– Видишь, тебе даже нечего возразить.
– О, мне есть что возразить. И не будь мои руки связаны договором, я бы много чего сказала про твой снобизм.
– Не видел в нашем договоре подобного пункта.
– Да ты издеваешься! – Кайли всплеснула руками – Подобные фильмы дарят надежду и веру в то, что добро всегда победит зло. Они учат нас быть сострадательными, не проходить мимо и стараться всегда протянуть руку нуждающемуся. Так что не смей говорить об их глупости. Глупо звучат только твои слова.
– Я думал, что нанимал девушку старше тринадцати лет. Возможно, придется сообщить властям, что несовершеннолетних привлекают к такому труду.
Мне хотелось вывести ее из себя. Хотелось найти в ней изъяны, чтобы избавиться от чертовой одержимости. Одна неделя с ней сделала из меня сумасшедшего, а эта девушка даже не вспомнила меня.
Но существовала еще одна причина, по которой я каждый раз задевал то, что она любила. Ее слова, брошенные вскользь, укоренились в моей голове. Тогда я не знал, о какой работе Кайли говорила, но сейчас отчетливо понимал. И пускай мои методы для кого-то выглядели жестокими, единственное, чего я хотел, чтобы рядом со мной она оставалась собой.
– Ты – самый отвратительный клиент. В следующий раз уточняй заранее, что твое раздутое эго не способно смириться с чужим мнением.
– Не думал, что плачу за оскорбления в свой адрес.
– Пары иногда ссорятся, Коул. Нам как раз требовалась репетиция.
Ларс, казалось, уменьшился в размерах. Атмосфера в салоне накалилась настолько, что если бы кто-нибудь зажег спичку, автомобиль бы взорвался. От Кайли волнами исходила ярость и почему-то отдавалась странным гулом в висках. Ее энергия бурлила в воздухе, грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания, а щеки раскраснелись так, словно она приняла участие в марафоне на каблуках.
Кайли отвернулась к окну, но я видел, как ей хотелось продолжить спор, пускай и инициатором его окончания выступила она. В любом случае, это не имело смысла, так как мы подъехали к Музею современного искусства, где и проходила выставка Деми.
Я вышел из машины первый и жестом велел Ларсу оставаться на месте. Фотографы, заметив меня, вскинули камеры. Свет вспышки на мгновение ослепил, но я повернулся к ним спиной и открыл дверь со стороны Кайли. Из машины она вышла, как самая счастливая девушка на свете. Щедро раздаривала улыбку, словно папарацци заслужили ее. Я стиснул челюсть, притягивая ее к себе и одаривая выразительным взглядом.
– Что-то не так, любимый? – проворковала она, хлопая длинными ресницами и искусно скрывая неприязнь. Мне не нравилась эта кукольная версия, лишенная настоящих эмоций.
Мне не нравилось, что на публике она становилась тем, кем не являлась.
И больше всего не нравилось, что ей приходилось быть такой, чтобы соответствовать образу, который устроит общество.
– Будь рядом, Бруклин.
Ее губы на мгновение скривились, но она быстро натянула улыбку. Мы прорвались сквозь щелчки затвора, вспышки и крики. Кайли держалась уверенно, кончиками пальцев касалась моего локтя, лишь создавая видимость близости. Ее любопытный взгляд скользил по гостям, и я чувствовал, как Кайли не терпелось с каждым поболтать.
Неподалеку от лестницы со скучающим видом стоял Джек. Он крутил в пальцах телефон и думал, как я полагал, о Деми. Эта выставка была посвящена студентам Нью-Йоркской академии искусств, где училась сама Деми. После окончания она всячески поддерживала молодые таланты, продавая их картины клиентам Джека. Выставка проходила два раза в год, но из-за своего побега Деми пропускала уже вторую.
Выставку она организовывала дистанционно, раздавая поручения Дину. Стоило ли уточнять, что он не выполнил ни одного? Потому что всеми вопросами занимался Джек. Так выглядела его версия искупления.
Дин же оказался меж двух огней. Проблема в том, что в побеге Деми виноват сам Джек, который сразу после свадьбы изменил ей с какой-то сотрудницей. И пускай Джек до сих пор отрицает свою измену, Деми невозможно переубедить. А Дин… Дин занял сторону Деми и помог ей скрыться от брата.
– Ты один? – спросил я, но через секунд в другом конца зала кто-то громко захохотал. Дин с широкой улыбкой помахал мне, но когда его взгляд наткнулся на Кайли, то его лицо просияло от восторга.
Кайли умоляюще уставилась на меня, по-детски поджав губы. Я закатил глаза, и она восприняла это как согласие. Теперь весь зал стал свидетелем того, как разлученные в детстве близнецы воссоединились.
– Она становится проблемой? – безразлично спросил Джек, больше из вежливости, нежели из-за большего желания узнать правду. К нам подошел официант с подносом, и мы взяли по бокалу шампанского.
– Твой брат является ей на протяжении всей жизни, так что если хочешь проявить беспокойство, то направь на него. Где Деми?
– Париж, 16 округ. Вероятно, завтракает круассаном и горьким кофе и следит по камерам, чтобы выставка прошла на уровне.
– Ты звонил ей?
– Да, но очередной номер телефона оказался в черном списке.
Джек откинул со лба прядь черных волос и сделал глоток кофе. Его глаза сканировали зал так, как если бы Деми должна была появиться здесь с минуты на минуту.
– Джек, Коул! – миссис Харисон громко воскликнула, привлекая не только наше внимание, но и всех гостей. Ее супруг был клиентом Джека, а она – учредителем двух благотворительных фондов, куда Деми переводила все суммы, которые ей отправлял Джек. – Рада встрече. Джек, ты приехал один?
Джек даже не старался натянуть маску дружелюбия. Последний год его буквально атаковали вопросами о супруге, на которые он устал отвечать.
– Не совсем. – Он взглядом указал на Дина, но миссис Харисон вряд ли интересовало его присутствие.
– Мне нужно связаться с Деми, но она не отвечает на мои звонки.
– Значит, не считает нужным.
Миссис Харисон поджала губы, надменно смотря на Джека. Она была типичной женщиной Верхнего Ист-Сайда: имела консервативный вкус в одежде, предпочитала дорогие украшения, подчеркивающие ее статус, и жила в соответствии негласных правил своего круга, ставя честь и репутацию превыше всего. Ее темные волосы всегда были стянуты в высокий пучок, на лице один и тот же макияж, словно она засыпала и просыпалась с ним. Но больше всего я ценил в миссис Харисон ее умение плести интриги и распускать сплетни.
Вот и сейчас ее поведение и желание добраться до правды вызвало у меня усмешку. Как бы сильно люди не пытались выяснить, как именно обстоят дела в этом браке, Джек не подпускал к нему никого. И как бы старательно миссис Харисон не показывала, что подошла к нам из-за Деми, реальной целью был я. С прошлой осени она всячески намекала, что ее племянница была бы для меня отличной партией. Миссис Харисон дважды пыталась организовать свидание, которые я успешно игнорировал. Потому что был занят поисками своей одержимости, которая сейчас хихикала с Дином.
– Мне нужно выступить с речью, – сказал Джек и бросил взгляд на Дина, – не дай ему трахнуть кого-нибудь во время нее.
Я кивнул, так как в прошлую выставку Дин укрылся с какой-то девушкой в туалете и трахал ее так, что весь зал стал свидетелем их оргазма. И с учетом того, что сейчас в поле его зрения была Кайли, Дин внезапно стал моей проблемой.
Я пересек зал и оказался позади нее. Моя ладонь легла на ее талию и соскользнула к животу. Кайли напряглась и резко обернулась. Ее и без того большие глаза округлились, но когда в них промелькнуло узнавание, она заметно расслабилась.
– Ох, Коул, это ты, – выдохнула она и шлепнула меня по груди, – подкрадываешься, как какой-нибудь маньяк. Не мог бы ты немного ослабить хватку?
– Какие-то проблемы? – Я склонился к ее уху, чтобы остальные не услышали наш разговор. Она вздрогнула и резко распрямила плечи. Ее спина все еще была прижата к моей груди, но казалось, что каждая клеточка тела была наполнена напряжением. Это почему-то вызвало у меня ухмылку.
Кайли вскинула голову и искоса посмотрела на меня. Румянец медленно растекался по щекам, спускаясь ниже к шее. Желание попробовать ее губы на вкус стало нестерпимым, но я подавил его.
В сотый раз с момента нашей встречи.
Дин отвлекся на телефон. Краем глаза я заметил, что он переписывался с Деми. Видимо, собирался заснять на видео речь Джека.
– Твой член прижимается к моей заднице, – прошипела она, – я уже поняла, что у тебя нет никаких проблем с ориентацией и с потенцией.
Кайли попыталась отодвинуться, но движение возымело обратный эффект. Я стал чертовски твердым. Прерывистый вздох сорвался с моих губ. Кайли замерла, и моя хватка на ее талии стала крепче.
– Просто не двигайся, – мой голос стал приглушенным, потому что Джек поприветствовал гостей.
– Коул, подумай о чем-нибудь грустном.
– Бруклин, я могу думать только о твоей заднице, которая трется об мой член. Просто. Не двигайся.
– Я пытаюсь.
Должно быть, у меня поднялось давление, иначе я не мог объяснить, почему в висках пульсировала боль. Я уткнулся носом в шелковистые волосы и сделал глубокий вдох. Джек на сцене что-то говорил, но ни одно слово не могло прорваться сквозь рев крови в ушах.
Кайли переступила с ноги на ногу и в сотый потерлась об мой член. Из горла вырвалось низкое рычание.
– Бога ради, Кайли, ты можешь…
– Не упоминай имя Господа всуе, – шикнула она.
Мне пришлось развернуть ее лицом к себе. Кайли охнула и сразу же отвела взгляд. Багровый румянец растекался по щекам, делая ее очаровательной. Кажется, не только я испытывал чертово возбуждение посреди выставки, окруженный со всех сторон людьми.
– Нам нужно решить эту проблему, – заметил я, поглядывая на сцену. Мои слова заставили ее вопросительно вскинуть брови.
– Даже не знаю, чего я хочу больше: услышать способы решения или врезать тебе.
– Деми, ты лучшая! – внезапно выкрикнул Дин и громко начал аплодировать.
Оказывается, Джек закончил свою речь. К Дину присоединились другие гости, и в зале раздались бурные овации. Но они не заставили Джека улыбнуться. Он выждал пару секунд, окинул всех присутствующих равнодушным взглядом и спустился со сцены.
– Он до сих пор любит ее, да? – тихо спросила Кайли.
– Да.
Кайли потянула меня вглубь зала, делая вид, будто интересуется картинами.
– Здесь нас никто не услышит. – Кайли комично оглянулась, а после требовательно уставилась на меня. – Расскажи мне все.
Ее любопытство могло бы вызвать у меня ревность, если бы не два факта.
Первый: Кайли обожает сплетни и готова продать за них душу.
Второй: для Джека не существовало других девушек. Только Деми.
И пускай нрав Деми и Кайли был похож, как и взбалмошность и умение находить проблемы на ровном месте, но в этой жизни Джек не взглянет на другую девушку.
– Деми уверена, что организацией выставок занимается Дин, но он не имеет к этому никакого отношения. Дин занят лишь одной проблемой.
– Какой?
– Ищет пристанище для своего члена.
Кайли толкнула меня локтем в бок и что-то пробормотала себе под нос. Мы остановились возле какой-то странной картины. В центре холста были изображен парящий в небе стаканчик кофе, окруженный ореолом света. Я ничего не понимал в искусстве, особенно в современном, но, видимо, остальные гости что-то находили в этом.
– Что за любовь к рукоприкладству? – спросил я. Фотографы должны были уже сделать сотню фотографий, так что сейчас меня не интересовало внимание.
– Во мне кипит энергия, которая требует выхода, – отмахнулась она, – то есть, Деми уверена, что Дин заправляет балом, а на самом деле этим занимается Джек?
– Да.
– Ох, у него случайно нет брата? – мечтательность в ее голосе сбила меня с толку. Осознав смысл своего вопроса, она быстро поправила себя. – Помимо Дина.
Раздражение медленно закипало во мне. Я крепче стиснул челюсть, смотря на воодушевленную Кайли с сияющей улыбкой на губах. Казалось, что она витает в собственных мечтах, среди которых какого-то черта был Джек.
– Выбрось его из своих мыслей, – рявкнул я. Мимо проходящие гости бросили на нас любопытный взгляд, но мне было плевать.
– Кого? – нахмурилась Кайли.
– Джека.
– О, я не думала о нем, – хихикнула она и в очередной раз толкнула меня в бок локтем, – зачем мне кто-то, если есть Крис Эванс?
Год прошел, а она все еще была влюблена в этого придурка и готова была говорить о нем часами.
– Я просто добавляю в свою фантазию определенные детали. Только представь, – заговорщически начала она и развела руками так, словно раскрыла передо мной ватман, – Крис Эванс одержим мной настолько, что в каждой прохожей ищет меня, просматривает социальные сети, вдруг я попадусь ему там, а когда находит, на всякий случай отслеживает перемещения, чтобы я всегда была в безопасности, а по вечерам умирает от любви ко мне.
За исключением нескольких пунктов она зачем-то описала меня.
– Ты действительно этого хочешь?
– Только в фантазиях, – мечтательное выражение лица исчезло, и теперь ее взгляд стал суровым, – в жизни – нет. Сталкеры не привлекают меня.
На моем лице не отразились эмоции. К чему ей знать, что ее несостоявшийся сталкер стоял рядом с ней? Этот вечер только стал сносным.
– Ты когда-нибудь сталкерил девушку? – внезапно спросила Кайли.
– Технически, нет.
Это вызвало у нее любопытство. Теперь я был убежден в том, что она всегда стремилась узнать своего собеседника, даже если это будет их последний разговор. Странная черта характера, которая, должно быть, высасывала уйму энергии.
– Технически? То есть, иногда делал, но непреднамеренно?
– Почему это интересует тебя?
– Ну, мы бы могли стать на эти несколько месяцев друзьями. – Она беззаботно пожала плечами. – Так было бы гораздо легче.
– Меня устраивает тот статус, который есть сейчас.
– Зануда, – фыркнула Кайли и отошла к другой картине, словно ее действительно интересовало современное искусство, – планируешь что-нибудь купить?
– Я делаю отдельное пожертвование. Для этого нет необходимости что-то покупать.
– Зато художнику будет приятно, если он узнает, что его картина висит в твоем отеле.
– Выбери что-нибудь на свой вкус, – вздохнул я, и ее глаза наполнились восторгом. Кайли резко сократила между нами расстояние и схватила меня за локоть.
– Правда? И ты повесишь ее?
– Если это будет соответствовать нашему стилю.
Она снова фыркнула. Я понятия не имел, почему всегда говорил то, что вызывало в ней негативные эмоции.
