– Сегодня я добр и не стану вас наказывать. Просто исчезните с моих глаз.
– А что будет, если не исчезнем? – насмешливо уточнил голодранец с деревянными вилами.
– Вам придётся пожалеть о своей дерзости. Очень сильно пожалеть.
Ничуть не проникнувшись, мудавиец совершенно справедливо заметил:
– Уж не знаю, что с тобой такое случилось, но ты, паренёк, едва в седле держишься. Давай, спускайся. Коня твоего мы сбережём. Всех твоих коней. И одежку тоже. И может даже не станем бить.
– Как это не станем?! – возмутился тощий бродяга с непомерно длинной дубиной. – Вы гляньте на него! Он же на вид чистый северянин. А ведь они бросили нас на растерзание Тхату. Все светлокожие подлецы, и этот тоже из них! Смерь ему!
– Смерть! Смерть!!! – подхватила толпа и, не сговариваясь, подалась на меня.
Ну предлагал же по-хорошему…
Взмах руки, и в толпу отправился рой красноватых и не слишком ярких искорок. Не слишком быстрые, не слишком заметные и поражающая способность не впечатляющая. Приблизительно как у малокалиберного пистолета с самым слабым патроном и неудачно рассчитанной длиной ствола. Один из промежуточных этапов развития низового навыка стихии Огня. Толку от него немного, даже самая слабая защита способна уберечь на любой дистанции.
Но у этих бедняков вообще защиты нет, а жалящих искр-пуль в рое много.
Несколько оборванцев рухнули замертво молча, ещё столько же принялись орать и кататься по земле, хлопая по чернеющим ранам, из которых выносились искры и струи дыма.
– Это маг!!! – панически заорали там и сям.
Толпа так же дружно хлынула назад. Я было подумал, на этом инцидент исчерпан, но нет, бунтовщики всего лишь создавали перед собой простор для применения дистанционного вооружения. Нет, луков, и, тем более, дорогих арбалетов ни у кого не наблюдалось. Противники дружно достали пращи, и в меня полетели десятки камней.
Хорошо, что при малейшей угрозе обстрела я почти рефлекторно ставлю Нестабильный щит Хаоса. Вот и сейчас камни, казалось бы, летевшие прямиком мне в лоб, начали менять траектории. Хитрый навык работал не с гарантией, однако это не относилось к медленно движущимся объектам, как эти выпущенные из пращей подозрительно идеально-круглые камни. Они дружно меня игнорировали, несмотря на все усилия толпы.
Тем временем оборванцы с пращами начали показываться на окрестных крышах, камни полетели слева и справа. И в тылу толпы просматривалось нехорошее движение, к нападавшим непрерывно стекалось подкрепление.
Я, конечно, такой обстрел могу выдерживать запросто, однако навык работает не вечно. Уйдёт в откат, и придётся рассчитывать лишь на щиты. А они и энергии много потребляют, и тоже не отличаются чрезмерной продолжительностью.
Тот бродяга прав, я едва в седле удерживаюсь, воин из меня никудышный. Но деваться некуда, надо прорываться.
Пока хоть какие-то силы есть.
Нечего и пытаться хвататься за меч. Даже если каким-то чудом его удержу, выроню после первого же удара или блока. Потому сделал то единственное, что пришло в голову: жёстко направил коня вперёд, на толпу, одновременно выпуская новый рой смертоносных искр.
Ну а дальше в ход пошли прочие навыки, заработанные в столичном Лабиринте. Умный конь, не обращая внимания на опасно близко проносящиеся камни, рванул вперёд, сбивая не успевающих отскочить врагов с ног, прямиком под тяжёлые копыта. Следом, на поводу, мчались ещё два боевых скакуна, и они тоже никого не щадили. Мы легко прорвались через одну толпу, тут же угодили в другую. И также легко прошли сквозь неё.
Чтобы нарваться на третью.
Я быстро сбился со счёта, агрессивные оборванцы не заканчивались, хаос переулков посада казался бесконечным. И это при том, что я рвался к воротам напрямик, по самой короткой и свободной от застройки дороги. Здесь, по идее, вообще не должно быть всех этих лачуг, но они почему-то стояли, местами почти полностью перекрывая проход.
Пару раз мы проскакивали прямо через эти хибары. Благо боевой конь непрост, его и куда более серьёзные преграды не смутят.
Оставив за собой десятки убитых и покалеченных противников я, наконец, выскочил к воротам.
Которые оказались закрыты.
На моё счастье, толпа не стала преследовать. Наверное, потому что опасалась тех, кто эти ворота охранял.
А охраняли их солдаты корпуса, там и сям виднеющиеся на стенах. И в этом мне очень повезло, потому что они мужики дисциплинированные, сразу убивать непонятного одиночку не попытались.
– Стоять! Кто такой?!
Подняв голову, я уставился на знакомое лицо. Один из младших офицеров, часто попадался мне на глаза в лагере корпуса.
Невесело усмехнувшись, я спросил:
– А разве сам не видишь, кто?..
– ВЕЛИКИЙ ПОРЯДОК! Господин десница! Ворота! Ворота открывайте, болваны слепые! Бегом!!!
Глава 3 Спасение из рук честного друга и прочие новости
Глава 3
Спасение из рук честного друга и прочие новости
Бяка протянул махонькую бутылочку причудливой формы:
– Вот, держи, дружище. Это самое сильное средство от проклятий. Очень дорогое и очень редкое. Я тут поспрашивал аккуратно, говорят, вроде как, ничего лучше в этой бесчестной стране нет.
– Откуда у тебя оно? – еле слышно уточнил я.
– Вот не знаю точно, поможет ли, – невпопад продолжил Бяка. – Вдруг ошибаются, вдруг что-то получше есть, так что поспрашиваю ещё у людей. Поищу. Тут ведь тебе не Рава, тут тяжело хорошие лекарства находить. Но хуже от него точно не будет, так что пей, не надо сомневаться.
– А эту бутылку где взял? – не сдавался я.
– Ну как это где? Да здесь же и взял, где же ещё мог взять. Уж не думаешь ли ты, что я успел в Раву и назад пробежаться, как только услышал о проклятье? Ты, кстати, молодец, что сразу о нём солдатам сказал, как только до ворот добрался. Посыльного с новостью сразу сюда отправили, так что я первым делом узнал. И про бутылку эту я до этого кое-что слышал, ещё тогда подумал, что вещь ценная, может пригодиться. Вот так и получилось, что заранее её припас на всякий случай. Удивительно удачно получилось. Ты пей-пей, не отвлекайся. Давай-ка я тебе помогу, еле голову держишь.
Вкус у содержимого оказался отвратительным и что самое скверное, никакого облегчения я не ощутил:
– Где Аммо Раллес? Почему он не здесь? – решил я сменить тему, осознав, наконец, что подробную историю с появлением лекарства Бяка излагать категорически не желает.
– Так он со своими в лагере корпуса устроился. Миссия теперь совсем пустая, все давно там, тут только охрана, да некоторые твои персты.
– А чего так?
– Да быдло всякое бунтует. Разве сам не видел, что у них в посаде творится? Там людей просто так убивают и всё воруют. Как метлой сметают, вообще всё, ничего другим не оставляют, – с особым осуждением акцентировал Бяка. – Я вот коней твоих закрыл от греха на хитрый замок, и двух наших оболтусов приставил охранять. Ворья столько вокруг, что даже в нашей конюшне сведут мигом. В самом городе тоже всякое случается. Слыхал новости? Некоторые местные олухи решили во всех своих бедах северян обвинять. То есть нас. Орут, что мы воду травим. Ну разве не полные дураки? Травим, конечно, но ведь не совсем мы, и к тому же это для пользы дела. То есть для их же пользы. Но дуракам не понять. Тут и раньше порядка особо не было, а сейчас вообще страх сплошной. Вот господин Аммо Раллес посмотрел на это воровство, и решил у наших военных беспорядки переждать.
Голова соображала скверно, но всё же за некоторые слова Бяки удалось зацепиться краешком сознания.
– Не понял про воду… В каком смысле травим?
– Ну они орут, что мы её травим.
– Да это я понял. Я не понял, что ты имел в виду, когда сказал, что мы действительно травим. То есть, не совсем мы. Хаос! Бяка, да я ничего не понял!
– Так я как есть, всё сказал.
– Дружище, давай как-нибудь попроще. Чтобы и дурак понял. Что ты имеешь ввиду?
– Да это всё наёмник твой. Фат, который Буйвол. Ты его в северных пустошах поймал. Он из шайки, которая на вас там напала. Помнишь такого? Телохранитель мага.
– Конечно, помню. И какая же связь между ним и отравленной водой?
– Самая прямая. Ты разве забыл, как разрешил ему народ набирать где угодно. Вот он и набрал. В основном по тюрьмам, где ж ещё набирать людей в стране, где все только и делают, что воруют. И когда этот твой Буйвол узнал, что ты неизвестно где пропадаешь, тут же отправил этих бандитов травить колодцы на пути армий Тхата. Некоторые считают, что это неблагородно, а по мне так нормально. Лошадям и людям вода нужна, а тут, похоже, её тоже воруют, мало очень, всего-то две тощие речушки, такие у нас на севере ручьями называют. Без колодцев Тхату по этим канавам идти придётся, и удаляться от них они не смогут. Значит, резать везде всех подряд не получится. Местным главное к рекам не приближаться, и не убьют. Получается, это Буйвол так о них заботится. Но они почему-то недовольны. Что с этих болванов взять? Одни идиоты.
– То есть, получается, он без приказа объявил войну колодцам?
– Так а кто ему приказать может? Он ведь на тебя работает, а ты пропал. Вот и творит, что хочет. Сказал, что деньги ему платят не для того, чтобы он в городе сидел и дожидался пропавшего нанимателя. Тхат, мол, ждать не станет. Очень даже порядочное поведение для наёмника без рекомендаций, который, между прочим, не так давно тебя убить пытался. Кстати, он тебе оставил здоровенную кочергу. Ну этот… как его… вульж. Сделал у какого-то кузнеца. Сказал, что это подарок. Мол, тебе такая корявая хреновина нужна зачем-то.
Да уж, инициативный оказался. С одной стороны, правильное поведение, с другой, как бы лишние проблемы не создал.
Ну да ладно, идея с колодцами, возможно, не пустая, так что отложим вопрос на потом.
Куда более срочных вопросов хватает.
– Бяка, Камай вернулся?
– Да, уже три дня, как здесь. Очень за тебя волнуется. Всё время отряды отправляет на южную сторону, те дожидаются тебя под городом.
– Что-то я их не видел…
– Да там тех отрядов почти и нет. К тому же им постоянно с бунтовщиками драться приходится. Отвлекает это сильно.
– А где сам Камай?
– То тебя ищет, то в лагере возле своих. Почти все его люди в лазарете военном лежат. Некоторые очень сильно изранены, некоторые не сильно, но лазарет почти всем не помешает.
– И сколько с ним людей осталось?
Бяка пожал плечами:
– Точно не могу сказать, они всё идут и идут. Последние позавчера появились. Может ещё кто добирается, откуда мне знать. Всего десятков шесть должно быть. Наверное.
Да уж… нерадостно… И так войска личного, считай, нет, а тут и трети жалкого его подобия лишился. И это за всего-то один непродолжительный поход. А ведь в каждого бойца целое состояние вбухано, если перевести потраченные на их развитие трофеи в деньги.
Да Хаос с ними, с деньгами да трофеями, мне-то чего их жалеть. Время, будь оно проклято, вот что ни за какие средства не купишь. ПОРЯДОК не позволяет развиваться молниеносно, следовательно, быстро сильных бойцов на замену подготовить невозможно.
И это без учёта того, что кого зря Камай в дружину не привлекает. Отбор у него строжайший, после чего каждый новобранец проходит через продолжительный «курс молодого бойца».
Пожалуй, насчёт этой строгости придётся с ним пообщаться. Качество, конечно, немаловажно, но важно и количество. И об этом следовало подумать раньше.
Хотя чего тут жалеть о том, что мог сделать, но не сделал… Там, на дальнем севере, длинных очередей из желающих не наблюдается, ведь населения всего ничего, а со стороны подтягивать народ непросто. Даже жертвуя качеством, он вряд ли бы пять сотен подготовить успел, а мне сейчас и пяти тысяч мало будет.
– А где Кими?
– Ну а где ей ещё быть? Тоже тебя ищет, с людьми Камая. Бунтовщики при её виде разбегаются с криками. Запугала.
Дверь распахнулась с такой силой, что створки разлетелись на всю ширину, и затрещали, пытаясь вывернуть петли. Дорс, ворвавшись в комнату, на ходу воскликнул:
– Один из них должен быть моим! Должен! Хотя бы один! Назови цену! Цену! Любую цену!
– Ты о чём? – удивился я, совершенно не понимая, к чему эти слова.
– Как это о чём?! – удивился Дорс. – Конечно же о них, о чём же ещё?!
– Это он о лошадях, – подсказал Бяка.
Но мне его подсказка ничем не помогла.
Зачем ему мои кони понадобились?
Да ещё и по любой цене.
– А ты что тут делаешь, упырь бледный?! – рявкнул Дорс. – Вечно подслушиваешь и подсматриваешь.
– Я, пожалуй, пойду, дела у меня, – Бяка подозрительно быстро и покладисто прошмыгнул к двери.
Не иначе и у Дорса что-то спёр, вот и опасается перед здоровяком маячить.
– У тебя что, своих лошадей не осталось? – без интереса спросил я, прислушиваясь к внутренним ощущениям.
Мне кажется, или действительно слабость отступает, а онемение сменяется неприятным покалыванием. Похоже на то, что случается, когда начинаешь шевелить онемевшей конечностью.
– Ну ты сказал! – с непередаваемой интонацией чуть ли не прокричал Дорс. – Да при чём тут мои никчемные клячи?! Ты вообще не понимаешь, что у тебя за кони?! Где твои глаза, Чак?!
В лошадях я, откровенно говоря, разбирался слабо. Не слишком часто приходилось иметь с ними дело. Да, мне известно, что одна от другой по цене и функционалу может отличаться так же, как старая детская педальная машинка от навороченного современного гоночного кара. Но это больше поверхностные теоретические познания, тема для меня неинтересная, глубоко в неё не вдавался. Ходит бодро, не болеет и не капризничает, но при этом без родословной длинной? Ну и отлично, больше мне и не требуется.
Но наслышан, что некоторые аристократы больше коней своих ценят и лелеют, чем детей родных. Ради лошадей интриговали, устраивали кровную вражду и даже войны между государствами, тратили огромные состояния. Что-то вроде особой мании коллекционирования для высшего света. Для многих прям цель в жизни устроить выезд на невиданно-редком и дорогущем скакуне.
Похоже здоровяк подвержен той же слабости. И, получается, трофейные лошади далеко не из простых. Хотя это для меня не новость, при всей своей неграмотности в этом вопросе я сразу понял, что скакуны что надо. Тем более тогда, поначалу, соображал неплохо. Знакомство с Бякой даром не прошло, несмотря на проблемы со здоровьем не забыл подумать о добыче. И доспехи с убитого южанина стащил, и коней бросать не стал. Животные умные, за мной двигались послушно. Смутно помнится, что даже прорываться через посад помогали, разгоняя всех перед собой не только копытами, а и мощнейшими укусами, после которых можно за минуту-другую истечь кровью от чудовищных ран. Тут вам не земные скакуны, они лишь похожи на них, отличий хватает.
В том числе опасных.
Если затуманенный мозг не обманывает, трофейных лошадей у меня три. Я не собственник-коллекционер, так что не жаль одну отдать Дорсу. Он, конечно, не сказать, что друг, и вообще человек не самый лучший, но, как-никак, мы сейчас в одной лодке, поощрить соратника не грех.
Однако разбрасываться трофеями по первой просьбе будет неправильно. Если я ничего не потерял на последнем участке пути, у меня три прекрасных коня, а желающих, при местной нездоровой моде на скакунов, может оказаться куда больше.
К тому же Дорс никогда прежде повышенного интереса к этой теме не выказывал. Не мешает разобраться, почему именно сейчас так возбудился.
Жаль Бяка удрал. У этого пройдохи за секунду можно выяснить и цену таких скакунов, и доступность. Он ведь ещё до демарша Дорса пару слов о них сказал, как раз на тему повышенной ценности. Даже охрану приставил, пару своих доверенных обормотов.
– Дорс, а чего это тебя вдруг на коней потянуло?
– Меня? Вдруг? Чак!.. То есть, прости, господин Гедар, ты что, разве не знаешь, что это за кони? Да это вообще не кони, это же чистокровные окты. Таких выращивают только в Седии, и даже там на них очередь из желающих. А достаются они не всем, очередь почти не движется. У нас на всю империю лишь один такой скакун, и принадлежит он самому императору. Посольство южан подарило лет пятнадцать назад, когда договаривались о мирном проходе через проливы. Причём это мерин рядовой, то есть статью не вышел, и потомство от него не получишь. А жаль, ведь даже за полукровок наши передерутся.
