Что?
– И скоро ты его сделаешь.
Я в ступоре. Смотрю на него и не могу поверить в услышанное. От ненависти до любви? Он серьезно думает, что я могу в него влюбиться?
Этот самовлюбленный, наглый, невыносимый…
– Никогда, – шиплю я сквозь зубы. – Слышишь? НИКОГДА!
Максим пожимает плечами:
– Посмотрим.
И направляется к лестнице.
Все.
Он уходит.
Просто уходит как ни в чем не бывало.
Стою посреди лестничной площадки, сжимаю кулаки до боли, смотрю ему вслед. Хочется догнать. Хочется схватить его за шиворот, затащить обратно и объяснить, что значит слово «нет».
Хочется разорвать его на мелкие кусочки.
– Орловский! – кричу я ему вслед.
Он останавливается на повороте лестницы и оборачивается:
– Да?
– Если ты еще раз появишься здесь, я вызову полицию!
Максим ухмыляется:
– За что? За то, что принес подарки пожилой женщине?
Сволочь. Он прав. Формально он не сделал ничего криминального. Обманул бабушку, подарил продукты, попил чаю. Полиция только посмеялась бы.
– Найду за что, – мрачно говорю я.
– Удачи, – отвечает он и исчезает за поворотом.
Слушаю звуки его шагов, эхо которых отражается от стен подъезда, и понимаю: это еще не конец.
Это только начало.
Максим Орловский объявил мне войну.
Что ж.
Посмотрим, кто кого.
Глава 9
Сажусь за руль и захлопываю дверь с такой силой, словно хочу оторвать ее к чертовой матери.
Маленькая стерва.
Завожу двигатель – «Мерседес» рычит, готовый сорваться с места и унести меня подальше от этой чертовой хрущевки. Но руки дрожат на руле. От злости. От чистой, концентрированной ярости.
«НЕНАВИЖУ!»
Ее голос до сих пор звенит у меня в ушах. Полный отчаянной злобы, истеричных ноток, неподдельной ненависти. За что, блин? За то, что принес подарки ее бабушке? За то, что попытался помочь?
За то, что соврал.
Да, соврал. Ну и что? Разве это заслуживает такой реакции? Разве это повод кричать на меня, как на последнего придурка?
«Псих! Сталкер! Маньяк!»
Жму на газ – машина рывком срывается с места. В зеркале заднего вида вижу дом. Где-то там, в одной из квартир, сидит бабушка и расстраивается из-за поведения внучки.
Бабушка мне понравилась.
Искренняя, добрая, гостеприимная. За полчаса разговора я узнал об их жизни больше, чем за месяц наблюдений. И она мне доверяла. Угощала чаем, рассказывала о Дашеньке, гордилась внучкой.
А внучка устроила мне скандал.
«Незваные гости» – так она меня назвала. При бабушке. При женщине, которая всю жизнь учила внучку быть воспитанной.
Хамка.
Еду по и думаю: что я вообще там делал? Зачем поехал? Ради чего устроил весь этот спектакль с «социальной помощью»?
Ради нее.
Ради возможности увидеть, как она живет. Узнать ее получше. Помочь ей.
В ответ я услышал крики, обвинения в сталкинге и угрозы вызвать полицию.
«Если ты еще раз появишься здесь, я вызову полицию!»
За что? За то, что купил продукты? За то, что пил чай с ее бабушкой? Формально я не сделал ничего криминального.
Но по ее реакции можно подумать, что я убийца.
Звонит телефон – на экране высвечивается имя Данилы. Принимаю вызов, включаю громкую связь.
– Братан! – голос друга разносится по салону машины. – Как дела? Как твоя принцесса?
Принцесса. Видел бы он, как эта «принцесса» орала на меня посреди подъезда.
– Отвратительно, – честно отвечаю я.
– Ого. Настолько плохо? Что случилось?
Что случилось? А то, что я попытался быть хорошим парнем и получил за это по зубам.
– Она возненавидела меня еще сильнее.
– Серьезно? – в голосе Данилы слышится плохо скрываемое веселье. – И что же ты такого натворил?
Натворил. Как будто я какой-то преступник.
– Приехал к ней домой. Принес подарки бабушке. Попил чаю.
– И?
– И она устроила мне разнос. Назвала сталкером и пообещала вызвать полицию, если я еще раз появлюсь.
Тишина на том конце провода.
Затем Данил начинает смеяться. Заливисто, от души, так что у меня закладывает уши.
– Данил, заткнись.
– Братан, – он пытается взять себя в руки, – ты приехал к девушке домой? Без приглашения? К девушке, которая тебя уже публично опозорила?
Ну когда он так говорит, это действительно звучит странно.
– Я хотел помочь.
– Помочь? – снова смех. – Макс, это называется преследование. Классический сталкинг.
Сталкинг. Все меня сталкером называют. И что такого в том, что я хочу узнать девушку лучше?
– Данил, я не сталкер. Я просто…
– Просто выяснил ее адрес, приехал к ней домой, обманул бабушку и решил, что этим завоюешь ее сердце?
Вот когда он так формулирует…
– Я не обманывал! – защищаюсь. – Я действительно хотел помочь!
– Макс, – голос Данилы становится серьезнее, – ты понимаешь, что делаешь? Она же не дура. Она прекрасно знает, кто ты такой. И когда она видит, что наследник империи Орловских явился к ней в гости под видом социального работника…
– Откуда ей знать про империю? – перебиваю я. – Может, она и не в курсе.
– Макс, на дворе двадцать первый век. Все гуглят всех. Особенно после того, как ты подарил ей огромный букет.
Гугли. Да, наверное, она меня загуглила. Узнала, кто я такой, сколько стою. И поэтому так разозлилась?
– Слушай, а может, она злится не из-за денег? – размышляю вслух. – Может, дело в другом?
– В чем же?
В том, что я ей нравлюсь.
Мысль приходит неожиданно, но сразу кажется правильной. А что, если вся эта ненависть – просто защитная реакция? Что, если она боится признать, что я ей небезразличен?
– Макс? – голос Данила прерывает размышления. – Ты здесь?
– Данил, а что, если она просто боится?
– Чего боится?
– Меня. Нас. Того, что между нами может что-то быть.
Снова смех.
– Братан, она тебя ненавидит. Это не страх, это искренняя антипатия.
Нет.
Я видел ее глаза. Когда она кричала на меня в подъезде, когда тыкала пальцем мне в грудь, когда обещала вызвать полицию. В них горел огонь. Настоящий, живой огонь.
А равнодушные люди не горят.
– Данил, поверь мне. Эта девчонка неравнодушна ко мне.
– Ну да, она к тебе неравнодушна. Она тебя терпеть не может.
– Послушай, – не сдаюсь я, – от ненависти до любви один шаг. Это же классика.
– Это классика плохих романов, – сухо замечает Данил. – В реальной жизни путь от ненависти до любви лежит через психотерапию.
Второй звонок.
На экране появляется имя: Маргарита. Одна из девушек, с которыми я встречался пару месяцев назад. Точнее, одна из тех, кто думал, что мы встречаемся.
Сбрасываю.
– Кто звонил? – спрашивает Данил.
