– Боже, у тебя рожа, будто кожу с жопы натянули на лицо, – произнес я, за что тут же получил прямой удар в челюсть. – Полегчало? Давай еще врежь, чтоб твои сучки видели, какой ты крутой.
Следующие две минуты меня избивали. Примерно на этом моменте мозг наконец сообразил, что я больше не в интернете, а помощника, способного отключить болевые рецепторы, больше нет. Боль стала универсальным языком, на котором мне сейчас объясняли, куда я попал. Будем считать, что я окончательно проснулся и пришел в себя.
– Слушай сюда, выродок, – главарь схватил меня за волосы и задрал голову. – Сучкой теперь будешь ты. В этом бараке мои правила и все подчиняются мне.
В следующий миг он отшатнулся, так как я довольно метко плюнул ему аккурат в глаз. И ладно бы просто кровью, но нет, у меня во рту как раз имелся снаряд в виде собственного выбитого зуба.
Еще через минуту и с десяток ударов я окончательно пришел в себя, когда услышал голос главаря.
– Хорош, хорош, если он тут сдохнет, нам опять влетит. Слышишь меня, сучка? Чтоб завтра вышел на смену и отпахал ее как положено. Теперь слушай внимательно. Ты лег на мою койку и я бы мог это забыть, если бы ты хорошенько извинился. Но теперь ты попал конкретно. С этого дня ты мне должен. Будешь приносить десять кредитов каждый вечер, пока не выплатишь долг. День просрочки и будешь мочиться кровью, понял? Сегодня спишь на земле, если завтра постараешься, то так уж и быть, выделю тебе койку.
После этого меня выволокли на улицу и бросили прямо у входа. Сил не было даже чтобы пошевелиться, потому я так и лежал, истекая кровью. Били сильно, но умело. Боль была тупая, ноющая. Значит, ничего не сломали и не повредили.
Вскоре начали появляться другие люди, что шли в жилой блок. В большинстве своем мужчины, но я заметил и нескольких девушек. Все шли с опущенными плечами и повисшими головами. На меня если и обращали внимание, то быстро отводили взгляд.
Всем было плевать на избитого и окровавленного парня, который валяется у входа. Все старались как можно быстрее зайти внутрь. Понял, принял, запомнил.
В итоге сил хватило лишь на то, чтобы перевернуться на спину. На этом решил, что хватит с меня приключений для первого дня в новом мире. И так отличное знакомство вышло, я считаю. Потому решил подвести итоги.
Что мы имеем? Это Изнанка, но какая-то странная. Антураж тот же, что и при моем первом заходе, только вот док был уверен, что разумных тут нет, иначе бы мы уже знали об этом.
Что произошло с момента, как я вошел в портал и до того, как оказался в кресле Симбы с отрезанной рукой? Вопрос хороший, ответов нет. Теперь надо решить, что делать дальше.
Цель простая и понятная до безобразия – вернуться домой и высказать доку, как я сильно его люблю.
Что делать конкретно? Нужно переговорить с Зиндаем и выяснить, где он меня нашел. Судя по всему, это произошло в какой-то глубине, но пока я не понимаю, что это, где это и как туда попасть.
Неплохо было бы узнать, куда делся Чад. Не то, чтобы меня сильно волновала его судьба, я его за собой не тянул. Спасать его, рискуя собственной шкурой, я точно не собираюсь, но хотя бы узнать, что с ним случилось, надо. Ну а там по ситуации будем смотреть, будет возможность вытащить это чучело – надо будет попытаться.
Третий пункт, но не по важности, – вернуть Четверг в строй. Компаньон мне бы сейчас очень пригодился, но он, скотина такая, вырубился в самый неподходящий момент. Если бы я мог хотя бы просмотреть логи, то смог бы понять, что со мной случилось.
Но он выдал две ошибки, одна другой невероятнее. Недостаток мощности – что-то невообразимое. В чипе был терабайт синта, который я подзарядил перед переходом. Его мощности должно было хватить на годы работы, не считая того, что он способен подзаряжаться напрямую от организма.
Вторая ошибка – отсутствие модуля управления, это вообще бред. Это означает, что модуль вытащили. Не повредили, не израсходовали заряд, а именно вытащили. То есть кто-то должен был продырявить мне череп, провести хирургическую операцию, а затем зашить все так, чтобы я ничего не заметил. Но самое бредовое в ситуации, что если бы модуль удалили на самом деле, то Четверг бы не смог мне ответить. Ведь по сути он и есть – модуль управления.
Еще и с телом не пойми что происходит. Почему я чувствую себя так, будто бы провалялся в коме без движения десять лет? Тело до сих пор деревянное.
Ладно, надо разобраться, куда я попал, восстановиться и найти способ выбраться отсюда.
Составив некое подобие плана и приняв решение, почувствовал, как на душе стало легче. Отчаяние отступило, все проблемы вновь показались решаемыми, если включить голову и действовать с холодным расчетом, а не как обычно.
Мысли, что я могу застрять в этом месте надолго или навсегда, я старательно загонял в самый дальний уголок сознания. Придаться панике и унынию я смогу в любой момент. С этим настроем я и вырубился.
Очнулся от звука сирены, который исходил из громкоговорителя, установленного прямо над входом в жилой блок. Сон, как рукой сняло, зато голова от этого звука начала нещадно болеть.
– Доброго утра, счастливые граждане Дельта-Четыре. Впереди новый радостный день, новые свершения. Поработайте на славу, не покладая рук, ведь наш девиз – «кто хорошо работает, тот хорошо живет». И не забывайте главную истину. За стенами вы бы уже были мертвы! Счастливого нового дня!
Голос из динамиков звучал нарочито добро и весело, отчего смысл казался еще большим издевательством. Но тем не менее, вскоре из блока начали выходить люди и разбредаться, кто куда. Поразмыслив, я решил, что не хочу пересекаться с главарем вчерашней шайки, так что заставил себя встать и поковылять в сторону сортировочного центра.
Собственно туда же шло большинство людей из нашего блока. Пока брел, заметил мигающий индикатор на браслете. Прочитал уведомление и даже не удивился. Вчера вечером я стал должен на тридцать два кредита больше.
Оказывается, мой долг – это еще цветочки. Оказывается, каждый день я еще и проценты обязан выплачивать. Один процент от суммы долга с округлением в большую сторону. И процент удваивается, если его вовремя не погасить.
Полторы тысячи долга, со сложным процентом, это один ноль один в триста шестьдесят пятой степени… Получается примерно три с половиной тысячи процентов годовых. Шикарные условия, а кто-то еще на кредиты в наших банках жаловался.
Имя: Рейн.
Место жительства: Дельта-Четыре, нижний город, цеховой квартал, жилмодуль 7.
Должность: Сортировочный Цех.
Баланс: 0 кредитов.
Кредитный рейтинг: – 1552 кредита.
Социальный рейтинг: 18765 место (желтая зона).
Вот так теперь выглядит личная информация обо мне в браслете. Цифра жителей просто смешная. Даже если предположить, что это только должники, даже если я нахожусь где-то в середине… Да это не город, это деревня по меркам Новой Москвы. В малой корпорации сотрудников больше.
Добрел до сортировочного цеха. Запах за ночь чуть выветрился, так что дышать было можно. Пока что. Войдя в огромные ангарные двери всей толпой, я наблюдал за людьми. Все шли к стоящим вдоль стены шкафам и переодевались в что-то похожее на защитные пластиковые комбинезоны с толстыми перчатками. Я не понимал, что делать лично мне, потому просто стоял, как ворона.
– Новенький, – рявкнул кто-то за спиной.
Я обернулся и увидел человека, что стоял со скрещенными на груди руками. Слева от входа была неприметная лестница, что вела в каморку на втором этаже – очередной контейнер по факту. И вот на пролете этой самой лестницы и стоял здоровенный мужчина с сигаретой в зубах и смотрел прямо на меня.
– Сюда иди, выродок, хрен ли вылупился.
Сказал и пошел в свой офис-контейнер. Делать нечего, побрел за ним. Подняться по лестнице стало целым испытанием. Левая рука до сих пор висела плетью, но при этом уже ощутимо болела. Кое-как добравшись до второго этажа, я открыл пластиковую дверь и вошел внутрь.
В помещении одна стена имела широкий оконный вырез, через который можно было видеть весь цех, уставленный старыми агрегатами непонятного назначения.
Сам человек сидел за широким столом, на котором лежал огромный сенсорный планшет, стояла мятая банка с окурками и стакан с мутной жидкостью.
– Я старший смены, для тебя господин Тахт, – произнес мужчина, выдыхая очередную порцию дыма, от которого у меня натурально слезились глаза. – Имя?
– Рейн.
– Чего ты такой щуплый, Рейн? В какой дикой пустоши тебя подобрали?
– В глубине. Господин Тахт.
– В глубине? – если старший смены и удивился подобному, то недолго. – Не похож ты на спирита. Больно немощный. А до того где жил?
– В Москве.
– Никогда не слышал. Это в королевстве что ли?
– Мне кажется, это вообще в другом мире.
– О как, – расхохотался старший. – Ну что ж, добро пожаловать в Логос, лучший из миров. Ладно, не важно. Силенок у тебя явно маловато будет для серьезной работы.
– Мне бы поесть, да воды, тогда и силы появятся.
– Ты хавальник-то не раззевай, если не спрашивают. Хочешь жрать – сначала заработать надо. Пойдешь на тележки в мясной блок. Форма в шкафчике, бери любую. Правила простые, сделал дело, получил выплату. Смена пятнадцать часов, обед в два. Попытаешься что-нибудь вытащить с территории цеха – тебе же хуже. Повредишь что-нибудь, будешь отрабатывать стоимость. Вопросы есть? Оставь при себе, свободен.
Я нахмурился, но ничего не сказал. Вернулся обратно к шкафчикам и нашел свободный комбинезон. Больше похож на прозрачный дождевик, но более плотный. Не резина, не такой гибкий материал. Да и прозрачным дождевик был когда-то давно, сейчас же весь покрыт разводами и заляпан чем-то.
Нацепил его, поверх надел огромные перчатки из плотной резины. С левой пришлось повозиться, но я справился. Пошел за остальными людьми, одним из последних. Прошел через рамку металлоискателя, которая никак не среагировала на алюминиевые кружку и ложку, что мне вчера выдали.
На входе на меня нацепили маску-фильтр. Дышать стало не в пример труднее, фильтры явно засорены, но зато запахов стало меньше.
– Попытаешься снять, – предупредил проверяющий на входе, – сразу штраф влепят. Чтоб не вздумал жрать тут чего-нибудь.
– И в мыслях не было, – буркнул я.
Какие все, однако, добрые и приветливые, обосраться просто. Ладно, первый день можно и поиграть в социализацию, заодно смогу понять, что тут к чему.
Еще мне показалось странным, что старший назвал этот мир Логосом. То есть это не Земля? Я думал, что местные жители будут считать отражение Земли так же Землей. В конце концов, они же говорят на глобале, раз мы друг друга понимаем. Хоть я до этого и говорил преимущественно на русиче, глобал был моим вторым языком, как и у любого жителя гиперглобализированного времени.
Общение с большинством людей было на глобале. Новости, информканалы, инструкции к любой херне – все на глобале. Да даже разработка и обучение ИИ чаще всего велись на глобале, только вездесущие индусы клепали свои поделки на хинди, отчего те постоянно сбоили, пока нормально не перепрошьешь им ядро.
Эх, второй день в этой помойке, а уже начал скучать по извечному гулу и смраду Новой Москвы. Вот уж не думал, что где-то может быть еще хуже.
Следуя указателям, нашел свой мясной отдел. Должен признать, само название звучало для меня дико. Это сколько же надо мяса, чтобы для него требовался целый отдел. На входе в нужную зону встретил еще одного надзирателя. Как и человека на входе, его отличала серая униформа.
– Новенький что ли? – спросил он, презрительно оглядывая мою фигуру. – На кости пойдешь. Пошли, покажу.
Он отвел меня к огромному металлическому чану, высотой в пять метров. Сбоку от него имелось несколько люков. Как раз на моих глазах к одному из люков человек в таком же, как и я, дождевике подкатил обычную трехколесную тележку.
И я не поверил своим глазам: она действительно была до верху забита мясом. Правда выглядело это не очень аппетитно. Красное, иногда желтое или даже исходящее сиреневым соком. Если мясо не стейк, то как еда оно мною не воспринималось.
Это же были куски каких-то существ, нарубленные как попало. Я точно видел лапы, копыта и даже пухлые щупальца, как у осьминогов. Но чаще всего это были просто бесформенные куски с торчащими костями.
– Это очиститель, – сопровождающий постучал по чану. – Сюда загружают плоть мутантов и прочих тварей с внешнего периметра. Тут она растворяется в общую белковую массу и чистится от заразы. Иди сюда.
Он подвел меня к люку с противоположной стороны. Открыл его, и я увидел гору костей самых разных форм и размеров, покрытых какой-то мутной слизью.
– Берешь кости, грузишь их в эту телегу, – он пнул стоящую рядом трехколесную тачку с ручками. – Потом везешь в блок для костей и скидываешь в пресс. Когда он заработает, приложишь браслет к сканеру и получишь оплату. Давай, погнал.
Ну что ж, будем относиться к этому как к веселой игре. Ладно, просто как к игре. Загребаем кости лопатой, сгружаем в телегу, толкаем ее до соседнего блока, метров двадцать получается. Там сгружаем в другой контейнер. Протянуть погрузочную ленту же невозможно, да?
Хотя я в принципе не заметил тут никакой автоматизации. По второму уровню так же ходят люди, которые периодически что-то выливают в мой чан. А еще двое при этом крутят огромные жернова, периодически размешивая содержимое.
При этом у всех браслеты-сканеры, есть какая-то связь, наверняка должен быть где-то сервер, на котором хранятся все данные. Эх, мне бы его пощупать две минутки, я им всю сеть обвалю. Ну не я, Четверг.
В общем, странное местечко.
В итоге кости оказались ни разу не легкими. Видимо, внутри оставалось достаточно влаги и органики, да и налипшая слизь также имела вес. Чтобы нагрузить половину тележки, с моей одной рукой и силами уходило минут десять.
Если нагрузить больше, то я просто рисковал не докатить ее. Пять таких захода до нужного пресса, вывалить на подставку. Видимо, она реагирует на вес, потому что после пятой тележки загорелся зеленый индикатор и кости уехали куда-то внутрь механизма.
Поднеся браслет к сканеру, я получил на свой баланс один кредит. Мда… Не густо. То есть если мне удастся проработать всю смену в таком темпе, то я заработаю пятнадцать кредитов, чего не хватит даже на погашение процентов. И я уж не говорю о вечернем избиении, ведь местный воротила решил поставить меня на счетчик.
Ладно, допустим, я со временем отъемся и приду в норму. Допустим, смогу грузить тележки с горкой и возить их быстрее. Ну, три кредита в час смогу зарабатывать. Сорок пять в день, минус проценты. Это мне только на выплату долга нужно пахать полтора года. Разумеется, если я все деньги буду вкидывать в него.
Что могу сказать… Да пошли они нахрен, вот что. Как будто бы тут есть еще какие-то варианты.
Отработав полсмены, я кое-как все же успел запустить пресс в шестой раз и получить свой кредит. После чего прозвучал сигнал, и все работники устало побрели куда-то вглубь ангара, который оказался куда больше, чем мне показалось вначале.
Там оказалась зона отдыха. Простенькие столы и лавки, вдоль стен какие-то выемки, к которым и выстроились очереди. Я для начала решил просто посидеть и понаблюдать. Тело горело, сил не было ни на что.
Понял, что люди подходили к нишам со своими кружками, что-то там наливали и усаживались за столы, принимаясь за еду. В этом помещении маски можно было снять, но на выходе стоял проверяющий.
Когда все расселись, я решил пойти посмотреть, чем нас тут собираются кормить. И в очередной раз меня ждал неприятный сюрприз. Вся еда была платной. Счетчик в голове моментально прокрутился на новую цифру. Чтобы просто расплатиться с долгом, при условии, что я буду есть один раз в день, уйдет примерно пять лет.
– Да пошли вы нахрен, – на этот раз я произнес это вслух и почувствовал, как меня начинает пробирать азарт. – Я в Новой Москве жил, я же в России родился. И вы меня такой фигней решили нагнуть? О, нет, не на того нарвались.
Глава 4. Убивший дракона сам должен стать драконом
От мясного белка я отказался сразу. После увиденного есть это не было ни малейшего желания. Тем более он стоил дороже всего – пятнадцать кредитов. Пятнадцать кредитов – пятнадцать часов труда. За сублимат, сделанный из того, чьи кости я сегодня грузил в пресс. Спасибо, сами жрите такое «мясо». Я его за бесплатно даже жрать не страну.
Самая дешёвая пища стоила два кредита и была подписана как «сыворотка». Тоже рискованно, так что я остановился на каше за пять.
Правда, ту белую массу, что мне налило из раздатчика, даже при большом желании было трудно назвать кашей.
– Манная и без комочков, – пробурчал я себе под нос. – Как мы все мечтали в детстве.
Набралось чуть больше половины чашки. Попробовав на вкус, убедился, что есть это можно. А взвывший желудок при виде пищи взревел так, что я выскреб всё до металла за считанные секунды. С разочарованием посмотрел на аппарат, но глазеть можно сколько угодно, сытнее от этого не станет.
На последний кредит налил себе воды. Вышло также чуть больше, чем полчашки. И если к безвкусной каше вопросов не было, то к мутной жиже, называемой тут водой, они имелись в избытке.
Почему она отдаёт запахом ржавчины и металла? Почему хрустит на зубах? Что за осадок землистого цвета?
Несмотря на качество, я не унывал. Раз все вокруг пьют и до сих пор не сдохли, значит, не всё так плохо. А заработавший желудок будто прибавил мне сил. Да и тело, справедливости ради, после нехитрых нагрузок начало оживать. Да, спина уже ныла, как и рука, но это была приятная боль. Она говорила о том, что мышцы вспоминают, как надо сокращаться.
Интересно, сколько времени я провёл в отключке, раз тело настолько одеревенело и оголодало. И была ли это отключка или я просто ничего не помню? Может головой стукнулся?
План потихоньку вырисовывался, так что вторую часть смены я отпахал с ещё большим усердием. Но всё равно смог заработать лишь семь кредитов. Обидней всего было за последние тележки. Пресс уже мигнул зелёным, когда я вывалил на него очередную кучу костей, но сканер кредит не начислил. Потому что смена закончилась, и получилось так, что последний час я проработал вообще бесплатно. Несправедливо, ведь этот час был самым тяжёлым – сил совсем не осталось.
После окончания смены половина побрела в столовую, остальные сразу на выход. Я присоединился к первым и все имеющиеся кредиты вновь потратил на кашу и воду. В этот раз действовал умнее – оторвал кусок свитера, обмотал им кран, соорудив этакий импровизированный фильтр. Вода от этого не стала сильно вкуснее, но хотя бы осадка на дне больше не было.
Наевшись и напившись, если можно вообще применять подобные слова к местным порциям, я направился на выход. Снял и повесил в шкафчик костюм с перчатками, после чего вернул маску. Проверяющий тщательно прощупал мою одежду, снял обувь и потряс, и даже заглянул мне в рот, чтобы я не унёс ничего ценного.
На мой вопрос, за что тут так трясутся, чтобы я хоть знал, что стоит воровать, он не ответил.
