– Потому что если твоя колымага сломается, папа сначала оторвет голову мне, а потом тебе.
– А мне за что?
– За то, что решил подвезти на такой рухляди. Вдруг это все же опасно?
Смеяться? Плакать? Я просто продолжаю спать в клубе, иначе не объяснить последние пять минут моей жизни.
Протягиваю ладонь и, наконец, представляюсь.
– Макс Пауль.
Пожалуйста, пусть она меня не узнала. Пусть не будет восторженного ора ненормальной фанатки. Клянусь, я даже позову ее выпить со мной кофе.
– Оливия Эдер, – пожимает мою руку в ответ.
Глава 5. Оливия
Смотрю на свою живую мечту и не могу поверить, что происходящее со мной – правда. То есть я не сплю? Дикая машина меня не задавила и не накрутила на передние колеса мое тело и честь?
Сажусь в машину к Максу (о, боже!) Паулю и громко хлопаю дверью. Руки продолжают трястись, а пальцы не слушаются. Но уверенно стараюсь сохранить самообладание.
– Удобно, – окидываю взглядом не вполне современный салон. На Макса кошусь. Точнее, на его руки, бедра и бицепсы. Вблизи он кажется еще больше, чем со сцены. Какой-то напичканный тестостероном лев.
Если он окажется не таким хорошим человеком, как я себе представляю, то отбиваться будет сложно. Да что там? Просто невозможно!
– Это, кстати, не рухлядь. Это «Форд Мустанг». Как бы…
– Прости, мне это ни о чем не говорит, – хмыкаю в ответ на его замечание. Мои слова о рухляди его конкретно так задели.
«У меня «Мерседес». Как бы…» – могла бы еще добавить, но я отворачиваюсь к окну.
– Классика.
– Классика – это маленькое черное платье, а машина – чем новее и мощнее, тем лучше, – бросаю свою умную мысль. Наверняка сейчас надо мной посмеются.
Я слышу длинный, несколько снисходительный вдох и поворачиваюсь, чтобы словить улыбку Макса Пауля лично мне. И вновь: я не сплю? Я не умерла? Творится что-то странное.
– Вопрос можно?
– Приличный? – хочется несколько одернуть юбку.
– Ну-у… Да.
– Ты сомневаешься. Поэтому лучше не надо и довези меня, пожалуйста, до дома. Эта колымага может ехать быстрее?
– А где твой дом?
Папа учил никогда и никому не говорить свой адрес. Таксисты не в счет, что странно. Но правило засело ко мне в голову цепкой скрепкой.
Называю адрес ближайшего к нам продуктового магазина. От него три минуты пешком. Добегу как-нибудь, тем более солнце уже встало из-за горизонта.
– И все же я спрошу, – чуть громче, чем прежде, говорит.
Скрещиваю руки и силой заставляю себя ответить на взгляд Макса. Он часто отводит его от дороги, что не может не вызывать беспокойства, но… Пауль смотрит на меня, разговаривает и чем-то интересуется. Он выглядит обычным парнем, а не рок-звездой.
Рискну предположить, что все тянется к невинному флирту.
– Как ты оказалась на дороге в такое время, еще и в таком виде? Если что-то случилось…
Конечно случилось! Ты случился!
– Была на концерте? – спрашивает незаинтересованно, но почему-то говорить о том, что я смотрела Макса из рядов фанатов и раздирала горло в кровь, подпевая песням, кажется несколько неуместным. Интуиция шепчет, что еще и запрещено о таком упоминать. Как и просить автограф. Блин!
– Поругалась и рассталась с парнем, и он оставил меня на дороге, – вспоминаю эпизод из недавнего фильма. Из триллера, правда, и там закончилось все трагично.
– Сочувствую. Больше с ним не общайся. Это мудац… Плохой поступок.
Хихикаю, закусывая нижнюю губу. Переглядываемся.
– Чем занимаешься? – спрашивает.
– Учусь. А ты? – тайно слежу за Максом. Скорость машины невысокая, Пауль и не спешит вовсе, а меня ломает пополам. Надо бы быстрее оказаться дома, но рядом со мной, за рулем, солист группы «Silberpfeile». Просить везти меня быстрее – страшный грех.
– Я… – Макс мнется и нагло пялится на мои открытые колени. – Я пою.
– Музыкант, что ль?
Смеется. Я держусь изо всех сил. Сердце рвется и буянит. Никогда не слышала его искренний смех.
– Типа того.
– Про любовь поешь?
– В том числе.
И вновь ловим взгляды друг друга. Солнце освещает просторный салон и заодно всю мою краску на лице. Максу прекрасно это видно, в то время как я ужасно нервничаю. Он еще и старше меня на шесть лет. Целый мужик, получается.
– И как? Успешно? – облизываюсь.
Пауль смотрит на меня внимательно. Надо отметить, что парень-мужик переключился на дорогу. Мы едем по шоссе одни, но безопаснее, если водитель увлечен дорогой, а не пассажиром.
– Не жалуюсь, – улыбается хитро. – Ну и где твой магазин?
Мы пересекли черту города и свернули в центр по указателям. Макс здесь впервые по ощущениям, потому что он то и дело смотрит в навигатор и на знаки на обочинах.
Сложно скрыть разочарованный вздох. Странная сказка длиной в полчаса подходит к концу, а я не верю в ванильное продолжение всех этих романтических мелодрам. Я триллеры люблю.
С грустью осознаю: эта встреча на дороге – первая и единственная между нами: случайной незнакомкой и певцом, поющим песни про любовь.
– Остановись у торца того магазина.
Макс послушно притормаживает и поворачивается полубоком. Его темные глаза как два крупных угля.
– Вот…
Беру сумочку, ногтями беспокойно черчу полосы по бисеру.
– Спасибо, что не сбил и подбросил.
– Обращайся. Я про подбросить, – одновременно смеемся и смущаемся.
– Тогда пока? – хватаюсь за ручку его колымаги.
– Пока, Оливия.
Выхожу из машины и шепчу себе под нос молитву: не оборачивайся, не смей оборачиваться.
В голове выстраиваю невозможный диалог, где Макс спрашивает номер моего телефона и приглашает на ужин. Я быстро сообразила наряд и выбрала духи, но сон трагично заканчивается.
Зайдя в магазин, слышу, как отъезжает машина Пауля, а подойдя к широкому окну, успеваю зацепить взглядом черный багажник.
Собственно, вот и все – мой подарок на день рождения. Не автограф, не танец на сцене, а живое, настоящее общение с самим Максом Паулем.
Глава 6. Макс
Она звалась Оливией…
На последнем курсе колледжа я встречался с одной блондинкой. Мы неплохо зажигали и классно трахались.Ее звали Оливией, и у нее были самые классные губы, когда-либо делавшие мне минет.
Эта Оливия совсем не такая. Не то чтобы я не хотел бы попробовать ее губы, но, опасаюсь, если я только снова подумаю об этом, меня загребут в тюрягу. На вид девчонке едва исполнилось восемнадцать. Это в лучшем случае.
Поэтому я оставил ее у магазина и вдавил педаль газа, удаляясь от нее к чертовой матери.
Ее глаза мерещатся мне за каждым поворотом. Серые у зрачка и карие по краям. Я успел разглядеть их цвет, когда мы были в машине.
Что-то в этом есть. Но это точно ненормально.
– Мам? Я дома! – хлопаю дверью родительского дома и скидываю спортивную сумку на пол.
Три часа в дороге дают о себе знать. Моя спина трещит по швам.
Пахнет вкусным пирогом с ягодами. Мамин фирменный. Я вдруг вспоминаю, что от той девчонки пахло чем-то похожим: ягодами и ванильной выпечкой.
Стряхиваю навязчивые воспоминания. Это всего лишь какая-то Оливия, которую я подбросил до ближайшего городка. Малолетка.
– Макс, дорогой! Ты как раз успел к обеду, – мама целует меня в обе щеки. Я дарю ей благодарную улыбку.
Я голоден, как волк.
Принимаю душ, переодеваюсь, быстро пробегаюсь по сообщениям и успеваю поговорить с менеджером. Мы подали заявку на рок-фестиваль. До Рождества всего три месяца, и я жду ответа от организаторов того самого крупного мероприятия. Выступить там было бы охрененно.
Но ответа нет. Гробовое молчание, что не может не нервировать.
– Какие планы на неделю? – интересуется за обедом.
Смотрю на пустующее место отца. Он редко заезжает домой на обед. Поэтому я предпочитаю есть в это время, а ужинать в другое, когда папа любит проводить вечера дома. Маме, понятное дело, это не нравится.
– Отдыхать. Готовиться к концерту. Планировать альбом, – отвечаю кратко.
– У папы намечаются перемены в работе, – начинает издалека. Мои слова остаются без комментариев. Привык. – Ему светит повышение. Очень важный шаг в его карьере.
– Как только пересечемся, обязательно поздравлю, – хочу закрыть эту тему.
Однажды родители сказали, что сильно пожалели, отдав меня учиться игре на гитаре. Для меня же это был самый счастливый день.
– Будь так любезен. И было бы здорово, если ты поступишь по-мужски и покажешь себя хорошим сыном, помогая отцу в его новой должности.
Стоящий передо мной любимый пирог не вызывает того аппетита, лишь отвращение и тошноту.
– Спасибо, мам. Все было вкусно. Мне пора.
– А как же пирог? – еще и возмущается.
Устало улыбаюсь.
– Наелся. Пирог в следующий раз.
Со скрипом отодвигаю стул и поднимаюсь к себе, чтобы собрать кое-какие вещи и поехать в студию. Мы там репетируем, общаемся, а иногда кто-то из ребят живет. Сегодня моя очередь. Находиться дома невыносимо.
Завожу свой «Форд» и, нарушив пару правил, паркуюсь у небольшого здания в не самом лучшем районе. Я могу снять квартиру намного лучше. Да даже целый гараж! Но пользоваться деньгами семьи и слушать шквал претензий и тонну нравоучений не буду. Лучше пропахшая мужским потом квартирка, чем строгий, требовательный взгляд отца и ворчания ночи напролет.
– О, какие люди! – Боб едва открыл глаза. Значит, сегодня студию мы делим с ним вдвоем.
Здороваюсь, как век не виделись.
Каждая мышца расслабляется. Там, где воняет, не убрано, тесно и на затертом покрывале видны следы пролитого вина, я чувствую себя лучше, чем дома.
– Как добрался? Ты же последним уезжал с концерта? – спрашивает Боб, наливая в стакан воды и залпом выпивая.
– Да норм. Девку одну чуть не сбил, – достаю из холодильника такую же бутылку воды, но ледяную.
