— Учусь. А ты? — тайно слежу за Максом. Скорость машины невысокая, Пауль и не спешит вовсе, а меня ломает пополам. Надо бы быстрее оказаться дома, но рядом со мной, за рулем, солист группы «Silberpfeile». Просить везти меня быстрее — страшный грех.
— Я... — Макс мнется и нагло пялится на мои открытые колени. — Я пою.
— Музыкант, что ль?
Смеется. Я держусь изо всех сил. Сердце рвется и буянит. Никогда не слышала его искренний смех.
— Типа того.
— Про любовь поешь?
— В том числе.
И вновь ловим взгляды друг друга. Солнце освещает просторный салон и заодно всю мою краску на лице. Максу прекрасно это видно, в то время как я ужасно нервничаю. Он еще и старше меня на шесть лет. Целый мужик, получается.
— И как? Успешно? — облизываюсь.
Пауль смотрит на меня внимательно. Надо отметить, что парень-мужик переключился на дорогу. Мы едем по шоссе одни, но безопаснее, если водитель увлечен дорогой, а не пассажиром.
— Не жалуюсь, — улыбается хитро. — Ну и где твой магазин?
Мы пересекли черту города и свернули в центр по указателям. Макс здесь впервые по ощущениям, потому что он то и дело смотрит в навигатор и на знаки на обочинах.
Сложно скрыть разочарованный вздох. Странная сказка длиной в полчаса подходит к концу, а я не верю в ванильное продолжение всех этих романтических мелодрам. Я триллеры люблю.
С грустью осознаю: эта встреча на дороге — первая и единственная между нами: случайной незнакомкой и певцом, поющим песни про любовь.
— Остановись у торца того магазина.
Макс послушно притормаживает и поворачивается полубоком. Его темные глаза как два крупных угля.
— Вот...
Беру сумочку, ногтями беспокойно черчу полосы по бисеру.
— Спасибо, что не сбил и подбросил.
— Обращайся. Я про подбросить, — одновременно смеемся и смущаемся.
— Тогда пока? — хватаюсь за ручку его колымаги.
— Пока, Оливия.
Выхожу из машины и шепчу себе под нос молитву: не оборачивайся, не смей оборачиваться.
В голове выстраиваю невозможный диалог, где Макс спрашивает номер моего телефона и приглашает на ужин. Я быстро сообразила наряд и выбрала духи, но сон трагично заканчивается.
Зайдя в магазин, слышу, как отъезжает машина Пауля, а подойдя к широкому окну, успеваю зацепить взглядом черный багажник.
Собственно, вот и все — мой подарок на день рождения. Не автограф, не танец на сцене, а живое, настоящее общение с самим Максом Паулем.
Глава 6. Макс
Она звалась Оливией...
На последнем курсе колледжа я встречался с одной блондинкой. Мы неплохо зажигали и классно трахались.Ее звали Оливией, и у нее были самые классные губы, когда-либо делавшие мне минет.
Эта Оливия совсем не такая. Не то чтобы я не хотел бы попробовать ее губы, но, опасаюсь, если я только снова подумаю об этом, меня загребут в тюрягу. На вид девчонке едва исполнилось восемнадцать. Это в лучшем случае.
Поэтому я оставил ее у магазина и вдавил педаль газа, удаляясь от нее к чертовой матери.
Ее глаза мерещатся мне за каждым поворотом. Серые у зрачка и карие по краям. Я успел разглядеть их цвет, когда мы были в машине.
Что-то в этом есть. Но это точно ненормально.
— Мам? Я дома! — хлопаю дверью родительского дома и скидываю спортивную сумку на пол.
Три часа в дороге дают о себе знать. Моя спина трещит по швам.
Пахнет вкусным пирогом с ягодами. Мамин фирменный. Я вдруг вспоминаю, что от той девчонки пахло чем-то похожим: ягодами и ванильной выпечкой.
Стряхиваю навязчивые воспоминания. Это всего лишь какая-то Оливия, которую я подбросил до ближайшего городка. Малолетка.
— Макс, дорогой! Ты как раз успел к обеду, — мама целует меня в обе щеки. Я дарю ей благодарную улыбку.
Я голоден, как волк.
Принимаю душ, переодеваюсь, быстро пробегаюсь по сообщениям и успеваю поговорить с менеджером. Мы подали заявку на рок-фестиваль. До Рождества всего три месяца, и я жду ответа от организаторов того самого крупного мероприятия. Выступить там было бы охрененно.
Но ответа нет. Гробовое молчание, что не может не нервировать.
— Какие планы на неделю? — интересуется за обедом.
Смотрю на пустующее место отца. Он редко заезжает домой на обед. Поэтому я предпочитаю есть в это время, а ужинать в другое, когда папа любит проводить вечера дома. Маме, понятное дело, это не нравится.
— Отдыхать. Готовиться к концерту. Планировать альбом, — отвечаю кратко.
— У папы намечаются перемены в работе, — начинает издалека. Мои слова остаются без комментариев. Привык. — Ему светит повышение. Очень важный шаг в его карьере.
— Как только пересечемся, обязательно поздравлю, — хочу закрыть эту тему.
Однажды родители сказали, что сильно пожалели, отдав меня учиться игре на гитаре. Для меня же это был самый счастливый день.
— Будь так любезен. И было бы здорово, если ты поступишь по-мужски и покажешь себя хорошим сыном, помогая отцу в его новой должности.
Стоящий передо мной любимый пирог не вызывает того аппетита, лишь отвращение и тошноту.
— Спасибо, мам. Все было вкусно. Мне пора.
— А как же пирог? — еще и возмущается.
Устало улыбаюсь.
— Наелся. Пирог в следующий раз.
Со скрипом отодвигаю стул и поднимаюсь к себе, чтобы собрать кое-какие вещи и поехать в студию. Мы там репетируем, общаемся, а иногда кто-то из ребят живет. Сегодня моя очередь. Находиться дома невыносимо.
Завожу свой «Форд» и, нарушив пару правил, паркуюсь у небольшого здания в не самом лучшем районе. Я могу снять квартиру намного лучше. Да даже целый гараж! Но пользоваться деньгами семьи и слушать шквал претензий и тонну нравоучений не буду. Лучше пропахшая мужским потом квартирка, чем строгий, требовательный взгляд отца и ворчания ночи напролет.
— О, какие люди! — Боб едва открыл глаза. Значит, сегодня студию мы делим с ним вдвоем.
Здороваюсь, как век не виделись.
Каждая мышца расслабляется. Там, где воняет, не убрано, тесно и на затертом покрывале видны следы пролитого вина, я чувствую себя лучше, чем дома.
— Как добрался? Ты же последним уезжал с концерта? — спрашивает Боб, наливая в стакан воды и залпом выпивая.
— Да норм. Девку одну чуть не сбил, — достаю из холодильника такую же бутылку воды, но ледяную.
— Что за девка?
Оливия. Красивая. Высокая. С голыми ногами и скверным характером. Обо всем молчу.
— Да так. Ничего особенного.
Снимаю блокировку с телефона и захожу в личный профиль в соцсети. В поиске вбиваю одно ее имя, и... Мне выпадает тысячи «Оливий».
Девчонка еще называла свою фамилию, но я ее не помню.
— Фанатка, наверное? — не унимается Боб.
Я резко раздражаюсь, хотя сам и начал этот бессмысленный разговор.
— Нет.
— Странно. Клуб был в такой глуши. Только фанатка бы поехала в тот город.
Бросаю злой взгляд на Боба. Мне не нравится, куда ведет его мысль. Я уже решил, что Оливия... Эдер! Не моя фанатка.
Открываю поисковик и вновь вбиваю теперь уже полное имя этой девчонки.
Значит, Оливия Эдер.
Выпрыгивает три профиля. Один отметаю сразу. Это женщина средних лет, и она не имеет ничего общего с той Оливией. На втором странная аватарка, но и его я быстро отметаю, потому что на третьем вижу улыбающуюся девчонку, что чуть не сбил.
Кликаю.
Ее профиль закрыт, и я, недолго подумав, жму «добавить в друзья».
Глава 7. Оливия
Боже мой, я пишу тебе уже целую вечность, — голос Мелани раздается в динамике. Мне приходится убрать телефон от уха.
— Я спала и ничего не видела и не слышала, — тру глаза и шаркаю до ванной, где заглядываю в зеркало и цокаю при виде своего отражения.
Прикрыв глаза, вспоминаю все свои приключения после того, как мы с Мел расстались.
— Я решила, что тебя уже маньяк похитил и увез. И где-то сейчас он уже разделывает твое сексапильное тельце на мелкие кусочки, а я выступаю важным свидетелем по твоему делу.
Уф!
— Нет, я всего лишь...
«Ты как? Не пострадала?» —в голове обеспокоенный голос Пауля.
— ...Этот концерт выпил из меня все соки. Хорошо, что папа ничего не заподозрил.
— Такая же фигня. Встретимся?
Бросаю взгляд на часы. Боже, четыре часа! После того, как Макс подвез меня, я завалилась спать, когда думала, что полна сил и адреналина после такой встречи.
Отвечаю Мелани отказом и снова зарываюсь под одеяло и открываю глаза, когда уже совсем стемнело. Я пропускаю обед и ужин, не говоря уже о завтраке. Поэтому спускаюсь на кухню с опаской. Не хочется напороться на острый папин взгляд и коварные вопросы: почему я провалялась весь день и как отпраздновала свой день рождения. Врать в глаза отцу? Снова?
Но застаю целующихся родителей. Воркуют, флиртуют, и до меня долетает какая-то пошлая фраза, от которой внезапно затошнило.
— Ливи? — папа отпрыгивает от мамы, и та даже отворачивается.
— Я сделаю вид, что ничего не видела, но вы определенно нанесли мне психологическую травму. Спасибо.
Щелкаю чайником и завариваю крепкий чай. Есть не хочу.
— А надо было вовремя спускаться на ужин. Сейчас бы сидела в наушниках, сытая, и слушала как ее... Группа твоя? — папа щелкает пальцами и вызывает во мне бурю эмоций.
Макс Пауль, папочка! Макс! Пауль!
— Silberpfeile, — помогает мама. Родители смеются и прячут свои улыбки, кто за чем придется. Мама за бокалом с вином, папа за кулаком, делая вид, что поперхнулся.
Злюсь и ставлю чашку на стол с громким звуком. Смотрю с нескрываемым раздражением.
— Не злись, Ливи-Оливи, — папа щелкает по кончику носа и уходит. Мама следом, добавив заботливое:
— В холодильнике мясо с картошкой. Разогрей.
Живот в этот момент предательски урчит. Я вновь на какой-то новой волне взвода.
Подумав, отставляю чашку и грею себе ужин. Подобрав под себя ногу, утыкаюсь в тарелку, от которой пахнет умопомрачительно.
Параллельно повторно рассматриваю фотки с вечера. Оглядываюсь. Папа иногда подходит неслышно. И если он вдруг увидит, где я была этой ночью... Нельзя этого допустить, короче.
