может. И то, это смотря куда. Как бы далеко он не уходил отсюда, он всегда вернётся к избе. Всегда! Нет ему отсюда дороги. С Ягой пойти ещё дальше может, особенно если Яга прикажет, но сам никогда.
– Жуть какая, – по мне табунами пробежали мурашки размером со слона. – Теперь понятно, почему он меня так не любит. Я бы тоже себя на его месте не любила.
– Меньше обращай внимания, – цинично посоветовал кот. – Если разбираться, сам виноват. Его предупреждали и не раз. Теперь вот пусть отрабатывает.
– Тебе не кажется, что это какое-то несоразмерное наказание? – Уточнила я, прикидывая, отнести богатырю конфеты прямо в кульке или высыпать в расписной парадный ковш. Ковш победил.
– Не кажется, – флегматично ответил кот. – Кто это такой, чтобы судить поступки Яги и высших сил? Раз наказали, значит, так тому и быть. Но если хочешь, можешь попробовать с ним подружиться. Хотя бы для того, чтобы понять, что бесполезная затея.
– Бесполезная не бесполезная, а нам ещё жить, – убеждая больше себя, чем кота, сообщила я. Кот снова зевнул. – Ну, я пошла!
– Земля пухом!
– Что?
– Не поминай лихом, говорю!
После такого доброго напутствия я пулей вылетела из избы с ковшом наперевес. В ковше были насыпаны разномастные конфеты, а из самого центра, аки знамя победы, торчал тульский пряник. Понятия не имею, что богатыри любят больше, но у нас хотя бы есть выбор. А это не может не радовать.
А с Бальтазаром мы точно не соскучимся! Либо он меня доведёт до нервного тика, либо я его перевоспитаю! Хотя насчёт последнего сомневаюсь. Кот не одну ведь… то есть Ягу пережил!
Так-то он прав насчёт Елистрата, может, и стоило забить и не обращать внимания, но нам предстояло провести под крышей как минимум лето. И никто из нас отсюда не уйдёт, мне некуда, ему в принципе невозможно. А это очень неприятно – спотыкаться друг о друга во дворе и старательно отводить глаза. Плюс неплохо и поблагодарить за досмотренный дом, за заготовленные дрова и сытого кота. Может, он потому и злой такой, что мои родственницы ему спасибо ни разу сказали? Ведьмы мои родственницы были, между нами говоря.
Ещё и к дому привязали, как Тузика какого-то. Я не знаю, сколько веков прошло с того момента, как он показался здесь, не знаю, что он сделал такого, что вызвало такой гнев моей прабабки, но это явно была слишком жёсткая, слишком жестокая и несправедливая кара. Я уже молчу о том, что, как мне помнится, из школьной программы, воинское сословие не очень уважало спокойный и размеренный труд. А он, считай, столько веков даже не на положении крестьянина, а на положении слуги почти раба…
Я расчувствовалась и всхлипнула. Образ пленённого воина рисовался совсем в ином свете и вызывал острое сострадание и желание дать пряник. Даже два пряника. И горсть конфет в придачу.
“Так стоп. Что-то я совсем расклеилась. Уносит меня куда-то не туда,” – подумала я, остановившись посреди двора и оглядывая окрестности. – “Почему я его оправдываю? Моя прабабка – моей прабабкой, но нахамил-то он мне! Ему даже в голову не пришло, что я не отвечаю за деяния своих далёких предков! Как там, сын за отца не ответчик? Так и дочь за мать не отвечает! Не пришло же? Не пришло! Значит, нечего особенно и жалеть!”
Я потопталась на месте.
Пришло или не пришло, но всё равно здесь вместе жить, а поскольку я, как получается, человек более умный и дальновидный, то мне и мосты налаживать. Умным всегда больше достается, за всех думать надо! И дураков прощать.
Ох, жизнь моя – жестянка! А вечером ещё к водяному! Или как там сказал кот, к водянику!
Елистрата я нашла за баней у рубочной колоды. Он сидел на этой самой колоде, опёршись на рукоять здоровенного колуна. Аккуратно сложенные рядом полешки намекали, что сидит он не просто так.
– Чего тебе? – Елистрат покосился на меня исподлобья. – Поглумиться пришла или работу проверить?
– Я вот… – почему-то слова все пропали, а язык прилип к гортани. – Гостинцев принесла! Наверное, мы друг друга не так поняли в первый раз!
А что, неплохой заход к примирению! Да я прирождённый дипломат! Бросаю мед – иду в МГИМО!
– Ты может и не так, а я так, – в глазах Елистрата плескалась такая боль, что мне невольно стало очень стыдно перед ним. – Что тут говорить? Ты Ягиня, дочь дочери… Иди-ка ты отсюда, по-добру, по-здорову.
– Куда идти? – Не поняла я. Елистрат сказал. Образно и с подробностями.
– Что? – От таких оборотов я даже растерялась. Меньше всего ожидала услышать их от богатыря. Елистрат охотно повторил, попутно уточнив, куда именно я должна засунуть конфеты и пряник.
– Да пошёл ты! – Вспылила я и выплеснула конфеты из ковша, как в воду, прямо в наглое лицо. – Я к нему как к человеку, отношения наладить пытаюсь, а он тут из себя жертву режима корчит. Раз тебе так нравится, значит, будет так! Сам напросился!
В Елистрата полетел ковш и пара определений его родословной, и я, развернувшись, быстрым шагом пошла к дому. В уголках глаз навернулись злые слезинки.
Утешало только одно: у богатыря было такое ошарашенное лицо, что, уже подходя к крыльцу, я невольно хихикнула. Видимо, никто раньше его не обсыпал конфетами и проклятиями одновременно.
– А ведь я предупреждал, – философски заметил кот с подоконника. Наверняка наблюдал, гад пухнявый.
– Предупреждал, – уныло согласилась я и плюхнулась на лавочку, подперев лицо ладонью. – Но я не могла не попробовать!
– Отрицательный результат – тоже результат. Зато теперь ты точно знаешь, как тебе не понравится!
– Так себе утешение, – поморщилась я.
– Какое есть. Садись давай, доставай бестиарий, будем учиться. Я буду краток, – пообещал кот.
И был краток на протяжении трёх часов.
От пытки просвещением спас меня Даня, деликатно поскребущийся в калитку. Баюн ворчал, что ходят всякие, а потом ложки деревянные пропадают заговорённые да расписные, но я, неприлично радуясь передышке, пошла открывать двери.
Баюн действительно много знал и действительно мог усыпить своим голосом, но не потому, что был сказочник от бога, а потому что был нуднее даже Пал Анатольича, нашего профессора по патанатомии. А это, скажу я вам, уровень! Достижение! Не каждый выдержит! Не каждый сможет, и не каждый доживёт до окончания лекции.
– Данька-а! – Задорно заорала я с крыльца. – Слава богу, ты пришёл!
Парень как-то смутился и покраснел. Чёрт. Я прикусила губу. Похоже, он воспринял мою безудержную радость на свой счёт. И не объяснишь же, что когда тебе три часа объясняют отличие мавки от русалки, то и этой самой мавке обрадуешься как родной. Она тебя, по крайней мере, сразу убить попытается и не станет нудно рассказывать, что русалка – это одно, фараонка – другое, а водная баба вообще третье. Душевная всё-таки у нас нечисть! Понимающая.
– Я это… – он как-то неуверенно переступил с ноги на ногу. – Вот решил заранее уточнить, может, надо ещё что-то? Ну, чтобы утра не ждать…
– А не позвонил почему? – Блин! Мы же не обменялись телефонами!
– А бесполезно, – мотнул головой Даня. – Тут у тебя никакая связь не берёт, место как заколдованное. Надо выше на бугор подниматься, там ловит.
Я сделала умное лицо и сочувственно повздыхала. Ох, Дань, знал бы НАСКОЛЬКО ты прав!
– Ну так что нужно? – Вывел меня из внутренних раскопок парень.
– Пшеницы мне бы – кормовой. Для гусей.
– А у тебя есть гуси?
– Где-то были, – я махнула рукой в сторону леса. – Пасутся, но ночевать приходят в сарайчик. Дай думаю, зерном подкормлю, они и привыкнут, – вдохновенно соврала я. Ну откуда мне было знать, где обитают обещанные мне птички?
– Понятно, – протянул Даня и предположил. – Может, там кладка у гусынь. Надо сходить поискать, будешь с гусятами.
– Да куда мне ещё гусят, – вздохнула я, прикидывая перспективы. – Разве что раздать соседям на сувениры.
– Не переживай, разберёмся, – преувеличенно бодро отрапортовал Данька. – Я к тебе завтра заскочу, посмотрю, может, чем-то помочь надо, починить. А гусят откормим и продадим. Гусю много не надо, траву в основном. Если что, я быстро. Не стесняйся, обращайся.
– Договорились, – слабо улыбнулась я. Парень располагал к себе, была в нём какая-то уверенность, основательность. Очень контрастировало с тем, что меня ждало дома. Я вспомнила отчима и поёжилась. И ещё больше контрастировало с тем, что ждало меня в избушке – говорящим котом и проклятым богатырём, ненавидящим меня до глубины души и даже глубже.
– Тогда до завтра, – Даня сделал движение, будто хотел меня обнять, но потом резко передумал и просто махнул рукой.
– До завтра!
Я стояла и смотрела, как он уходит вверх по дороге, и краем глаза замечала в кустах, подходящих к воде, какое-то странное движение. Мне даже показалось, что пару раз я видела белую косынку в мелкий голубой цветочек. Может, просто показалось, а может и нет. Знаю я одну тетеньку со странными намерениями.
Кстати, о намерениях. Образовалась у меня парочка вопросов к моему хвостатому другу…
Когда я вернулась, книжки и сундук снова заняли своё законное место под кроватью, а на столе стояло огромное блюдо печёных пирожков, пахнущих на всю комнату. Или кухню. Я так и не определилась, как называть это место.
