Убрав правую ладонь в карман серых брюк, Александров решительной походкой направляется к столу, но, вместо того чтобы сесть за спасительной вазой с цветами, огибает стол и… протягивает мне руку.
— Потанцуем?
Я растерянно смотрю на Марину, которая жестом показывает «Сама решай», и получаю ощутимый толчок в спину от матери.
— Х-хорошо, — говорю больше со злости на нее и нервно сглатываю ком в горле.
Игнорируя широкую ладонь, поднимаюсь.
Илья делает шаг назад, пропуская.
Все время, пока я иду в центр зала, практически наступает на пятки и, уверенно обхватив мой локоть, разворачивает к себе.
Ослепительно улыбаюсь присутствующим и складываю руки на твердых плечах.
— Просто чтобы своим отказом не опозорить тебя при твоих родственниках, Александров, — бросаю взгляд в сторону бывших свекров.
— Какая ты милосердная, — шепчет, склонившись к моему уху. В нос проникает знакомый аромат мужской туалетной воды. — Я бы, конечно, вряд ли это пережил.
— Я тоже так подумала...
— Милосердная…
— Вообще-то да.
— … как Чума, — ворчит, еще крепче сжимая ладонями мою спину.
Я недовольно пыхчу и пытаюсь найти новые темы для привычных подколов и сарказма, которые мысленно собирала в копилку в ожидании следующей встречи, но неожиданно прикусываю губу.
Илья бросает взгляд на Настю, отводит его в сторону. Совсем ненадолго, потому что тут же смотрит мне в глаза.
— Давно хотел это сделать, — говорит как-то сдавленно.
Шум в моих ушах перекрывает музыку.
— Что? — спрашиваю, немного отдаляясь.
— Извиниться.
— Извиниться?
— Прости меня, Оля. За все.
Глава 3. Ольга
Я прячу взгляд и, чтобы как-то переварить сказанное, рассматриваю гостей за столами. Кто-то из них с аппетитом поглощает только что поданное официантами горячее, кто-то болтает с дальними родственниками, которых давно не видел, лишь часть особо заинтересованных смотрит на нас.
И да.
Спасибо моей спасительнице — гипсовой вазе с цветами — недовольного лица матери я не вижу. Совсем.
«Надо будет поискать на маркетплейсе такую же для дома», — думаю.
Вдруг эта магия и там подействует, потому что мама — мой самый частый гость.
— Кхм, — откашливаюсь.
— Что ты? — Александров все еще ждет реакцию на свои извинения, которые разве что на блюде не преподнес.
В торжественной обстановке, так сказать, удостоена.
Какая честь.
Извинения от самого Ильи Александрова. Они ведь даже в Красную книгу не занесены, потому что их никто и никогда не видел. А они, оказывается, существуют. Вот. Счастье-то какое.
— Да вот… вспоминаю… — хмурюсь.
— Что вспоминаешь?
— Дату сегодняшнюю.
— Первое декабря ведь, — отвечает, опуская взгляд.
— Нет. Рано, — качаю головой.
— Для чего рано?
— Для Прощеного воскресенья. Испугалась, что к отцу на кладбище не съездила…
— А, понял. Это шутка такая…
Александров широко улыбается и еще смелее прижимает меня к себе. С чувством юмора у него туговато, а я в школьном КВН участвовала. Пошутить люблю.
— Просто я решил, что нам пора зарыть топор войны, Лель, — склоняется к моему уху. Горячее дыхание щекочет висок. — У нас дети. Уже внуки пошли. Прикинь, Чума?.. У нас — внуки!
Я не могу не улыбнуться в ответ и сдвигаю ладони, приросшие к твердой груди. Примерно на сантиметр.
Да. Я… бабушка.
Мало того что мы с Ильей ранние, наши дети — и Тема, и теперь Настя — тоже взяли моду жениться и плодиться «мальками». Но, хочу заметить, все в рамках законодательства РФ. Строго после восемнадцати. Это важно.
— Десять лет прошло, Оль. Я уже и не помню половины…
С памятью у Александрова тоже всегда было не очень. Поэтому он быстроотходчивый и незлопамятный.
— Давай попробуем без войнушек? — задевает губами мочку.
Я отвожу голову в сторону и чувствую терпкий, шоколадный аромат коньяка, который они пьют с Геной. Зять в этом плане любому фору даст, а Илья всегда пил немного. Больше за компанию, чем в удовольствие.
Правда, это было десять лет назад.
Что с ним сейчас происходит? Не знаю.
Артем иногда рассказывал вскользь. Что-то вроде «папу еще раз повысили на службе» или «папа купил новую машину». Я делала вид, что меня это не особо интересует.
Вообще, я обижена страшно.
Это что ж за бывший такой?..
У моих подруг, что ни бывший муж, то загляденье. Один раскоровел так, что в дверной проем еле вмещается, другой — спился до чертиков, третий — женился на блогерше и теперь на широкую публику делает ей массаж ног или разучивает странные танцы. Все соседи потешаются.
Александров же твердый, как матрас в терапевтическом отделении, и при этом успешный в любимом деле. Даже не облысел. В общем, с подругами такого бывшего мужа не обсудишь, гордиться особо нечем.
В зале становится тихо.
— Так что, Оль? — Илья не отпускает.
— Давай попробуем, — я благородно киваю и поджимаю губы. — И в самом деле, делить нам нечего!
— Спасибо, — он широко улыбается.
По-доброму. Как раньше.
Так, надо уходить.
Выпутываюсь из сильных рук и, улыбнувшись дочке, иду к своему столу. Приятный шелк охлаждает кожу в тех местах, где горит.
Обессиленно опускаюсь на стул.
— Смотреть противно, — выдает мама и, так же как и я несколько минут назад, поджимает губы.
Вспоминаю, что косметолог рекомендовала этого избегать. Кисетные морщины вокруг губ еще никого не украшали. Мимику пора контролировать. Как и маму.
— Не смотри, мам, — отвечаю со спокойствием удава и, выпрямив спину, тянусь к бокалу с шампанским.
От извинившегося Александрова вижу только локоть.
Ваза теперь мешает.
Не нужна мне такая.
— Мамаша, а что это вы такая грустная? — веселый Гена нападает сзади с объятиями. Сразу и на тещу, и на меня. — В нашем мужском полку прибыло. Вон какой боец-молодец зеленый, — кивает на жениха. — Его жизни надо учить. Да и нервы молодые, тянуть и тянуть, может, вы на Кирилла переключитесь?..
— Пьянь, — замечает мама, скидывая с себя тяжелую руку и заканчивая разговор.
Марина еле сдерживает смех, а я звонко целую Гену в щеку и шепчу: «Спасибо!»
Свадьба получается очень трогательной. Пожалуй, это самый душещипательный день в моей жизни, потому что на свадьбе Артема я больше переживала, чем радовалась. Ему было всего двадцать. У него спорт, а у Поли маленький ребенок, как они справятся?
Зря переживала. Живут. Еще и мальчишек общих родили. Наших близнецов.
— Мам, — подходит Настя перед тем, как попрощаться с гостями. Она давно переоделась в свое платье. — Забери, пожалуйста, цветы к себе. Мы хотели оставить их здесь до завтра, но сотрудники ресторана не разрешили. У них с утра мероприятие.
— Хорошо, — с опаской посматриваю на букеты. Их не меньше пятнадцати.
— Папа тебе поможет…
— Настя…
— Пап, — машет отцу.
Илья тут же направляется к нам, попутно надевая пиджак.
— Хочу тебя попросить помочь маме с цветами.
— Я бы и сама справилась… — вяло возражаю, представляя, как гружу в такси половину цветочного магазина, а потом разгружаю в ночи у подъезда.
— Я помогу, — заявляет Александров, обнимая нашу улыбающуюся дочь. — Все сделаем в лучшем виде. Не переживай.
Глава 4. Ольга
Загрузив букеты с помощью гостей, мы еще долго прощаемся со всеми и наконец-то садимся в такси.
Я расстегиваю легкое пальто, ставлю сумку на колени и смотрю на уже украшенный к Новому году город. Может, и хорошо, что многие предприниматели делают это заранее, вот только предвкушение и само ощущение праздника к концу декабря все-таки безнадежно теряются.
Ведь еще целый месяц. Тяжелый в плане работы. В нашем городе я возглавляю службу социальной защиты. Моя любимая профессиональная шутка, что мы с моими коллегами очень стараемся помогать незащищенным слоям населения в свободное от написания отчетов время. Смешно, но это именно так.
Илья, сидя рядом с водителем, молчит и тоже смотрит в окно.
Иногда свет гирлянд озаряет его сосредоточенное лицо, и я украдкой его изучаю. Это очень интересно: не общаться с родным, по сути, человеком десять лет, а потом спокойно разговаривать весь вечер. Смотреть в его глаза, вспоминать повадки, подмечать знакомые детали в мимике и голосе.
В груди все еще плещутся странные, щемящие чувства: немного радости, даже восторга, щепотка горечи, стеснение и… облегчение. Все это в коктейле с выпитым шампанским — жгучая смесь.
— А я ведь вас узнал, — вдруг оборачивается ко мне водитель. Довольно неожиданно. — Александровы! Так?
— Так, — киваю.
Я пристально рассматриваю мужчину средних лет и пытаюсь вспомнить. Есть в нем что-то знакомое, тоже из прошлого.
— Что, Ольга? Не признаешь?..
— Гриша… Сам… сонов, кажется? — озвучиваю предположение.
— Он самый. Самсон, — водитель хохочет. — Привет, футболист, — дружелюбно протягивает руку Илье.
— Привет, Гриш, — Александров отвечает. Вряд ли он его вспомнил. Памяти-то ни грамма.
После рукопожатия старый знакомый смотрит на меня в зеркало заднего вида. Светлые глаза приветливо улыбаются.
