– И со сливками?
– А можно и со сливками.
Помощница хихикает и выходит за дверь, а Попов заваливается в кресло. По нам и не скажешь, что мы одноклассники, у Андрея отличная генетика – в свои сорок он выглядит максимум на тридцать: светлые, уложенные набок волосы, мальчишеское лицо и стройная фигура, едва оскверненная намечающимся пивным животиком.
– Ты правда думаешь, что это мы шоколад в Краснодар отправили, Рик?..
– Я вообще об этом не думаю, Андрей, – страшно раздражаюсь, пытаясь дозвониться до Леона. – И я просила тебя на дивизиональных встречах называть меня по имени-отчеству. Ты ведь знаешь, как я отношусь к панибратству в компании? Строгая субординация – один из обязательных пунктов регламента для сотрудников «Агата».
– Прости, Федерика Теодоровна. Я все время забываю. Чего ты дерганная такая?
– Крестник твой трубку не берет! – психую.
Ставлю номер на автодозвон.
– Может, на танцах?
– Танцы отменили, тренер мне звонила, у них там что-то с канализацией.
– Побединский?.. – приподнимает брови.
– Не знаю, – страх заполняет разум. – Надо что-то решать. С Машей еще душа не на месте.
– А что с охранным агентством? Ты им звонила?
– Звонила. И даже встретилась. Одного сотрудника они нам не предоставят, будут посменно отправлять. А это каждый день новый человек в доме, меня такое не устраивает.
– А тот мент бывший?
– Владислав… Я навела справки, отзываются о нем хорошо. Да что там хорошо, отлично. Просто герой с суперсилой.
– Я бы не стал с ним связываться, – морщится Андрей. – Они все отбитые на голову, это бывшие вояки. Чуть что – сразу за ножи или оружие помощнее хватаются.
– Скажешь тоже, – задумываюсь. – Он, конечно, хамоватый, но и я не консерватория, знаешь ли. Ответить могу.
Снова хватаю телефон и, услышав в трубке голос, сразу набрасываюсь:
– Где ты был?.. Я два часа тебе звоню, танцы отменили. Только не ври, что ты был там…
– Эм…
– Ой, – краснею, отводя телефон от уха и рассматривая надпись «Владислав Отец». – Простите.
– Я так понимаю, это вы с беспроблемным разговаривали. Ну с тем, который у вас взрослый?
– Вы позвонили скабрезничать?
– Что такое «скабрезничать»?
– Издеваться.
– Издеваться?..
– Послушайте… Вы… – не выдерживаю.
– Да не хочу я над вами издеваться, – сердится он. – Я позвонил сказать, что согласен на ваше предложение.
– Согласны?
– Согласен.
– Почему вы за мной все повторяете? – вскакиваю с места и взглядом прошу Андрея выйти.
Он кивает и тут же скрывается за дверью.
Я отчего-то нервничаю. Натягиваю туфли и снова сажусь за стол.
– Так что там с вашим предложением?.. Еще актуально? – хрипловато интересуется Владислав.
– Актуально.
– Охранять ваш дом за пятьсот тысяч? Я готов.
– Хорошо, – закусываю губу, понимая, что с суммой погорячилась, но тут же придумываю выход из положения. – В таком случае мои юристы подготовят трудовой договор.
– Не стоит. Давайте без этих формальностей.
– Трудовой договор защищает обе стороны, – настаиваю. – Мы пропишем ваши реквизиты и договоримся о графике работы. Кроме того, необходимо будет согласовать штрафные санкции.
– Это еще что такое?..
– На всякий случай, – успокаиваю.
– Тогда ладно…
– В общем, давайте завтра в шесть, Владислав, – сверяюсь с ежедневником. – Подъезжайте сразу к нам. Адрес я вам отправлю…
Глава 5. Федерика
«Готовка – определенно мое, особенно пэпэшная (ПП, правильное питание – прим.авт)», – размышляю, кружа по светленькой кухне, напичканной всевозможными гаджетами.
– Алиса, включи чайник и нагрей духовку до двухсот двадцати градусов.
– Будет сделано.
Подготовив тесто на бездрожжевые пирожки со шпинатом, принимаюсь за пирог без яиц и сахара. И такое чудо бывает. Уловив еле заметную тень за окном, будто бы гуляющую в саду, всячески себя успокаиваю:
– Федя, мало ли, мерещится уже. Целый день в мониторе…
Тем не менее тревожность только нарастает.
В доме я одна. Уличные металлические ворота закрыты на брелок, дверь в дом – тоже заперта.
Слышится тихий скрип.
– Господи, – резко подскакиваю, когда дверь, ведущая из кухни на веранду и в сад, открывается. – Вы в своем уме? – берусь за сердце и часто дышу.
Солдафон.
– Здравия желаю, – кивает и улыбается.
У него во рту… зубочистка.
М-да.
Рассматриваю высокую, статную фигуру. В офисе он казался гораздо мельче.
Моя кухня, мой оплот чистоты и женственности Владу Отцу явно не по размеру. Он здесь как слон в посудной лавке. Не к месту.
– Безопасность у вас на нуле, – цокает и перекатывает зубочистку на другую сторону.
– Что значит на нуле?..
– То и значит. Техническая калитка открыта. Дверь в дом тоже… – оборачивается. – Вы будто новости не смотрите. Людей убивают, грабят.
– Я работаю, – страшно оскорбляюсь. – Меня совершенно некогда убивать и грабить. Грабителям и убийцам придется записаться в очередь на следующий квартал.
– Ну-ну… Трудоголик, значит-с.
Он улыбается.
Впервые по-доброму, без сарказма.
Это обезоруживает.
– Да, – поправляю волосы. – Приходится много работать.
– Ясно, – Влад, вздохнув, раскрывает полы кожаной косухи и упирает ладони в пояс все тех же синих джинсов. Футболку он сменил на темно-синюю рубашку. – Все равно исправим, калитку надо заварить или замок сообразить. Это не дело… Бардак!.. – достает зубочистку.
– Хорошо, делайте как знаете, – закатываю глаза, вытирая руки салфеткой. – Идите за мной.
Выходя из кухни, быстро осматриваю себя. Белая удлиненная рубашка и голубые скинни. Да, немодные, но для дома в самый раз. И вообще, ну не понимаю я эту моду на балахоны. Мне нравится, когда… в облипочку. Главное, чтобы не целлюлит, а я им не страдаю.
– Черт, – останавливаюсь.
Мужское тело впечатывается в меня сзади.
Отскакиваю.
– Алиса, выключи духовку и свет.
– Хорошо. Будет сделано.
Холодно улыбнувшись, отправляюсь дальше.
– Это наша гостиная, – попутно решаю сделать небольшую экскурсию по первому этажу.
– А здесь?
– Это… детская гардеробная. Дверь лучше не открывать, – пугаюсь, когда он берется за ручку. – У меня давление поднимается, когда я вижу, что там творится.
Кивает. Идет дальше.
– А это?..
– Кошка, – вздыхаю, глядя на изодранный диван в просторной прихожей и лежащую на нем беременяшку. – Каринка.
– Она…
– Не спрашивайте, – поднимаю руки. – Каждые три месяца таскает…
– Так может… – Влад ставит один кулак на второй и будто тряпку выжимает.
Если бы все было так просто… Давно бы что можно отжала.
– Моя средняя дочь – зоозащитник, – объясняю. – Стерилизацию делать запрещает, котят раздает сама. Вы бы лучше… вредителя нашли. Буду благодарна.
– В смысле…
– В смысле осеменителя… – исправляюсь.
– Нормальные у вас синонимы.
– Уж какие есть, – развожу руками. – Опыт во всех смыслах негативный.
На правой руке поблескивает кольцо. Прячу.
В кабинете тихо и свежо. Первым делом закрываю окно и сажусь в мягкое кресло.
– Вот, Владислав. Это документы, которые подготовили мои юристы. Ознакомьтесь, пожалуйста, внимательно.
Пока он спокойно листает договор, украдкой проверяю свой внешний вид. Слишком уж я отвыкла от постоянного присутствия мужчины в доме.
Застегиваю верхнюю пуговицу на рубашке и раздумываю: не слишком ли откровенно под ней смотрится грудь без бюстгальтера? Это, знаете ли, после тройного грудного вскармливания то еще зрелище. Не в смысле, что не для слабонервных, но и каждому первому бы не показала.
