Киваю, заставляя себя улыбнуться.
– Хорошо, мам, – голос звучит ровно, но внутри у меня ураган.
Она не должна ничего заподозрить.Не дожидаясь вопросов, разворачиваюсь и выхожу. Но вместо того, чтобы идти переодеваться, ступаю на лестницу.
Шаг.
Еще шаг.
Каждый подъем – как удар сердца.
Второй этаж. Тяжелая деревянная дверь.
Первая слева.
Глубоко вздыхаю, сжимаю пальцы в кулак и толкаю дверь.
Максим уже ждет.
Он стоит, опираясь о край стола, и пьет что-то прямо из бутылки. Надеюсь, не кровь девственниц. С него станется.
Когда замечает меня, медленно облизывает губы и, не торопясь, манит пальцем.
– Давай же, блондиночка.
Храбро подхожу.
Нельзя показывать страх. Нельзя.
Макс опускает бутылку, оценивающе скользя по мне жадным взглядом.
– Люблю сзади, – произносит лениво, но глаза блестят опасным азартом. – Но у тебя такая милая мордашка… Дам выбрать. Как ты хочешь?
О, сейчас я покажу «как»! На всю жизнь запомнит!
Я молча хватаюсь за его ремень. Макс хмыкает, развеселившись.
– А с тобой интересно…
Дергаю ремень, расстегивая пряжку. Пуговица. Щелк. Ширинка.
Р-р-раз.
Оттягиваю резинку боксеров.
Подонок ждет, довольно ухмыляясь.
И в этот момент я резко достаю банку перца и высыпаю ему прямо в трусы.
– Вот, как я хочу! – мстительно шиплю.
Глава 2
Элла
Чернов резко хватается за пах, скрипя зубами, из его горла срываются звериные ругательства.
– Блядсво! Ты совсем ёбу дала? – рычит, прыгая на месте, пытаясь избавиться от жжения.
Его глаза, еще секунду назад лениво-развлекающиеся, теперь горят праведным бешенством. Чернов смотрит на меня так, будто размышляет над тем, в каких пакетах будет вывозить меня по частям.
И если я прямо сейчас не дам деру, то скорее всего в черных.
Пячусь к двери, сжимая баночку перца так, что ногти впиваются в металл.
Собрав остатки мужества, я выпрямляюсь, приподнимаю подбородок и с вызовом бросаю:
– Достаточно тебе извинений, Чернов? Или еще добавить?
Господи, почему я не могу заткнуться вовремя? Клянусь богом, если бы я жила несколькими веками раньше, мне бы отрезали язык.
Он замирает на секунду, тяжело дышит, а потом медленно выпрямляется. По его лицу растекается пугающе спокойное выражение.
– Ты че, блондиночка, пилюлю смелости сожрала? В себя сильно поверила?
Я цепенею от страха. От того, что нахожусь в одной комнате с этим невменяемым животным, который плевать хотел на общественные нормы и правила. Стараюсь не выказывать волнения, хотя на самом деле…
Проклятье, да у меня коленки дрожат!
Максим делает решительный шаг вперед. Но тут же морщиться. С гневным шипением резко сдергивает штаны, а следом и боксеры.
У меня глаза чуть из орбит не вылетают, когда я вижу… Кхм, его достоинство.
Черт побери! У этого придурка есть хоть какие-то рамки?
– Т-ты чего? – испуганно выдавливаю, чувствуя, как ком в горле сжимается.
Резко отвожу глаза. Знаю, что заливаюсь стыдливым румянцем. На моей белой коже это невозможно скрыть. Всего за пару секунд и я становлюсь красной, точно помидор.
– Ты мне за это заплатишь, – голос низкий, опасный, почти мурлычет, но от этого только страшнее.
Он псих! Столько денег у родителей, а он как будто с дома скорби сбежал!
Машинально хватаюсь за ручку двери. Чернов яростно сверкает глазами, очевидно, догадываясь, что я собираюсь удрать.
Бросается вперед, но я оказываюсь резвее. Резко выскакиваю за дверь, сильно хлопая ей, и тут же слышу сдавленный стон и разъяренный рык:
– Блять! Я убью тебя!
Упс, кажется, ему еще и по башке прилетело.
Господи, надеюсь, его родители не попадут на меня в суд за то, что я избила их чадо. Не говоря уже о том, что теперь мне нужно сделать все, чтобы не пересекаться с Черновым!
Абсолютно все! Иначе…
Да поможет мне Бог!
Срываюсь с места и несусь по лестнице вниз. Сердце колотится так, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.
Внизу меня тут же останавливает мама. Она смотрит на меня с недоумением, прищурив глаза.
– Ты почему еще не переоделась?
– Эм-м, в уборную ходила, – на ходу выдумываю и торопливо добавляю: – Пару минут, мамуль.
Не дожидаясь ответа, несусь в сторону комнаты для персонала. Захлопываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и пытаюсь отдышаться.
Все. Спокойно. Я в безопасности.
Через пару минут заставляю себя переодеться, натягиваю джинсы, свитер и выхожу, оглядываясь по сторонам. Сердце сжимается от страха: если он сейчас появится…
Но нет, Чернова нигде не видно.
Мама уже ждет меня у выхода. Она что-то говорит, но слова проходят мимо ушей. Я машинально киваю, следуя за ней, пока мы не оказываемся на улице. Затем мы садимся в машину.
И тут я буквально чувствую этот пронзительный взгляд. На моей коже даже волоски дыбом встают.
Мгновенно вскидываю голову.
Чернов.
Стоит на балконе второго этажа, прислонившись к перилам. Из одежды – только обернутое вокруг бедер черное полотенце. Лицо – мрачная маска, взгляд тяжелый, обжигающий.
Я сглатываю, сжимая руки в кулаки.
Господи, пожалуйста, пусть он найдет себе занятие. Потому что у меня стойкое ощущение, что я нажила себе неприятностей.
***
Понедельник, воистину, день тяжелый. Я изо всех сил стараюсь не заснуть.
Профессор бубнит что-то монотонное, не отрываясь от своих пожелтевших конспектов. В тетради каракули, в голове – пустота.
Честно говоря, выходные я провела в состоянии хронического стресса, поэтому сейчас не в состоянии переваривать информацию. Придется сидеть вечером или ночью, пытаясь вдолбить в голову материал.
А все из-за одного придурка! Чтоб ему воздалось по его пакостным делам!
С того вечера субботы я живу в тесной связи с паранойей. Как пришла в универ, оглядываюсь на каждом шагу, вскакиваю от любого резкого звука, каждый раз, когда в помещении становится слишком тихо, ловлю себя на том, что прислушиваюсь.
Не то чтобы я действительно думаю, что Чернов начет меня преследовать…
Однако мы учимся в одном университете. И волей-неволей наши пути могут пересечься.
Может, этот кретин перебесился? Может, я зря себя накручиваю?
Я даже начинаю в это верить, когда позади раздаются встревоженные и одновременно восторженные оханья девчонок.
Меня пробирает нехороший холодок.
Медленно поворачиваю голову к окну, и тут же отскакиваю, точно меня шандарахнуло током.
Вот же гадство!
Естественно, на стоянке стоит Чернов.
Точнее, стоит – это мягко сказано. Он медленно выбирается из своего навороченного черного коня – дорогого байка, который выглядит как воплощение греха на колесах.
Движения Макса ленивые, раскованные, вальяжные. Точно он прогуливается по своей личной территории, а не заходит в государственное учебное заведение.
– Смотри, Рита! Это же сам Чернов! – взволнованно шепчет одна из девчонок позади меня.
– Блин, он такой красавчик, – с придыханием вторит вторая.
– И не говори. А еще у него отец в мэры хочет баллотироваться, ты знала?
– Фигасе!
Вот же, курицы! И дался им этот Чернов, как собаке пятая нога! Извращенец чертов!
– Девушки! Вы где находитесь? – прерывает их галдеж профессор.
– Извините…
– Простите
Виновато шепчут одногруппницы, и пара продолжается.
Когда звучит звонок на перерыв, для меня это сигнал тревоги.
Резко вскакиваю с места, хватаю рюкзак и вылетаю из аудитории, не оглядываясь.
Главное, не пересечься с Черновым!
