Блять.
Скриплю зубами.
Что за нахер?
Нет, нужно точно написать какой-нибудь телке. Иначе у меня мозги задымятся.
Снова открываю контакты.
Марина? Нет, опять будет выносить мозг своими разговорами про отношения.
Лера? Скучная, как жизнь Серебрянской.
Алина?
Может, Алина.
Пишу: «Чем занимаешься?»
Жду.
Минуту. Две.
Ответ: «Скучаю»
Прочитав, довольно ухмыляюсь.
Рыбка попалась на крючок.
«Исправим»
Откинув телефон, встаю и топаю в душ.
Может, хоть на время выбью из головы вредную Серебрянскую. Пусть ищет принца, который будет молится на ее вишенку.
Глава 10
Элла
Суббота.
Что может быть лучше, чем ковыряться в земле по уши в грязи и листве? Да вообще ничего! Просто мечта.
Я раздраженно фыркаю, сдувая прядь с лица, и снова бросаю взгляд на «команду мечты», которую мне подогнал Чернов.
Десять человек. Десять. Качки, точно под копирку. Мозгов в совокупности – на одного, и то не факт. Плечи шире, чем двери в актовый зал, лбы натерты до блеска, а глаза блуждают исключительно по формам девчонок с соседнего участка.
Стероиды, видимо, давно заменили им серое вещество.
– Эй! – рявкаю, подходя ближе. – Вы почему стоите?
Один из них, особо самоуверенный, с усмешкой оборачивается ко мне:
– Перекур, пару минут, красотка.
Перекур? Они что, блин, издеваются?
– Вы же спортсмены! Какие еще перекуры?
Он пожимает плечами, будто это все объясняет, и продолжает облокачиваться на грабли, лениво разглядывая очередную девушку, проходящую мимо.
Я уже открываю рот, чтобы выдать возмущенн тираду, но вдруг замечаю, как у соседнего участка начинается какая-то суматоха.
Мигалки.
Камеры.
Мужики в черных костюмах, серьезные, как у прокурора на приеме.
– Что за… – шепчу себе под нос, двигаясь ближе.
Среди толпы журналистов с микрофонами и операторов с камерами, словно из ниоткуда, появляется… ректор. С граблями. В костюме. Широко улыбается на камеру, делает вид, что усердно сгребает листья.
– Да ладно?! – ошеломленно выдыхаю. – Пять минут назад его тут не было!
Это что вообще за цирк на выезде? Какого черта тут творится?
Секунду назад казалось, что сюрпризом дня стали мужики в костюмах и наш ректор с граблями. Но, как оказалось… жизнь готова подкинуть сюрприз покруче.
Из одной из черных машин – такая, знаете, председательского класса, с блестящей эмблемой и тонировкой под «денег-куры-не-клюют» – выходит он.
Чернов старший.
Следом – Макс.
Клянусь богом, мои глаза чуть не выпадают из орбит.
Это что сейчас было?! Галлюцинации? У меня перегрев от солнца?
Журналисты, до этого облепившие ректора, как пчелы банку с медом, резко разворачиваются и несутся в сторону Черновых.
Охрана тут же встает живой стеной – четко, слаженно, точно они репетировали это с утра. Пока они отсекают журналистов, Чернов старший направляется к ректору с крайне важной миной.
– Надо же, какая важная процессия, – бормочу себе под нос.
И вдруг – резкий рывок за плечо.
– СЕРЕБРЯНСКАЯ!!! – визжит истеричный голос над ухом.
Проклятье! Я вздрагиваю так, точно меня током шандарахнуло.
Поворачиваюсь – передо мной стоит Ваня из студсовета. Белый как стена. Серьезно, у бедолаги даже уши побелели.
– Это же сам Чернов! – тараторит он, будто мне это неизвестно. – Он же в мэры баллотируется!
– Спасибо, Ваня, а я и не знала, – язвительно хмыкаю, вырывая плечо из его цепких пальцев. Вцепился клещом!
– Не до сарказма! – он чуть ли не шипит. – Сейчас сюда камеры подтянутся, ты понимаешь?! Ректор! Чернов! Мы! Нам… Нам же от ректора по шапке прилетит!
– А я-то тут при че?! – взвиваюсь. – Я что, режиссер этой показухи?
– СЕРЕБРЯНСКАЯ! – теперь он делает жалостливое лицо, буквально умоляя. – Передай им грабли! Ну пожалуйста!
Я шумно выдыхаю.
– Вань, может ты сам?
Только по лицу парня видно, что он скорее коньки отбросит, чем туда дойдет.
– Ладно, ладно… – мрачно бросаю. – Грабли им, значит? Будет вам, блин, красная дорожка и грабли.
Ваня тем временем начинает метаться, точно раненая курица, подгоняя студентов. Его голос взвивается над площадкой:
– Давайте, активнее!
Я хватаю грабли и направляюсь к камерам, точно посыльный с царским оружием.
И вот стою я посреди этого балагана – одна с граблями в руках, будто вручать сейчас буду не садовый инвентарь, а ключ от города.
На меня моментально устремляются камеры. Сделав вид, что я просто в восторге от своей миссии, подхожу к Чернову старшему и его сынку.
– Пожалуйста, – вручаю грабли.
Макс вскидывает бровь и смотрит на меня так, точно задумал очередную гадость.
– О, – протягивает с кривой ухмылкой. – Серебрянская.
Молча отдаю инвентарь, ловя при этом на себе не один взгляд со стороны прессы, и быстро отхожу назад. С меня хватит этой сцены показного патриотизма.
И начинается шоу: мэр города и его сыночек усердно, в поте лица, сгребают листву. Как будто от этого завтра исчезнут ямы на дорогах, поднимут стипендию и пенсию.
Аплодисменты. Камеры. Труд на благо народа. Вау.
Макса я, к слову, не видела со времен той чертовой библиотеки.
И, о чудо, он перестал терроризировать меня своими похабными смсками. Можно сказать, что у меня было пару дней передышки.
Я возвращаюсь к Ване. Он, кажется, до сих пор на нервах.
– Элла, ты просто спасла нас!
– Пустяки, – отмахиваюсь.
В конце концов, мне действительно не сложно. Да и ребятам помочь… Они вроде неплохие. Если бы я умела заводить друзей, то может и подружилась… Проблема только в том, что я одиночка. Не умею общаться, не душа компании, да и шучу не особо хорошо.
Наклоняюсь и начинаю собирать листву, стараясь не думать о том, насколько скучно проходит моя жизнь. Минут через пять, может чуть больше, в поле моего зрения появляются кроссовки.
Поднимаю голову – и, ну конечно же.
Кривая, до тошноты знакомая ухмылка.
– Не знала, что ты участвуешь в показухах, – иронично бросаю, выпрямляясь и отряхивая руки от пыли.
– Почему сразу показуха? – выгибает бровь Макс.
– Брось, Чернов, – фыркаю. – Все все понимают. Лицом посветить перед выборами, покрасоваться – и домой. А потом – как обычно. От мэра к мэру ничего не меняется.
Он улыбается шире, словно мои слова его не задели, а только позабавили.
– Какая ты недоверчивая, колючка, – протягивает, делая шаг ближе. – Кстати, сегодня твоя мама снова у нас будет готовить. А ты? М-м-м? Будешь?
Черт…
Сердце замирает на пару секунд.
Потому что я буду. Должна быть. Мама просила помочь.
И все-таки я ровным голосом отвечаю:
– Нет. Сегодня я подрабатываю в другом месте. У маминой подруги.
Лицо Макса меняется. Он не показывает эмоций, но в глазах что-то темнеет. Похоже, его фантазии об «ужине с бонусом» обломились.
– Жаль, – хмыкает, медленно обводя меня
А мне ни капли. Главное, вечером не спалится.
Чернов хочет еще что-то сказать, но его окликают. Похоже, мажорчику пора. Выработался, бедолага.
– Ладно, Серебрянская, увидимся.
Чернов разворачивается и уходит. Через минуту садится в Мерседес и уносится прочь.
Вечером я буду прислугой для их семьи. Как, черт побери, мне не пересечься с Черновым?
