Ирина
От услышанного у меня аж в зобу дыханье спёрло. Прокрякав что-то нечленораздельное, я хохотнула и, покрутив пальцем у виска, склонила голову набок.
– Илюша, дорогой мой, ты прибухнул? – поинтересовалась я с издёвкой и, кивнув на гниду, поспешно упаковывающую надутые буфера в блузку, добавила: – Или её парфюма перенюхал? Согласна, башку сносит от этой вони. Но не настолько же!..
– Ира, угомонись, – пророкотал тот, кого несколько минут назад я считала «золотым мужем».
Не всё то золото, что блестит, оказывается. Пока муженёк, изображая мыслительный процесс, хмурился и явно собирался с духом, а я ещё раз глянула на недоразумение, которое он оказывается «любит».
Любит?! Вот ЭТО?! Не смешите мой целлюлит, иначе он растает, а я подштанники не надела!
Лохматое нечто лет двадцати пяти с огромными губищами, напоминающими расплющенные вареники, красный нос и… Ой, это же я ей вдарила. Титьки, а вернее, два бидона, их заменяющие, она с трудом впихнула в блузку и, застёгивая пуговки, хлопала огромными опахалами.
Волосёнки я ей знатно проредила, но, мельком глянув на сломанный ноготь, даже немного расстроилась. Запоздало сообразила, что, вцепившись ей в гриву, наткнулась на капсулы наращенных прядей. Тьфу, зараза! Ни стыда, ни совести, ни вкуса, ни грамма натуральности.
И он её любит?! А я?! Та, кто родила ему двоих детей. Та, кто была рядом, когда мы ютились в первой съёмной конуре, не желая стеснять маму или свекровь. Та, кто буквально за патлы вытаскивала иго из состояния вечного нытья и стагнации, чтобы добиться большего.
Теперь мы жили в небольшом, но шикарном особняке, каждый из нас имел по машине и по счёту в банке с неприличной кучей нолей. Правда, буквально вчера я вложила все свои деньги в заказ крупной партии косметики зарубежных брендов, но мы никогда не делили наш бюджет и неудобных вопросов друг другу не задавали.
Это я та, кто Илье плешь проела, но вытолкнула его к успеху и достатку. Плешь у моего Илюши действительно уже была, как и рыхлое пузико, но Агния получила моего благоверного упакованным по всем фронтам, и в её искренность я не верила. Хоть убейте!
– Любишь, значит? – хмыкнула я. Шагнув к мужу, прищурилась и процедила сквозь стиснутые зубы: – Ну так забирай своё облезлое сокровище и вали из моей компании и из моего дома. С детьми видеться не запрещаю, даже наоборот, а вот ко мне больше не подходи. Я подаю на развод и…
– Ир, ты плохо расслышала? – хмыкнув, уточнил Илья и, протяжно вздохнув, медленно произнёс: – Ты здесь никто. Компания больше не твоя, дорогая.
– Как же? Но я… – информация просто не укладывалась в голове, а я не хотела верить в происходящее.
– Надо внимательней читать документы, – нараспев протянула Агния и, вздёрнув подбородок, похвасталась: – Теперь у меня прав на эту компанию больше, чем у тебя. Поняла?
– Ты не мог! – задохнувшись от захлестнувших эмоций, взревела я и, стиснув руки в кулаки, прорычала: – Илья, ты не мог так со мной поступить! За что?! Я столько сделала, чтобы мы…
– И кстати, дом и обе машины тоже записаны не на тебя, – поморщившись от моих воплей, сообщил муженёк и, будто желая добить, подлил масла в огонь: – Как думаешь, с кем оставят детей, если ты раздуешь скандал?
– Гад! Сволочь! – заверещала я, но в дверь что-то ударило, потом ещё раз, и, снося хлипкую преграду, в приёмную влетели два охранника.
– Уберите эту истеричку, – попросил Илья, а я замерла, пытаясь понять, а не сон ли это.
– Ну и долго вас ждать? – предъявила охранникам любовница мужа и, ткнув в меня пальцем, пожаловалась: – Здесь беспредел творится, эта мымра чуть меня не убила, а ещё…
– Ну мартышка, держись! – рявкнула я и, смахнув с лица прядь волос, рванула уничтожать гниду.
Прежде чем меня оторвали от визжащего набора силикона, я почти успела выместить злость. Нет страшнее зверя, чем преданная женщина. Досталось и Илье, но силы всё же были не равны, и через несколько минут меня выволокли из лифта на первом этаже и, всучив пуховик и сумку, подтолкнули к выходу.
– Вам лучше уйти, – потупив взгляд, попросил один из охранников и, оглянувшись на запыхавшихся коллег, предупредил: – Мы получили распоряжение вызвать полицию, если вы не уйдёте. Вы же не хотите проблем?
– Ну что вы, – огрызнулась я и, нервно хохотнув, с горечью добавила: – С самого утра мечтала загреметь в участок. Мне ведь мало предательства мужа, потери бизнеса, дома, машины и…
– Ой, кстати, – оживился охранник и, протянув руку, потребовал: – Отдайте ключи от машины. Ваш муж попросил забрать их у вас.
– Муж?! – взвизгнула я и, обведя набычившихся мордоворотов осуждающим взглядом, отмахнулась: – Да идите вы все. Вот, ключи, тачка на парковке. Что ещё отдать? Паспорт, трусы, честь? А может совестью поделиться?
– Мы просто выполняем распоряжение, – терпеливо произнёс охранник и, на лету поймав ключи, тут же потерял ко мне всякий интерес.
Выйдя из здания, я по инерции сделала несколько шагов к парковке, но, вспомнив, что моего там ничего нет, резко затормозила. С неба сыпал мелкий снежок, немного остужая мою злость и уступая место эмоциям. Обидно, сука! Как же обидно!
Хотелось задрать лохматую башку и заорать во всю силу лёгких, но так я рисковала нарваться не только на вызов полиции, но и схлопотать свидание с парочкой санитаров. Угрозы мужа по поводу сыновей остановили от необдуманных действий. А так хотелось написать пару ласковых слов чем-нибудь острым на теперь уже не моей машине.
Бредя по улице, я размазывала по лицу слёзы, сопли и даже непонятно откуда взявшуюся кровь и, кутаясь в пуховик, тихо подвывала. Внутренняя стерва нашёптывала, что пора подумать о мести и планах на восстановление справедливости, но первым делом мне требовалось выговориться, нареветься и возможно даже напиться.
К маме в таком состоянии возвращаться я не хотела. Да и не могла… За сыновей в ближайшую неделю была спокойна, а вот мою многострадальную тушку требовалось куда-то пристроить.
Остановившись перед пешеходным переходом, я шмыгала носом и, наблюдая за табло, отсчитывающим секунды, оставшиеся до зелёного света, размышляла на тему: куда податься и кому отдаться хотя бы на пару дней.
Светофор моргнул зелёным, а я расплылась в широкой, почти маньячной улыбке, вынудив случайных прохожих шарахнуться в разные стороны.
– Ну Верочка, ну зараза, – пробормотала я и, спрятав нос в недра измазанного слезами и соплями шарфа, решительно пошла вперёд.
До дома, где жила Вера, я добралась очень быстро. Летела на автопилоте, как заряженная торпеда, на ходу мысленно сочиняя гневную речь. Ещё подруга называется!.. Ведь знала же! Не могла не знать, что творится у меня за спиной!
Хотя её исчезновение из офиса для меня оставалось загадкой, первым делом я планировала напасть на неё с обвинениями, чтобы застать врасплох и услышать правду. Пусть даже горькую и обидную.
В дверь позвонила, а потом ещё и настойчиво постучала, но никто не открыл. Судя по гробовой тишине в недрах квартиры, никто меня не ждал, а позвонить заранее я не удосужилась. Прислонившись спиной к двери, упёрлась в неё затылком и, посмотрев в потолок, устало вздохнула.
Через несколько минут раздался звук поднимающегося лифта, и, когда он остановился и створки разъехались, я услышала нервный смех и хрюканье.
Из-за угла вырулила неприлично весёлая Верка, но, заметив меня, мгновенно посерьёзнела. Не, ну нормально?! У меня полный швах по всем фронтам, а она тут веселится!
Подруга подошла ближе и, закусив нижнюю губу, опустила глаза в пол, а меня резко отпустило. Протяжно вздохнув, я прицыкнула языком и, скрестив руки на груди, произнесла заметно севшим голосом:
– Ну привет. Пиздец тебе, подруга!
ГЛАВА 6
Ирина
Думала, Верка начнёт оправдываться, что-то мямлить, но она лишь фыркнула и, достав ключи, огрызнулась:
– Сама догадалась или подсказал кто?
Я всё ещё не верила, что подруга меня предала. Даже не рассматривала вариант, что она знала о похождениях Ильи и молчала. К тому же успела заметить, что в приёмной, да и в кабинете теперь всем, включая моего мужа, заправляла Агния.
Но меня душила обида, что Вера не поделилась и вовремя не пожаловалась на беспредел, творящийся в МОЕЙ компании. Ах да, теперь не в моей.
Мне ещё предстояло выяснить, что за документы имела в виду Агния, которые с её слов я успела подмахнуть не глядя. Но пока я хотела просто перевести дух, принять ситуацию, выговориться и вдоволь нареветься.
– Ир, мне жутко стыдно и всё такое, но… – вздохнула Вера и, прицыкнув языком, проворчала: – Знаешь, как мне хреново? А давно ли ты спрашивала, как мои дела? Не помнишь?.. Вот и я не помню. Так что оправдываться я не буду.
И то правда. Верка всегда была готова выслушать, помочь, дать дельный совет, даже с моими бандитами пару раз оставалась, но… Никогда не жаловалась! Никогда не ныла и не рассказывала о своих бедах.
Всегда улыбчивая, невозмутимая и, сука, до завидного оптимистичная. Мне стоило бы поучиться у неё здоровому пофигизму, но сейчас момент был явно не подходящим.
Бросил муж, большой конфуз,
Всё забрал, какой скандал!
Пригрозил отнять детей,
Жди сопера двух чертей!
Не-а, чёт не выходит оптимиздить и радостно орать: «Ура! Я свободна!». Ага, как сопля в полёте.
– Ну ты и сучка, Верка, – усмехнулась я горько и, прицыкнув языком, пожаловалась: – На подлёте сбила. Даже поорать толком не дала.
Подруга отшутилась в привычной манере и, бесцеремонно впихнув меня в квартиру, отправилась хозяйничать на кухне. Пока я откисала в прихожей, на столе появилась маленькая пузатая бутылочка с янтарным напитком, блюдце с лимоном, нарезанным аккуратными дольками, и два бокала.
Суетясь на маленькой кухне, Вера успевала потихоньку выспрашивать о моих приключениях и, не торопясь охать и сочувствовать, выражалась прямо и без неуместных фильтров тактичности. Обнаружив на моей щеке царапину, подруга снабдила меня аптечкой и всё же спросила.
– Решила бороться за мужа?
– На хер он мне сдался после этой шкуры? – округлив глаза, я даже отшатнулась и, исказив голос, пожаловалась: – Я к нему со всей душой, а он… Я ему: Илюша-заюша, а он мне: разжирела, и сиськи обвисли.
– Козёл, – коротко подытожила Верка и, налив коньяк, вздохнула: – Помянем?
– Тварь, – всхлипнула я и, закрыв лицо руками, позорно разревелась.
Здесь я могла быть собой. Не играть роль строгой мамы, не прикидываться послушной дочерью и не изображать пресмыкающуюся жену, заглядывающую в рот своему благоверному. Знала, что Верка не пообещает пустое «всё будет хорошо», не предложит найти соперницу и поменять ей голову и задницу местами.
Подруга давно жила одна и сына воспитала сама. Разница в несколько лет порой ощущалась пропастью длиной в десятилетия. Моя мнимая успешность и рядом не валялась с Веркиной мудростью. Ещё вчера я владела компанией и считала свою семью эталоном, а теперь…
Вера села рядом и, приобняв меня за плечи, протяжно вздохнула.
– Как узнала-то? – поинтересовалась тихо, скорее всего, пытаясь меня отвлечь.
– Так он это… – всхлипнув, я шмыгнула носом и, выхватив из подставки салфетку, шумно высморкалась. – Стал задерживаться часто. Говорил, работы куча, Новый год же на носу. Я жалела, упрекала себя, что забила на бизнес. Вот и решила сюрприз мужу сделать. Сыновей к маме отвезла, а сама в офис.
– М-да-а-а уж… – выдохнула Вера и, поморщившись, повинилась: – Надо было тебе сразу всё рассказать, но я сама два дня, как узнала. Голову сломала, думая, как преподнести и… ну ты понимаешь.
– Ты, конечно, ещё та засранка, – заметила я и, подмигнув, усмехнулась: – Но зато у меня не осталось никаких иллюзий. Застала во всей красе, как говорится… Чуть не прибила этого гада и его гниду.
– И что теперь? – уточнила Вера и, помявшись, поделилась: – Я без работы осталась, а сынуля подкинул проблем на несколько сотен тысяч. Хоть почку продавай, и то не хватит.
Вот так всегда!.. У неё катастрофа вселенского масштаба, а она почти невозмутима, а я сырость развела и расспросить о делах подруги, как всегда, не удосужилась.
Самое неприятное, что помочь я ей не могла. Ни деньгами, которые буквально накануне вбухала в новую партию товара. Нашла новых поставщиков, которые в обход санкций везли нужные мне товары через другую страну.
И пусть цена кусалась, а сроки поджимали, я решила заказать максимально возможную партию. Так и склад затарила, и хороший бонус заработала. Вот только не себе…
Ни отменить заказ, ни забрать партию косметики теперь не могла, и денег на моих счетах почти не осталось.
– Ну хоть на работу прими, – попросила Вера, и я тут же помрачнела.
– С этим ещё сложнее. В компании я теперь никто и звать меня никак.
– Не хочешь брать, так бы и сказала, – фыркнула она и, осознав смысл моей последней фразы, ахнула: – Чего-о-о? Ир, ты о чём вообще?
Я помолчала и, горько усмехнувшись, опрокинула в себя порцию коньяка, показавшегося мне обычной водичкой. Сверху добавила пару долек лимона и снова не почувствовала вкуса.
– Илюша последнее время мне всё бумаги какие-то подсовывал, а я доверяла. Ну и подписывала не глядя, – после затянувшейся паузы созналась я подруге и, подняв на неё обречённый взгляд, вздохнула: – Нет у меня больше бизнеса, а он ещё и детей грозится отнять.
– Твою же мать! – растеряв привычное спокойствие, взревела Верка и, подскочив, заметалась по кухне, заламывая руки и вопя, как потерпевшая: – Ирка, ну нельзя же так! Неужели оставишь всё как есть?! Надо что-то делать!
– Надо, – кивнула я и, взяв в руки бутылку, усмехнулась: – Но не сегодня.
– А когда? Что ты предлагаешь?
– Для начала… – я помаячила бутылкой и, разлив остатки коньяка по бокалам, скомандовала: – Немного прибухнуть и в клуб!
Ляпнула я, конечно, на адреналине и до последнего надеялась, что подруга быстро меня отговорит, и мы останемся дома и мирно поболтаем под коньячок, который я выпила почти в одно рыло. Ну или под винцо.
Но что-то явно пошло не так, и через полчаса, намарафеченные и переодетые, мы спускались к поджидающему нас такси. Во мне плескался коньяк, адреналин и что-то ещё, а идея оторваться уже не казалась полным бредом.
Нагло устроившись на переднем сидении, я громко икнула и, подмигнув водителю, скомандовала:
– В клуб!
– В какой клуб? – уточнил мужчина и, оценив моё игривое состояние, обернулся, ожидая инструкций от Веры.
– В ближайший, – томно протянула подруга, а у водилы дёрнулся глаз и, похоже, нога, контролирующая педаль газа.
В тепле меня ещё больше развезло, и давно спящее либидо подняло голову и отряхнулось. Мстить Илье с первым встречным я не собиралась, но мужчина на соседнем сидении притягивал взгляд. А как он пах… Зараза!
Илюша со своей маниакальной страстью к дорогим парфюмам даже рядом не валялся. Страшно признаться, но я действительно не могла вспомнить, чем пах мужчина, с которым я прожила столько лет. В последней интерпретации от него разило ложью и неверностью.
Фу, какая гадость, эта ваша заливная дорогущим парфюмом рыба.
Водитель такси пах мужчиной. И нет, вовсе не недельным потом, а чем-то таким… Острым, терпким, мужественным. Ну, чем-то… Мяу!
Осмелевшая… ну или охреневшая от булькающего во мне алкоголя, я напрочь забыла, что такое стеснение. Посылала бедолаге томные взгляды и многозначительные вздохи, отчего его чуть не перекосило.
И если я что-то понимала в мужчинах, глаза водителя косили вовсе не от омерзения или нервного тика. Продолжая следить за дорогой, он бросал многозначительные взгляды на мои далеко не идеальные ляжки, неприлично обтянутые платьем, позаимствованным у Веры.
Не имея необходимости в оттачивании флирта, я действовала как мартовская кошка. Выпячивала грудь, пританцовывала попой под непонятную музыку, закусывала нижнюю губу, а потом и вовсе протянула руку и, проведя пальчиками по внушительному бицепсу, ахнула.
– Божечки, какие мачо пропадают.
