Читать «Приговоренная мужем. Спасенная и обмантутая» — Кристина Юраш онлайн
Страница 11 из 20
— Я же говорила… хочу поспать.
— Это был крайне неудачный сон, — усмехнулся он.
Он поднёс флакон к моему лицу. Запах ударил в нос, а мне стало дурно. Я не могла понять, или зелье так пахнет, или одна мысль о том, что я что-то съем или выпью вызывала тошноту.
— Выпейте.
Я поморщилась.
— Что там?
— Лекарство. Буду ставить на вас эксперименты. Вы же не против?
Я сделала глоток. И едва не выплюнула. Жидкость обожгла язык, оставив во рту вкус полыни, металла и чего-то смолистого, густого, оседающего на нёбе.
— О, боги! Фу! Это просто невозможно пить!
— Напоминаю, боги рассмотрят вашу молитву лет через двести. Так что можете к ним не обращаться.
Я закашлялась. Доктор удержал флакон подальше от моего лица.
— Всё. Хватит. Больше не дам. Сегодня я особенно жадный.
Я облизнула губы. На них остался горький привкус.
— Оно поможет?
— Честно? Не знаю. Но я пока пытаюсь работать с симптомами. И вы для этого идеально подходите.
Сил ругаться не осталось. Я просто лежала. Слушала колёса. Копыта. Собственное хриплое дыхание. Скрип дерева. Где-то снаружи кричала птица — одиноко, протяжно, будто тоже кого-то потеряла.
А потом Доктор перестал шутить.
Глава 29
Доктор больше не разговаривал. Он взял книгу. Сделал несколько записей тонким пером, макая его в крошечную чернильницу. Потом посмотрел на часы. На мою шею. Снова на часы.
Я физически почувствовала его взгляд.
— Повернитесь на бок.
— Зачем?
— Хочу проверить ещё одну реакцию.
Я с трудом повернулась. Рёбра тут же отозвались болью. Доктор придержал меня за плечо и приподнял край повязки на спине. Холодный воздух коснулся зудящей кожи.
Несколько секунд он молчал.
— Ну?
Он снова закрыл спину тканью и поправил повязку.
— Реакция держится.
— Это хорошо? — спросила я, не понимая, что он делает.
— Это значит, что реакция держится. Посмотрим.
— На что? — спросила я, понимая, что он чем-то озадачен.
Доктор не ответил. Я проследила за его взглядом. Белая точка мела на коже. Та самая отметка.
Доктор отложил книгу. Подвинул лампу ближе. Золотой свет упал на мою шею, тёплый, мягкий. Пальцы коснулись кожи. Я вздрогнула.
— Не двигайтесь. Вы становитесь всё интереснее и интереснее.
Он стёр грязь вокруг отметки. Замер. Перешёл на другую сторону. Проверил вторую. Его рука остановилась.
Я почувствовала, как сердце ускоряется. Стучит всё быстрее и быстрее, разгоняя кровь по венам.
— Ну скажите, что там? Может, хватит меня мучить?
Молчание.
— Доктор?
Он наклонился ещё ближе. Так близко, что я видела отражение лампы в стёклах его маски.
— Что там?!
Доктор вдруг достал мел. Поставил новую точку. Не дальше по ходу чёрной вены. Ближе. К основанию.
Я не сразу поняла. Потом поняла.
Чернота не дошла до старой отметки. Наоборот. Между белой точкой и концом почерневшего сосуда появился тонкий участок чистой кожи. Совсем небольшой. Толщиной с ноготь. Но он был.
Я перестала дышать.
— Она…
Доктор молчал.
— Она стала меньше? Чернота отступила?
Он провёл пальцем по коже. Снова сравнил. Потом посмотрел на мои ногти. На язык. Взял пробирку с кровью. Чёрные нити внутри всё ещё клубились, но теперь я тоже увидела: их стало меньше. Или мне хотелось так думать.
— Доктор… Я прошу вас. Не надо молчать…
Он медленно поднял голову.
Я ждала улыбку. Насмешку. Очередную ужасную шутку. «Ну вот, мадам, вы портите мою статистику. Как вам не стыдно». «Поздравляю, вы ломаете все мои теории».
Ничего.
За чёрными стёклами маски я впервые почувствовала не холод. Не веселье. Не равнодушие.
Изумление. Настоящее. Чистое. Почти детское. И от этого мне стало страшнее всего. Потому что человек, который не знает, пугает сильнее человека, который знает.
— Что со мной? — прошептала я, чувствуя тревогу в голосе.
Он посмотрел на мою шею. Потом — на край одеяла у плеча, за которым скрывалась повязка. И снова на шею.
Я не поняла, зачем.
Доктор ещё несколько секунд смотрел на меня. Потом тихо, почти восхищённо произнёс:
— Мадам… кажется, чума передумала вас убивать.
Я судорожно вдохнула. Воздух вошёл в грудь легко, без привычного хрипа.
Он наклонился ближе, разглядывая чёрные сосуды так, словно меня самой уже не существовало. Словно я была не женщиной, а задачей, которую ему подбросили.
И добавил с совершенно счастливой интонацией:
— Какая прелесть. Вы только взяли и испортили мне всю статистику смертности!
Глава 30
Я смотрела на него, пытаясь понять, услышала ли правильно.
Мозг отказывался складывать слова в смысл.
Чума отступала. Нет. Не исчезла. Не растворилась каким-то чудом из крови. Чёрные сосуды всё ещё тянулись по шее, язык наверняка оставался таким же страшным, а слабость никуда не делась.
Но между белой точкой, которую Доктор поставил мелом, и краем чёрной прожилки действительно появилась полоска чистой кожи.
Совсем крошечная. Тоньше нитки. Но раньше её не было.
Я судорожно провела пальцами по шее, пытаясь нащупать эту границу сама, своими руками, убедиться, что это не бред лихорадки.
— Не трогайте, не чешите, не теребите.
Доктор перехватил моё запястье. Пальцы его были горячими, сухими, и хватка — той самой, точной, без лишнего усилия.
— Я хочу убедиться.
— В чём? В том, что я нарисовал точку не там? — Он отпустил мою руку и снова придвинул лампу. Золотой свет лёг на кожу тёплым пятном. — Мадам, я иногда совершаю ошибки. Но пока не настолько художественные.
Он наклонился так близко, что длинный клюв маски едва не коснулся моего подбородка. Я чувствовала запах кожи, трав и того сухого, стерильного аромата, который исходил от его одежды. Доктор рассматривал мою шею с тем же сосредоточенным вниманием, с каким ювелир изучает трещину в камне.
Я лежала под одеялом, стараясь не двигаться. И теперь эта необходимость казалась особенно унизительной.
Под одеялом на мне не было ничего. Совсем. Ни платья. Ни сорочки. Ни белья. Только шерстяная ткань, пахнущая дымом и чужими руками, и голая кожа, которая помнила, как холодный воздух коснулся её, пока я была без сознания.
Стоило вспомнить об этом, как жар мгновенно вернулся к лицу. Не лихорадочный. Другой. К счастью, Доктора занимала моя шея. Потом глаза. Потом ногти.
Мои же мысли занимало то, что ещё несколько минут назад он разрезал на мне платье, снял его и успел неизвестно что сделать со спиной, что она теперь чешется.
Я повела плечом. Под повязкой между лопатками снова зачесалось. Не глубоко. По самой коже.
Доктор тут же поднял голову.
— Не трогать! — Его голос показался мне резким.
— Я ничего не делаю, — произнесла я.
— Вы только что подумали сделать. — В его голосе снова появилась насмешка.
Я уставилась на него.
— Вы теперь и мысли читаете?
— Нет. У вас просто очень выразительные плечи. Они двигаются ровно за секунду до того, как рука начинает тянуться к спине. Профессиональная деформация. Я научился предугадывать жесты пациентов.
Он снова коснулся моей шеи. Я замолчала.
Пульс под его пальцами бился быстро, но уже не так тяжело, как раньше. Каждый вдох всё ещё царапал грудь изнутри, однако больше не приходилось буквально проталкивать воздух через сжатое горло.
Я осторожно вдохнула глубже. Получилось. Ещё раз. Боль осталась. Хрипа почти не было.
На глаза навернулись слёзы. На этот раз я даже не пыталась их скрыть. Они потекли по вискам, смешиваясь с грязью и потом, и я просто лежала, дышала и плакала одновременно.
— Что опять потекло из глаз? — спросил Доктор, не отрываясь от наблюдения. Палец его скользнул по краю чёрной прожилки, проверяя, не продвинулась ли она.
— Я… я дышу, — прошептала я, чувствуя, что мне стало легче.
— Поздравляю. Многие люди занимаются этим всю жизнь и почему-то не считают достижением, — усмехнулся он.
Я засмеялась. Вернее, попыталась. Смех тут же перешёл в кашель, но теперь из горла не хлынула кровь. Я прижала кулак к губам и замерла.
Доктор тоже. Несколько секунд мы оба смотрели на мою руку. Чисто. Ни капли. Ни тёмного мазка. Ничего.
Я медленно разжала пальцы. Ладонь была влажной от слюны, но чистой.
— Крови нет, — удивленно произнесла я, не веря своим глазам.
Глава 31