Рядом с туберозами стоял призрак.
Старый герцог был там, где секунду назад никого не было. Мертвенно-бледный, полупрозрачный в том самом домашнем сюртуке, в котором однажды привёл меня к туберозам. На его губах появилась знакомая ласковая улыбка.
— Он почти поверил тебе, — произнёс покойник с тихим сожалением, и от его голоса цветы вокруг меня склонили белые головки.
Я не смогла ни закричать, ни пошевелиться.
Призрак подошёл ближе. Ледяные пальцы сомкнулись на моём плече.
Холод мгновенно прошил платье, кожу и мышцы, будто прикосновение мертвеца добралось до самой кости. Плечо свело судорогой. Ноги подломились, и я тяжело опустилась коленями в развороченную землю.
Я попыталась закричать, но из груди вырвался только короткий болезненный хрип.
— Не бойся. Скоро мы будем вместе, — прошептал мертвец мне на ухо.
Его губы коснулись моих волос, а знакомый голос стал почти ласковым.
— А мой сын будет верить мне даже тогда, когда ты умрёшь у него на руках.
И призрак исчез.
Глава 17
Просто исчез.
Ещё мгновение назад его ледяные пальцы сжимали моё плечо, мёртвое дыхание шевелило волосы возле виска, а потом передо мной остались только белые туберозы. Они медленно покачивались, словно кто-то невидимый только что прошёл между клумбами.
Я стояла на коленях в развороченной земле и не могла вдохнуть.
Тишина лопнула внезапно.
За стеклянными стенами снова загрохотали инструменты. Кто-то из рабочих выругался, садовник принялся громко распоряжаться, а возле двери дворецкий невозмутимо объяснял лакею, куда отнести оставшиеся фонари.
Мир словно ожил. Даже дверь оранжереи была открыта настежь.
Я смотрела на неё, не веря собственным глазам. Только что створка захлопнулась перед моим лицом. Я слышала щелчок замка, звала на помощь.
А теперь за порогом стоял дворецкий, и по его спокойному лицу было ясно: ничего необычного не произошло.
Я поднялась так резко, что перед глазами потемнело. Ноги вдруг стали непослушными, ватными, но страх оказался сильнее слабости. Я рванула к выходу, едва не спотыкаясь о вывернутые каменные плиты.
Дворецкий обернулся на шум. Его брови едва заметно приподнялись, когда я почти налетела на него, но голос остался безупречно спокойным:
— Осторожнее, госпожа. Здесь всё ещё лежат инструменты. Не споткнитесь.
Я схватилась за дверной косяк и оглянулась.
Между туберозами никого не было. Только на влажной земле виднелись две глубокие вмятины, оставшиеся от моих коленей.
— Вы закрывали дверь? — спросила я, с трудом выталкивая слова из пересохшего горла.
Дворецкий проследил за моим взглядом и посмотрел на распахнутую створку.
— Нет, госпожа, — ответил он после короткой паузы. — Вы просили дать вам минуту, и я оставил дверь открытой.
Холод, оставленный пальцами призрака, медленно расползался по плечу.
— Она закрывалась, — прошептала я, уже не понимая, убеждаю дворецкого или саму себя. — Я звала вас. Кричала.
Впервые на выдержанном лице слуги появилось беспокойство.
— Я всё это время находился возле входа, — произнёс он осторожно. — Вы не кричали, госпожа. Поверьте, госпожа, я бы услышал
Значит, мне показалось.
Я слишком долго провела в темноте. Слишком мало ела. Слишком много пережила за сегодняшний день. Муж назвал меня лгуньей, слуги разрушили оранжерею, а я стояла посреди всего этого и ждала, что из-под земли появится моя темница.
Разум просто не выдержал.
Я прижала ладонь к плечу и тут же задохнулась от боли. Сквозь тонкую, почти прозрачную ткань платья проступали пять тёмных пятен. Следы пальцев располагались там, где меня держал покойник.
Дворецкий заметил их. Его взгляд задержался на моём плече, но ни один мускул на лице не дрогнул.
— Лекарь уже ждёт в доме, — напомнил он, предлагая мне руку. — Позвольте проводить вас, госпожа. Осторожней, смотрите под ноги… Мы еще не все убрали.
Я хотела отказаться. Сказать, что дойду сама. Что мне не нужна помощь в доме, который ещё недавно был моим.
Но ноги дрожали так сильно, что я вцепилась в его локоть.
Обратно мы шли медленно. Дворецкий подстраивался под каждый мой шаг, не торопил и не задавал вопросов. Только возле самой террасы он посмотрел на моё побелевшее лицо и негромко поинтересовался:
— В оранжерее произошло что-то, о чём следует знать его светлости?
Глава 18
Я обернулась.
В стеклянных стенах отражался закат. Рабочие уносили инструменты, садовник склонился над сломанными цветами, а возле дальней клумбы стояла неподвижная тёмная фигура.
Сердце болезненно ударилось о рёбра.
Я моргнула.
Между туберозами никого не было.
— Нет, — солгала я, отворачиваясь от оранжереи. — Мне просто стало дурно.
Наверное, призрак этого и добивался.
Если я расскажу Ассеру, что видела его мёртвого отца, муж окончательно решит, что я сошла с ума. Комната без двери, чудесное пробуждение в лесу, а теперь ещё и покойник, разгуливающий среди любимых цветов своей жены.
Даже я бы себе не поверила.
***
В восточном крыле меня ждала незнакомая спальня.
Здесь всё было красивым, дорогим и совершенно чужим. Бледно-голубые стены, серебристые шторы, светлая мебель, камин из белого мрамора. Возле широкой кровати уже поставили складную ширму, на столике разложили лекарства и бинты, а две горничные готовили ванну в соседней комнате.
Когда-то мы с Ассером выбирали обои для нашей общей спальни. Я хотела голубые. Он заявил, что голубой цвет напоминает ему полковой лазарет, и предложил красные, чтобы уж наверняка думать о поле боя.
В конце концов мы выбрали тёплые золотистые стены.
Теперь мне достался голубой лазарет.
Ассер стоял возле окна.
Он успел вымыть руки и привести себя в порядок, но на манжете чёрной рубашки осталось пятно грязи. Сюртук муж снял и небрежно бросил на спинку кресла. Расстёгнутый ворот открывал сильную загорелую шею, влажные после умывания волосы были зачёсаны назад, а рукава снова оказались закатаны до локтей.
Чёрное непозволительно шло ему
Делало шире плечи, подчёркивало узкие бёдра и ту спокойную, опасную силу, которую Ассер никогда не выставлял напоказ. Ему не требовались ни оружие, ни мундир, ни золотые генеральские знаки, чтобы все в комнате помнили: перед ними дракон.
Я ненавидела себя за то, что после обвинений, требования развода и холодных слов всё ещё замечала, как выглядит мой муж.
Ассер перевёл на меня взгляд.
Сначала посмотрел в лицо. Потом его глаза опустились к моей руке, прижатой к плечу. В золотистых зрачках на мгновение вспыхнуло беспокойство, которое он тут же спрятал за привычной холодностью.
— Что произошло? — спросил муж, отталкиваясь от подоконника.
Я увидела, как его взгляд снова остановился на тёмных пятнах, проступивших сквозь платье.
— Ничего, — ответила я слишком поспешно. — Мне стало дурно, и я…. за что-то ухватилась.
Ассер медленно посмотрел на дворецкого.
— Госпожа почувствовала себя плохо в оранжерее, ваша светлость, — доложил тот с почтительным поклоном. — Я не видел, как она получила эту травму.
Муж снова повернулся ко мне. По его лицу было ясно: ответ его не удовлетворил.
— Удивительное место, эта оранжерея, — произнёс Ассер с мрачной насмешкой. — Помещения исчезают, а теперь ещё и растения хватают посетителей за плечи.
— Если решишь разрушить её окончательно, предупреди садовника заранее, чтобы он успел смириться с этой мыслью, — устало попросила я. — Боюсь, второго потрясения он не переживёт.
Уголок губ Ассера дрогнул.
Глава 19
Всего на мгновение. Настолько быстро, что я могла ошибиться.
Но я слишком хорошо знала это лицо. Когда-то мне удавалось рассмешить его даже после самых тяжёлых военных советов. Ассер возвращался злой, бросал перчатки на стол и заявлял, что люди — единственный вид существ, который способен три часа обсуждать карту, не взглянув на неё ни разу.
Я отвечала, что драконы за то же время успевают сжечь карту, стол и двух особенно несговорчивых советников.
И тогда он смеялся.
Ещё Ассер совершенно бессовестно крал у меня засахаренные абрикосы. Сам никогда не заказывал сладкого и смотрел на десерт так, словно настоящий генерал питается исключительно порохом и военными донесениями. А потом моя вазочка каким-то образом оказывалась пустой.
— Ты опять съел мои абрикосы.
— Не могу подтвердить эту клевету.
— У тебя сахар на мундире.
— Доказательства косвенные.
Теперь короткая тень прежней улыбки исчезла, будто её никогда не было.
— Садитесь, госпожа Вельтер, — вмешался лекарь, пододвигая кресло. — Желательно прежде, чем вы упадёте и добавите мне работы.
— Я прекрасно стою, — возразила я из одной лишь гордости.
Пол тут же качнулся под ногами.
Ассер оказался рядом раньше, чем я успела схватиться за ширму. Одна его рука обхватила меня за талию, вторая легла под локоть.
Я прижалась спиной к его груди.
Жар мужского тела мгновенно прошёл сквозь платье. От Ассера пахло холодным воздухом, влажными волосами и слабой горечью дыма. Его пальцы сжались на моей талии — осторожно, но уверенно, словно тело до сих пор помнило, как именно нужно меня держать.
На одно предательское мгновение мне захотелось перестать сопротивляться.
Откинуться назад. Закрыть глаза. Позволить ему решить всё, как он решал раньше.
Но прежнего Ассера больше не существовало.
