— Пристегнись, малышка, — азартно выпаливает Дима, поворачивая ключ в зажигании. — Будет весело.
Глава 14
Элла
Мы летим.
Не едем — именно летим. Рев мотора сливается с грохотом в ушах, сердце бьется где-то в горле, пальцы вцепились в ручку над дверью так, что белеют костяшки.
Я зажмуриваюсь, потому что не могу на это смотреть. Кажется, если открою глаза — мы просто сгорим в этом чертовом металле.
— Держись, кошечка! — орет Дима, и в его голосе слишком много веселья. Это реально пугает.
Адреналин забирается иголками под кожу. Дышать тяжело. Все тело напряжено до предела.
Вдруг машина резко дергается — поворот! Меня швыряет вбок, и я, забыв дышать, распахиваю глаза.
Мамочки мои родненькие…
И тут вижу. Справа от нас — черная спортивная машина. Чернов. Лицо его сосредоточено, взгляд — хищный, а руки на руле — уверенные, точно он родился в этом автомобиле.
Мы едем вровень.
— О нет… — шепчу я.
— Держись! — кричит Дима, и резко выкручивает руль.
Машина дергается. Мы подрезаем Макса. Секунда — и я вижу, как его тачка резко тормозит, чтобы не влететь в нас.
— Господи! — вскрикиваю.
Сердце, кажется, бьется уже где-то в пятках.
Я еще слишком молода, чтобы умирать, черт возьми!
Дима ржет. Не просто смеется — ржет, как псих, у которого совсем слетела крыша.
— ВЫКУСИ, УБЛЮДОК! — орет он в сторону Чернова и давит на газ.
Мы вырываемся вперед. Люди на обочинах ревут от восторга, кто-то машет руками, кто-то снимает на телефон. Мне плевать. Я хочу только одного — чтобы это закончилось.
В зеркало заднего вида я вижу, как черная машина снова приближается. Макс мчится за нами, точно тень. Стремительный. Неумолимый.
— Блять! — шипит Дима. — Не так быстро, козел.
Он начинает ловко вилять, пытаясь помешать, но Чернов — чертов маньяк вождения. Вжимается в поворот, срезает угол, буквально прилипает к нашему боку, а потом — РЫВОК.
И он впереди.
— Мразь! — орет Дима, ударяя по рулю.
Мы проезжаем финиш уже вторыми. Толпа ревет. Кто-то кричит имя Чернова, кто-то аплодирует, кто-то свистит. Но мне — все равно. Я до сих пор не могу дышать.
Дима злой. Машина резко тормозит, и я врезаюсь в ремень грудью, вскрикивая.
Вышла, блин, в магазин!
Макс вылетает из своей тачки, точно ураган. Лицо перекошено от ярости, глаза сверкают молниями, челюсти сжаты так, что скулы будто вырублены из мрамора. Люди вокруг расступаются — инстинктивно. Даже толпа пьяных зрителей понимает: сейчас будет взрыв.
Он одним движением распахивает дверь нашей машины, наклоняется внутрь — и выдирает Диму за шиворот, точно мешок с мусором.
— Ты че, сука?! — рявкает, буквально впечатав того в бочину машины.
Толпа замирает. Кто-то ахает.
Дима хохочет, хотя пальцы у него вцепились в руки Макса. Пытается освободиться.
— Воу-воу! Полегче, братан! Это всего лишь прикол! Считай, подарок тебе в руки подогнал!
— Какой нахуй прикол?! — рычит Макс, встряхивая его так, что у Димы шея чуть не скручивается. — Ты совсем в край ебанулся? Ты чуть себя не угробил! И нас заодно!
Я, наконец, прихожу в себя. Выдергиваю ремень безопасности и вылезаю из машины, чувствуя легкое головокружение. Колени подгибаются, и меня всю буквально трясет от пережитого стресса.
— Переживаешь за свою подружку? — ухмыляется Дима, тяжело дыша. — Чернов, ты что, втюрился?
Это звучит как вызов. Как провокация.
Чернов от злости едва не трещит по швам. От него реально идет жар — такой, что воздух в радиусе метра, кажется, дрожит.
— Из-за вас, дебилоидов, сидеть не намерен, — шипит сквозь зубы и с яростью отталкивает Диму от машины.
Затем его взгляд резко поворачивается ко мне.
— А ты какого хрена туда села?! — сердито цедит.
— Я… Я-я не… не… — лепечу, совершенно теряясь под его напором.
Я и правда не хотела! Но… они затащили, заперли, у меня не было выбора, черт побери!
Макс делает шаг ко мне, резко, как будто сейчас и мне достанется.
— Приключений на жопу захотелось?!
Я открываю рот, чтобы хоть как-то оправдаться, но в горле — сухо. Ком. Слов не найти.
— Села в мою машину. Быстро, — приказывает. Голос — безапелляционный. Жесткий.
Я не двигаюсь. Стою, как вкопанная. Как будто ноги приросли к земле.
Макс делает шаг ближе. Его тон опускается — становится еще опаснее:
— Я сказал — СЕЛА. Быстро.
Рефлекторно киваю. Разворачиваюсь и иду к его машине. Спина будто горит от взглядов — Макса, Димы, всех.
Открываю дверь. Сажусь.
Хлопок двери звучит, как приговор.
В машине тихо.
Настолько тихо, что я слышу, как бешено стучит мое сердце. Гул гонки стих, шум толпы теперь будто где-то очень далеко.
Проходит несколько минут, прежде чем Макс открывает дверь и плюхается на водительское сиденье.
Он медленно поворачивает голову на меня. Глаза прищурены. Челюсть сведена. В воздухе напряжение — хоть ножом режь.
— Серебрянская, — произносит ледяным тоном. — Ты же вроде умная. Так какого хрена, объясни мне, ты поступаешь как тупая овца?
Я дергаюсь, точно он ударил меня. Не физически — словами. Хлестко. Без пощады.
— Я не хотела! — выпаливаю, едва сдерживая дрожь. — Твои дружки-долбанутые затолкали меня в машину!
Макс резко выдыхает, будто не верит ни единому слову.
— А написать мне не судьба была?! — рявкает, оборачиваясь ко мне всем телом. — Или ты решила, что весело будет с ними покататься?!
— Они забрали мой телефон! — выкрикиваю, голос срывается. — Понятно тебе?! Забрали!
Он замирает.
Лицо каменное. Ни единой эмоции. Только жгучая тишина.
— Кто? — глухо спрашивает, не мигая.
Я шмыгаю носом, утирая ладонью слезы, которые уже подступили к глазам от всего этого кошмара.
— Ростова, — выдыхаю. — Она выхватила мой телефон и закинула в бардачок.
Макс коротко кивает. Потом резко, молча открывает дверь и вываливается из машины, громко хлопая дверью.
Я вздрагиваю от этого звука, сжимаюсь в кресле и наконец позволяю себе опустить голову, закрыв лицо ладонями.
Боже, это просто какой-то театр абсурда!
Глава 15
Макс
Я в ахуе с этой жизни. Клянусь, этот конченный у меня в один день допросится! Таких пиздов раздам, что забудет про свои «приколы» вместе со своим именем.
Бесит. Еще и эта — сидит, моргает своим невинными глазами! Как будто вчера родилась, ей богу!
Впрочем, это ж Серебрянская. Девочка-пай, мамина радость и папина гордость. Она в такие места, как нелегальные гонки, не ходит.
Клянусь, когда я ее увидел, то подумал, что глюки. А это, отказывается, Соколовского «приколы». Мудачье.
Проблема в том, что мы очень тесно с Димоном связаны. Кровно, в буквальном смысле. Он — мой двоюродный брат. И только по этой досадной причине я не впечатал его мордой в капот.
И снова эта Серебрянская. В нужное время. В нужном месте.
Я рассекаю через толпу в поисках Ростовой, когда замечаю блондинку в компании таких же туповатых прилипал, как и она сама. Я с ней переспал всего несколько раз, а избавиться уже несколько месяцев не могу.
Ростова смеется, накручивает волосы на палец, красуется, как будто ничего не случилось. Нагадила и свалила.
Я подхожу вплотную и резко разворачиваю ее к себе за плечо. Девушка вскидывает на меня глаза — накрашенные, довольные, абсолютно отбитые.
— Телефон где? — рявкаю. Глухо. Без эмоций.
— Какой телефон, масик? — пропевает, слащаво улыбаясь. — Зачем тебе он, когда есть я?
Скулы сводит от этого бездарного кокетства. Она серьезно думает, что на это можно клюнуть дважды?
— Тебе понравился наш сюрприз?
Ах ты, дрянь!
Я резко поднимаю руку и сжимаю ее лицо — пальцы впиваются в щеки, как тиски.
— Послушай, ты… — шиплю прямо в лицо. — Еще раз я увижу, что ты доебываешься до Серебрянской — я тебя в пыль сотру.
Ростова пытается вырваться, но я держу крепко.
— Ты делаешь мне больно… — сипит. — Перестань!
— А сделаю еще больнее, — рычу, чувствуя, как напрягается каждая мышца. — Телефон. Где, я спрашиваю?
Она всхлипывает, по-настоящему. Но мне плевать.
— В бардачке у Соколовского… — выдыхает, как будто сдается.
Я резко отпускаю. Девушка хватается за лицо, отшатнувшись, глаза полные слез — скорее от обиды, чем боли.
Не до нее.
Я уже осматриваю трассу. Где эта чертова тачка?
Ее еет.
