Сергей Мусаниф "Эпоха второсортных злодеев"

Ковыляя, как кляча, которую уже давно пора пристрелить просто из милосердия, я отперла дверь и вошла в дом. Приняла душ, почистила зубы, надела чистую одежду. Времени было еще с запасом, хоть и небольшим.

Есть не хотелось, да, по правде говоря, было и нечего, и я решила, что перехвачу что-нибудь на работе. Солнце уже начало припекать, так что волосы почти просохли естественным путем, я привычно собрала их в хвост и отправилась открывать лавку.

Первый покупатель объявился только спустя полчаса после открытия. Молодой мужчина в линялых шортах, белой футболке и мокасинах, он был настолько черен от загара, что издалека его можно было принять за местного. Но вблизи стало видно его европеоидные черты лица и голубые глаза.

– Коробку сигар, прекрасная синьорита, – попросил он. – Продайте мне коробочку сигар.

– Каких?

– А какие у вас самые дорогие?

– Кубинские, – сказала я.

– Это те самые, которые молодые кубинские женщины крутят на своих смуглых упругих бедрах?

– Наверняка, – сказала я и вытащила из-под прилавка коробку «кохиб». – Двадцать долларов за штуку, четыреста долларов за коробку.

Он взял одну сигару и поводил ею у себя под носом, втягивая ноздрями воздух.

– Контрабандная.

– Скорее всего.

– Не скорее всего, а точно, – сказал он. – Они напоминают мне жаркие кубинские ночи. О, это было прекрасно, жаль только, что мне пришлось покинуть Остров Свободы в некоторой спешке, а пограничники пытались обстрелять наш катер.

– Вы тоже контрабандист?

– О, нет, – сказал он. – Я Холден. Генри Холден. Я – британский шпион.

– А я – Боб, – сказала я. – Богиня хаоса и разрушения.

– Прямо как моя бывшая жена, – улыбнулся он.

Зубы у него были белые и безупречно ровные. Видимо, в Интеллидженс Сервис хорошая стоматологическая страховка.

– Угу, – у меня не было настроения соревноваться с ним в остроумии.

– Сегодня вечером я буду пить и курить сигары в компании резидента ЦРУ и одного подозрительного русского, – сказал Холден. – Думаю, что он из КГБ. А на следующей неделе я собираюсь полезть в джунгли в поисках странного.

– Отличный план.

– И в связи со всем этим у меня к вам вопрос, Боб, – сказал он. – Что вы делаете завтра вечером?

– Торгую сигарами.

– А после работы?

– За мной пытается ухаживать один парикмахер, – сказала я. – У него есть опасная бритва.

– А у меня есть пистолет и лицензия на убийство, – сказал Холден. – Правда, я оставил все это в других штанах.

– Тогда приходите, когда переоденете штаны.

– Заметано, – он вытащил из кармана четыре мятые сотенные купюры, положил их на прилавок, сунул коробку с сигарами под мышку и ушел.

Сразу после него явился Карлос и стал настойчиво вопрошать, что это за гринго.

– Просто гринго, – сказала я.

– Когда он проходил мимо парикмахерской, странно на меня посмотрел.

– Возможно, он просто хотел постричься, но у него не было денег, – сказала я.

– Думаешь?

– Конечно.

– У гринго всегда есть деньги, – сказал Карлос.

– Не всегда. Я, например, тоже гринго.

– Ты уже своя, Боб, – сказал Карлос. – Чего от тебя хотели эти парни из отеля?

– Просто один старый знакомый попросил о встрече, – сказала я.

Карлос нахмурился. Не знаю, что ему больше не понравилось, сам факт наличия у меня старого знакомого или его связь с «Континенталем».

– Здесь не принято о таком спрашивать, и я никогда не задавал тебе этого вопроса, Боб, – сказал Карлос. – Но любопытство гложет меня изнутри, как сотня голодных хорьков, и я надеюсь, что ты не обидишься…

Он замялся.

– Ты, наверное, хочешь спросить, чем я занималась до этого, – предположила я.

– Ну… да.

– Я была копом, – сказала я.

– Копом? Ты работала в полиции?

– В убойном отделе.

– А потом…

– А потом что-то случилось, – сказала я. – И теперь я пытаюсь стать другим человеком. А тот старый знакомый из отеля – это всего лишь отголосок моей прошлой жизни.

– О, – сказал он. – Ясно.

Тут к Карлосу пришла клиентка, и он отправился творить красоту, а я осталась в одиночестве и подумала, кого я пытаюсь обмануть. Я ведь вовсе не стремилась стать другим человеком, это для меня был бы слишком амбициозный план. Все, что я пыталась сделать, это не развалиться на части, и получалось у меня так себе.

Бывали, конечно, хорошие дни, но бывали и плохие.

Часов в одиннадцать утра на улицу пришел индеец. Это было настоящее дитя леса, не тронутое цивилизацией, грязный, нечесаный, в набедренной повязке и с коротким кривым копьем в руках. Единственным штрихом, по которому его можно было охарактеризовать, как героя нашего времени, был фитнес-браслет. Правда, носил он его не на руке, а использовал в качестве серьги в правом ухе.

Индеец уселся на противоположной стороне улицы, прямо напротив входа в магазинчик Гарсии, прислонился спиной к стене, положил на колени свое нелепое копье и пристально уставился на витрину с трубками и сигарами.

Необычное явление. Эти парни не любят города и предпочитают не соваться в них без крайней необходимости. Должно быть, они считают, что здесь слишком мало природы…

Явление стало еще более необычным через полчаса, когда к нему присоединился его коллега. Этот был без копья, зато на поясе у него висело здоровенное ржавое мачете. Я вышла поинтересоваться, не могу ли чем-то им помочь в этих каменных джунглях, но они никак не реагировали на мои обращения. Возможно, они просто не говорили ни по-английски, ни по-испански.

К полудню (что очень для него нетипично) в лавку заявился Гарсия и с порога заявил, что повышает мне зарплату (что для него было еще более нетипично).

Сама понимаешь, дела отнюдь не шли в гору, и я опасалась, что вскоре он вообще не сможет позволить себе моих услуг.

– Лишняя сотня песо мне не повредит, – сказала я. – Но с чего этот аттракцион невиданной щедрости?

– Сотня песо? – переспросил он. – К черту сотню песо, Боб. Я собираюсь поднять твое жалованье в два раза. Ведь ты этого достойна.

С последним его утверждением я спорить не стала, но все остальное вызывало законные сомнения.

– Дай угадаю, – сказала я. – Тебе приснилась мадонна, которая сказала, что ты слишком мало мне платишь… Нет, вот версия получше. С тобой связался недавно приехавший в город гринго и попросил повысить мне зарплату, пообещав взять на себя все дополнительные расходы?

Гарсия потупился, и я поняла, что угадала. Впрочем, это была не очень сложная загадка.

Первым моим порывом было позвонить в «Континенталь» и высказать сукину сыну Кларку все, что я думаю о его попытках влезть в мою жизнь, но потом я передумала. В конце концов, я была уверена, что Кларк скоро объявится здесь собственной персоной.

Это было вполне в его стиле.

– Это хорошее предложение, Боб, – сказал Гарсия. – Только дурак бы от него отказался. А я не дурак, я бизнесмен, и если я вижу способ сократить накладные расходы…

– К тебе никаких претензий, – заверила я.

– Хоть с этим разобрались, – сказал он. – А что делают все эти индейцы на той стороне улицы?

– Понятия не имею, – я посмотрела наружу, их там было уже четверо. – Со мной они не разговаривают.

– Попробую я спросить, – сказал Гарсия и направился к ним.

Возможно, тут сыграл свою роль тот факт, что Гарсия был мужчиной, а возможно, он просто знал несколько слов из их языка, но индейцы с ним заговорили и принялись что-то объяснять, отчаянно жестикулируя. Их диалог продолжался минут десять (за это время я успела продать две пачки сигарет местным работягам), а потом Гарсия вернулся ко мне, изрядно озадаченный.

– Это какая-то очень странная история, но похоже, что они здесь из-за тебя, Боб.

Что ж, в моей жизни уже было несколько странных историй, и, думаю, я готова была узнать еще одну, не слишком удивляясь.

– Для странного ритуала, от которого зависит жизнь всего племени, им нужен мой скальп?

– Нет, они не по этой части, – сказал Гарсия. – Просто они считают, что ты – Тласолтеотль.

– Будь здоров.

– Нет, я не… ты издеваешься, да?

– Просто я немного в шоке, – сказала я. – Что такое Тласолтеотль?

– Богиня ацтекского пантеона, – объяснил он. – Эти парни считают, что ты – ее земное воплощение.

И хотя это был уже не первый культ имени меня, я все еще не представляла, что мне с этим делать и как относиться.

– И чего они от меня хотят?

– Тут я не очень понял, – сказал Гарсия. – В целом, они хотят получить твое благословение, наверное. Но я не могу точно сказать, в чем именно оно заключается.

– Любопытно, – сказала я. – А чего именно это богиня?

– Э… – он замялся. – Ну, как тебе сказать…

– Еще любопытнее, – констатировала я. – Скажи, пожалуй, как есть.

– Э… Тласолтеотль – богиня порока, греха, похоти, грязи, очищения, покровительница прелюбодеев и паровых бань.

И главное, что все логично, подумала я. Даже паровые бани.

Мамочкино наследие, не иначе, и сейчас я говорю не о добропорядочной маме Кэррингтон, а о моей биологической матери, которая принесла меня в приют, и которую я вообще ни черта не помню. Но насколько мне известно, в местах, откуда она родом, она занималась примерно вот этим вот, за исключением, разве что, паровых бань. Ну, и еще про войну там что-то было…

Я вздохнула.

– Помимо прочего, считается, что Тласолтеотль приходит к умирающим и очищает их от грехов, поедая их грязь, – зачем-то добавил Гарсия.

– Передай им, что я не собираюсь поедать никакую грязь, – сказала я.

– Думаю, что они пришли сюда не за этим.

– Да, они не похожи на умирающих, – сказала я. – Ты можешь как-нибудь спровадить их отсюда?

– Как? У нас свободная страна, и они ничего не нарушают.

– Как насчет ношения оружия?

– Копы не любят с такими связываться, – потому что с них нечего взять. – Они скажут, что это не оружие, а этнические сувениры.

– И сколько, по-твоему, они будут там сидеть?

– Не знаю, – сказал Гарсия. – Они странные.

Угу.

На самом деле я понимала, что индейцы и их странности здесь ни при чем. Они служат всего лишь инструментами для той силы, что управляет этой реальностью. Силы, которая не может оставить меня в покое и в очередной раз норовит затянуть меня в какой-нибудь сюжет. Думаю, что и английский шпион Холден из той же категории, не просто же так он объявился именно сегодня.

Местное мироздание меня к чему-то подталкивало, но я так и не научилась читать его знаки. Возможно, оно хотело, чтобы я отправилась с Кларком, возможно, разными способами пыталось этому помешать, и лучшее, что я могла сделать со всеми этими получаемыми от вселенной сигналами – это попросту их игнорировать.