— В одном дворе ведь с тобой росли. Потом мы с женой переехали в Дзержинск. Вот… на работу иногда в Нижний приезжаю. Так-то у меня своя фирма. Облигации там, акции, дивиденды, дебеты — сами понимаете. Вы не думайте, — он бьет по рулю и резко останавливается на светофоре. Замечаю мишуру на передней панели. — Я ж не таксист. Для души работаю, чтоб с людьми интересными пообщаться…
— Ясно, — тоже улыбаюсь.
— А вы-то как вообще, Александровы?
— Нормально, — на правах узнавшей продолжаю отвечать за двоих.
— Да… Вот так дела!.. — Гриша ностальгически смотрит в окно. — Жизнь летит — не замечаешь, год за годом. Мы ведь с вами в один день поженились, помните?.. — Ответ ему не нужен, поэтому он продолжает: — Дашка-то моя, четверых мне родила. Два мальчика и две девчонки. Полный комплект.
— Поздравляю, Гриш! — Запахиваю пальто, потому что мы заезжаем во двор.
— Да уже и старшая наша родила. Дедушка я… Пацаненок такой веселый. Уж как три года ему. А вы?..
— Мы тоже, — тихо отвечает Илья.
Я задерживаю дыхание, потому что его голос звучит как-то слишком… грустно.
— Да… Счастье это, ребята. Семья-то… В этом году ведь серебряную свадьбу отметили. Мы такой праздник в ресторане закатили! И свадебное платье было, уж в которое влезла она, конечно, и торт. Три яруса! Все как по-настоящему. Даже лучше, чем у нас тогда было. Только дети рядом взрослые, — простодушно смеется. — А вы как отмечали?..
— Что?
— Ну свадьбу-то… серебряную?
Я кутаюсь в воротник пальто и медленно отворачиваюсь к окну. Давно же все пережила, так почему слезы близко? Свадьба Настина подействовала?..
Александров тоже молчит.
— Шестой подъезд, — спустя полминуты говорит. — Спасибо, Гриш.
— Ну это… Ладно… Давайте. Дашке от вас привет передам. Скажу: «Александровых встретил». Все такие же. Вообще не изменились. Только одни мы постарели.
— Ты отлично выглядишь, Гриш, — замечаю на прощание. — И действительно, передай Даше большой привет. Подожди, мы цветы заберем. Наверное, несколько раз придется сходить…
— Ты иди домой, — командует Александров. — Я сам все занесу.
— Я помогу, — настаиваю.
— Иди-иди, Чума, — кивает в сторону подъезда. — Код-то тот же?
— Тот же, — отвечаю растерянно и поскорее отворачиваюсь.
— А че цветов-то столько? — выбирается из иномарки Гриша. — Свадьба?
— Дочь замуж вышла, — слышу голос бывшего мужа и скрываюсь за дверью.
Сердце бьется как сумасшедшее, пока поднимаюсь в лифте и захожу в квартиру.
Снимаю пальто и сразу убираю его на место — в шкаф-купе. Туфли ставлю в обувницу и быстрее отправляюсь в гостиную, с недавних пор объединенную с кухней.
Убираю чашку с недопитым чаем со стола и освобождаю единственную в доме небольшую вазу. Не знаю, куда сунуть три подсохшие розы с белой гипсофилой в кислотном целлофане, от души подаренные на последнем свидании Валерием, поэтому за секунду до того, как дверь открывается, просто убираю их… в холодильник.
— Куда нести? — спрашивает Илья, больше напоминающий городскую клумбу ко Дню молодежи.
— В ванную. Прямо по коридору.
— Я помню, Оля, — усмехается из-за белых хризантем.
Точно. Эту квартиру он получил от государства как сотрудник МЧС и при разводе любезно оставил ее детям и мне, но следующие полчаса мне некогда об этом думать, потому что я занимаюсь букетами.
Составляю их в большой ванной и заполняю ее водой, пока Александров не заносит все.
— Наконец-то, — захожу в гостиную, вымотанная и обессиленная, и зависаю.
Александров успел снять пиджак и, сунув руки в карманы брюк, рассматривает вид во двор из окна.
— Красиво получилось. С перепланировкой. — Оборачивается.
— Спасибо. Мне тоже так показалось.
— Трубу газовую куда дели?
— Ее перенесли. Вот сюда, — показываю на створку в кухонном гарнитуре.
— Хорошо придумали.
— Да, — вздыхаю неловко.
О чем разговаривать с человеком через десять лет?..
— А… ты где живешь?
— А ты не знаешь?
— Нет. Вернее, я знаю, конечно, район и дом. Несколько раз забирала от тебя Настю. Ладно, не отвечай…
— Не гони лошадей, Оля. Я же не со зла. Думал, Артем рассказал.
— Мы тебя не обсуждали.
— Ясно. Я купил квартиру. Почти сразу же… после… — запрокинув голову, потирает шею сзади. — Занял денег у друга. Уже отдал, конечно.
— Молодец. Однокомнатную?
— Нет. Двушка. С двумя балконами.
— О-о-о, — удивленно тяну и… улыбаюсь.
Отряхнув платье от капель воды, подхожу к шкафу.
— Кофе я не пью, чай закончился, — говорю резковато. — Могу предложить какао близнецов или… мамину настойку, — рассматриваю полки.
Александров смеется.
— Можно и настойку. Алена Кирилловна ее готовила для тебя. Значит, не отравлена.
— Илья, — смотрю на него строго, — мама никому не желает зла.
— Да. Потому что она и есть зло, — иронично ворчит и садится за стол, — самое настоящее!
— Илья!..
Ставлю на стол коробку с длинными стопками для настойки. Внутри вдобавок нахожу игральные карты. Скорее всего, спрятала их от близнецов, чтобы не разбросали по всей квартире. И стопки тоже.
Возраст такой — все надо прятать.
— Что? — спрашиваю, посматривая на бывшего мужа.
— Ты думаешь о том же, о чем и я?.. — играет бровями и забирает у меня карты.
— Нет, Александров, — смеюсь, глядя, как он ловко тасует колоду.
— Да.
— Нет, — поправляю прическу.
— Тряхнем стариной? В блек-джек ? — подмигивает.
— Я не буду с тобой играть. Больше никогда… — мотаю головой.
— Ладно, — он вздыхает и откладывает карты в сторону. Устало разминает шею. — Ты и раньше много проигрывала, Оль, а сейчас вообще все забыла…
— Я… я много проигрывала? — возмущенно прищуриваюсь и прислушиваюсь.
— Ну да... — Александров невозмутим и серьезен. — Ты забыла? В восьми случаях из десяти…
Я дышу как паровоз.
Просто от несправедливости.
— А ну, сдавай!.. — рычу и, не очень женственно собрав длинное платье на бедрах, плюхаюсь на стул.
Глава 5. Ольга
Щедро отхлебнув облепиховой настойки, достаю проклятые острые шпильки из прически, пока Александров задумчиво рассматривает свои карты. Периодически он хмурится, разминает шею и облизывает губы, которые выглядят сухими.
Для себя я предварительно поставила стакан воды. Обезвоживание для немолодой кожи не шутка.
— Ты покрасилась, Оль? — Илья неожиданно поднимает на меня внимательные глаза.
Я усмехаюсь.
Надо было развестись, чтобы он заметил. Да?..
— Примерно тридцать пять раз, Александров.
Десять лет ведь прошло.
Илья безэмоционально кивает и снова опускает взгляд на карты.
Мне бы подумать, что там у него, просчитать ходы, чтобы щелкнуть по носу этого сорокатрехлетнего выскочку, но я не понимаю, нравится ли ему мой «насыщенный глубокий каштан», поэтому, запрокинув голову, массирую уставшую от прически кожу.
Вполне допускаю, что не нравится.
Илья когда-то любил мои русые длинные кудри до ягодиц. Еще до каскада, «счастья для волос» и ламинирования.
Улыбаюсь: моя любимая шутка последних лет, что даже у моих волос есть счастье. А у меня нет…
Не скажу, что мы с Ильей жили на широкую ногу. Какие-то деньги всегда имелись, но, конечно, эмчеэсовцев совершенно не балуют частыми индексациями и большими премиями. Как и социальных работников.
Первое время жесткий тюнинг мне не требовался — молодость разделяла и властвовала. С юности я была стройной девушкой с густыми волосами и чистым лицом.
В прямом смысле слова рассыпаться я начала после вторых родов. Долго мечтала вернуть свою талию, но из-за сильного гормонального сбоя и выявившихся проблем с щитовидной железой, все попытки были безуспешными.
Илья не жаловался.
До поры до времени…
Но это та история, в которую я окунаться больше не хочу. Там больно, плохо пахнет, и никакого желания смотреть на Александрова у меня не останется. Как и тихо-мирно общаться с ним.
После развода у меня появилось время для себя. Артем уже был подростком. Постоянно ездил на сборы и соревнования, а Настя, сильно привязанная к отцу, проводила много времени у него.
Мой дом опустел.
Я тогда много плакала, но слезы ушли, принеся за собой желание что-то делать. Жена — Ольга Александрова — умерла, а вместо нее родилась женщина, которая начала заново узнавать себя. Я занялась своим развитием, в моей жизни появился спорт, сосредоточилась на работе, и меня довольно быстро повысили, что было немыслимо в браке.
— Блек-джек, — громким голосом путает мои воспоминания Илья и выкидывает свои карты на стол.
Я пересчитываю.
Двадцать одно очко.
Черт.
— Сдавайся снова, Александрова… — говорит он, двигая ко мне карты.
Я на правах проигравшей тасую колоду.
Неожиданно останавливаюсь.
