Страница 3 из 10
— Хватай скорей! — улыбнулась я и тут же нахмурилась, потому что вспомнила Рею. Я говорила с Янни именно так, как Рея говорила с маленькой мной.
— Я не хотю, фтоб ты уходива! — с полным ртом пробубнил Янни.
— Сначала прожевать и проглотить.
Последовал громкий глоток.
— Я не хочу, чтобы ты уходила! — повторил Янни и откусил смачный пирог еще раз.
— Я должна, Янни-пом-пом. У меня есть дела, которые нужно решить.
— Какие?
— Важные.
— Какие?
— Такие, которые не могут подождать.
— Какие?
— Янни-пом-пом! — предупреждающе сказала я.
— Митра-пом-пом! — с таким же серьезным видом произнес толстячок и сразу засмеялся. — Ты поняла? Да? Ты поняла? Янни-пом-пом и Митра-пом-пом! Вот умора!
— Я поняла, да. — улыбнулась я. — Это смешно.
Конечно, он уже забыл про свой вопрос.
— Что вы делали с Сенши, пока меня не было? — с кривым лицом спросила я.
— Митра не любит Сенши!
— Да, Митра не любит Сенши, но Янни проводит с Сенши много времени, поэтому Митре интересно, что вы делали?
— Я строил замок из книг Сенши! — бодро кивнул дурачок, но тут же надулся. — Но только Сенши не разрешает брать любые книги! А я хочу любые! Я не хочу ждать, когда она дочитает!
— Сенши разрешает брать только те книги, которые она уже прочла? — уточнила я, хотя знала эту историю наизусть. У Янни с Сенши было не так много совместных развлечений.
— Да! — обиженно воскликнул дурачок. — А я не хочу ждать!
— Ну, как это ни странно, Янни-пом-пом, но Сенши права. Сначала нужно дождаться, пока книгу прочтут, а потом уже можно играть с ней.
— Не хочу ждать! — буркнул он и сложил большие руки на груди.
— У тебя новая рубашка. — обратила внимание я.
— Да! — тут же засиял Янни. — Смотри, какие рукава! А вот тут завязки! Смотри!
Дурачок стал показывать свою темно-синюю рубаху, которая, наконец, была сшита под его огромный размер.
Сначала он меня сильно раздражал, затем мне было наплевать на него, а потом… Я сама не поняла, как так вышло, что глупый Янни стал мне словно младшим братишкой. Конечно, он был взрослый по годам, но на деле это был маленький озорной ребенок, заточенный в огромном теле. Он говорил, что думал, часто улыбался, смеялся и жил свою крошечную жизнь, которую я поклялась сделать беззаботной. Поэтому я попросила братьев выделить Янни свою комнату (в которой он очень нечасто бывал, потому что там было скучно) и сшить на его размер добротную одежду.
А еще очень быстро все в замке узнали, что если обидеть Янни или хотя бы посмеяться над ним, то придется иметь дело со мной. Чуть позже об этом узнали и во всем Таццене. Путем проб, разумеется.
Теперь дурачок хорошо выглядел и даже пах сносно. Сенши заставляла его мыться не реже раза в неделю. Хоть в чем-то мы с ней сходились. Правда, Янни долго сопротивлялся, потому что, как и все дети, ненавидел купаться, но в этой битве мы с Сенши победили. Хоть и пришлось приставить к нему нескольких слуг, чтобы помогали мыться, иначе Янни просто сидел в большой бадье с водой и игрался с деревянными корабликами.
— И когда ты вернешься? — спросил дурачок, а я удивилась, как долго он уже держал в памяти новость о моем очередном уходе.
— Я еще даже не ушла.
— Но ты уйдешь! И когда вернешься?
— Как только смогу. — пообещала я.
— Не хочу, чтобы ты уходила!
Янни ковырял угол стола. Мельком, как нашкодивший щенок, глянул на меня и снова уткнулся в стол. А я поняла, что для него это действительно важно. Наверно, именно поэтому он и запомнил это надолго, что случалось нечасто. Я положила руку на его щеку и погладила.
— Я понимаю, мой дорогой Янни-пом-пом. И постараюсь вернуться как можно скорее. А ты пообещай мне, что непременно будешь хорошо кушать и весело проводить время. Договорились?
— Хорошо. — без особого энтузиазма сказал дурачок.
— Эй? Давай наперегонки в главный зал, кто быстрее?! — зловеще прошептала я, будто мы были в комнате не одни.
— Да! — воскликнул дурачок и чуть не снес стол.
Пол пошел ходуном от его медвежьего бега. Комоды зашатались, кувшины и подсвечники зазвенели.
А мы с Янни бежали по коридорам и поддразнивали друг друга. Кто-то высовывался из своих спален поглазеть, что тут за грохот. Слуги, попадавшиеся навстречу, в испуге кидались по сторонам, чем еще больше веселили нас с Янни. И в эти несколько мгновений я даже успела забыть о той ноше, которую вынуждена нести.
Стражники даже схватились за оружие, когда Пом-пом в диком азарте вывалился в главный зал.
— Я победил! Я победил! — верещал дурачок, прыгая на месте.
— Конечно, ведь за тобой не угнаться. — улыбнулась я, заходя следом и понимая, что я не бежала, а прогуливалась быстрым шагом.
— Никто не может догнать Янни-пом-пома! — громко взревел дурачок, радуясь, словно ребенок.
Опешив, люди пялились на него, как на дебила, но стоило мне грозно глянуть на них, они тут же очнулись и начали аплодировать.
Кивнув в знак одобрения, я повернулась к Янни.
— Сейчас мне нужно в Харсток. — сказала я. — Увидимся завтра.
— В библиотеку опять? — спросил дурачок.
— Ты это тоже запомнил. — подбодрила я, обняла его и сказала. — Будь умницей.
— Лан. — брякнул Янни и неуклюже побежал к Сенши, которая с упреком смотрела на меня.
Я не обременила ее вниманием и вышла из зала.
Осознав, что на моем лице улыбка, я тут же ее стерла. Да, на краткий миг я ощутила себя просто девочкой Митрой, но на этом все. Пока моя миссия не будет достигнута, я не могла позволить себе наслаждаться радостями жизни, как это делал Янни.
Добравшись до Харстока, я вошла через главные двери, поднялась в нужную мне библиотеку и уселась на свое уже привычное место.
Монахи, как обычно, ходили мимо моего стола с презренно-настороженными взглядами. Видимо, у них была такая миссия — проверять меня, точно ли я в библиотеке, в единственно разрешенном мне уголке. Всем служителям Харстока было спокойнее, если они чувствовали, что контролируют меня. А мне было несложно давать им такую иллюзию.
Поэтому я приходила в строго отведенное для нечисти время — после заката, — и уходила не позднее рассвета. Всегда садилась за один и тот же стол и пользовалась только лишь теми книгами, которые монахи мне заранее подготавливали. И все это ради того, чтобы я не вламывалась в их цитадель и не грабила священные архивы, а изучала нужные мне летописи «с разрешения» щедрых служителей.
Что ж, я послушно играла в хорошего кнарка и выполняла все их предписания, кроме одного. Я читала не только те книги, что они мне приносили, но и те, что были строжайше спрятаны от меня под семью замками, а именно в закрытой секции этажом выше.
Все полгода монахи тщательно проверяли замки на массивной двери, ведущей в святыню, и ни разу их замки не были сорваны или повреждены. Служители Харстока со спокойными душами уходили по своим койкам и знать не знали, что как только стихали последние шаги, я тут же вставала из-за стола, шла к балкону и по стене забиралась на этаж выше, в запрещенную библиотеку с таким же балконом, который всегда был открыт.
Что подвело монахов? Недостаток воображения.
— Не забудь оставить список нужных книг на завтра, — напомнил один из монахов и с искусственной храбростью съязвил. — Иначе ничего не получишь и будешь сидеть за пустым столом куковать.
Я оторвалась от книжки и подняла на монаха черные глаза.
— Не расслышала. — произнесла я. — Что ты там сказал? Повтори.
Монах сглотнул, развернулся и, споткнувшись, выбежал из зала, оставив меня в блаженной тишине наедине с двумя факелами и пятью книгами.
— Идиот. — сказала я, встала и подошла к балкону так, чтобы с земли меня было не видно.
Служители Харстока с факелами, словно светлячки, сливались в свои длинные домики с крошечными окнами, свет в которых потихоньку гас. И когда последний факел потух, я вышла на балкон, перелезла через ограждение и, используя выступы и лепнину, взобралась в запретную библиотеку, погруженную во мрак.
Взяла следующие в очереди книги, запомнила где и в каком порядке они стояли, и направилась обратно.
Уже подходя к балкону, я замерла, когда мою спину пронзили тысячи мурашек. Они ледяной волной пронеслись по позвоночнику, заставив его вытянуться словно тетива.
Я повернула голову и глянула за спину во мрак.
Мне не нужен был свет, я хорошо видела в темноте все многочисленные стеллажи с затертыми полками и пыльными древними книгами.
И вдоль бесконечных стеллажей из мрака ко мне тянулись тени. Они мягкими щупальцами обволакивали колонны, свитки, узкие столы… Словно черная волна заливали каменный пол, стремясь все ближе и ближе к моим ногам.
Я перестала дышать. Приросла к полу.
Смотрела в самое сердце мрака и понимала, что даже глаза кнарка не видят, что там скрыто. Я видела лишь черную бездну, которая отнюдь была не пуста. Оттуда что-то звало меня, протягивало ко мне свои руки с ужасающе длинными тонкими пальцами и жаждало подцепить черным когтем за самую душу.
И когда кончик щупальца коснулся края моего сапога, я очнулась и резко отпрянула. Одна книга упала на пол, я быстро схватила ее, спрыгнула на балкон ниже и подняла голову.
Лишь мельком увидела, как языки тени лизнули край выступа и, не достигнув цели, вернулись в свою тьму. Она всосала их обратно, чтобы томиться и ждать следующего раза.
Я услышала, как невольно сглотнула, положила книги на стол, прошлась по залу, зажгла все имеющиеся факелы и только потом села за стол.
Это началось недавно. Первый раз, увидев, как тень от дерева вытянулась в мою сторону, я подумала, что мне почудилось. Второй раз это было в моей спальне, в углу за комодом, куда не доставали лучики света. Там что-то шевельнулось, но когда я поднесла свечу, оказалось пусто. После этого я еще два раза видела следящие за мной тени, но никогда еще они не подползали ко мне так близко, как сегодня. Никогда еще они не были такими… густыми и голодными.
И я знала, кому они принадлежат. Знала, кто зовет меня из темноты.
Я смотрю на ночную гладь озера.
Знаю, что он стоит за мной.
— Ты все еще моя русалка? — спрашивает он и касается горячими губами моей шеи.
Я таю. Закрываю глаза и плавлюсь как металл в руках умелого кузнеца. Открываю глаза и вижу напротив своих его, синие как небо и искристые как вода.
— Я думала, ты умер… — шепчу я, пальцами дотрагиваясь до его шрама на щеке.
— Это был дурной сон. — отвечает он и целует меня так, что приходится ухватиться за его плечи руками.
Мы целуемся под нашей секвойей.
Гонник только вернулся с войны, мы столько не виделись.
Я не жила без него. Меня не было. Моя душа зависла в теле без движений и ждала, когда он придет и оживит ее.
Как же моя душа жаждала его.
Я отрываюсь от его губ и смотрю в синие глаза.
Гонник улыбается мне, шепчет, что любит.
Гонник лежит на моих руках, весь в крови, с трудом произносит, что его сердце навеки отдано мне.
Гонник тяжело дышит, стягивает мое платье с плеч и помогает мне двигаться на нем. Мы занимаемся любовью, растворяемся в ней.
Я пытаюсь остановить кровь, покидающую его грудь, кричу, плачу, прошу его не покидать меня.
Мы двигаемся в такт, двигаемся быстрее. Я держусь за кору дерева, наклоняюсь и ловлю блаженный стон Гонника своим поцелуем.
Я неотрывно смотрю на его неподвижное лицо. На его стеклянные глаза. На китель, пропитанный уже остывшей кровью.
Я резко останавливаюсь, больше не двигаюсь на Гоннике. Он спокойно смотрит на меня.
— Ты умер. — дрогнувшим голосом говорю я и вижу как по его белой рубашке начинает расползаться алое пятно.
— Нет-нет-нет! — судорожно повторяю я и пытаюсь остановить кровь.
Вдруг в моей руке оказывается кинжал. И острие его медленно погружается в грудь Гонника.
— Нет, прошу, нет!
Я пытаюсь вытащить кинжал, но он проникает все глубже и глубже.
— Гонник! — кричу я.
Он смотрит на меня влюбленным взглядом. Я смотрю на него в ужасе.
— Ты удивлена? — спрашивает он. — Почему? Ты уже все это видела.
— Где? Когда? — плачу я.
— В сотнях других снов. В реальности. Ты всегда это видишь.
— Нет. Что мне сделать? Как мне помочь тебе?
Гонник улыбается, аккуратно берет мое лицо в свои ладони. Нежно целует, смотрит в глаза и говорит:
— Никак, ведь это ты убила меня.
Я открыла глаза.
Я в своей комнате в красном замке.
Провела пальцами по мокрым от слез щекам.
Ненавижу.
Стук в дверь. Это Тирида. Снова спросила разрешения войти. Как же меня это бесит.
— Входи.
— Сначала завтрак или умыться? — уточнила она то, что уточняла каждое утро. Точнее, уже почти полдень.
— Умыться. — ответила я и надела нижнюю рубаху.
Мне необходимо смыть этот сон. Вычистить это из себя, хотя я уже поняла, что это невозможно. Эти кошмары теперь мои вечные спутники. Ответственные и до нельзя пунктуальные.
— Плохой сон? — спросила Тири.
— Как и всегда.
— Хотите рассказать? — осторожно уточнила служанка.
— Ничего нового. — ответила я.
— Снова Гон умирает у вас на руках?
— Снова.
Тирида кивнула, сказала, что ей очень жаль и ушла за горячей водой.
Как только дверь закрылась, я уже не могла терпеть. Дрожащими руками взяла подушку, укусила ее и что было мочи заорала сквозь стиснутые зубы.
Как только воздух кончился, я набрала еще и снова заорала. И так несколько раз, пока не начала кашлять.
Я часто это делала.
Становилось ли мне легче? Нет. Но если я этого не делала, то меня до головокружения захлестывали те чувства, которые я безуспешно в себе давила.
Я знала, как они называются. Я знала, их источник и природу, но упорно гасила, не давая им волю. Я знала, если дам, то умру. Поэтому усердно делала вид, что их не существует. У меня все нормально.
— Миледи, могу войти?
— Да, перестань ты спрашивать! — взорвалась я, но моментально остыла и сразу добавила. — Прости, Тири! Я… не в духе.
— Я понимаю, ничего страшного! — мягко сказала служанка. — Когда вы просыпаетесь, вы часто не в духе.
Я улыбнулась. Это была правда.
Тирида прошла к тазу с еще кипящей в кувшине водой. Вылила в таз, протянула руку, с комода взяла кувшин с холодной водой, который стоял между кувшинами с вином и элем, и разбавила кипяток.
Как-то раз я поменяла кувшины местами. В середину поставила эль. Тирида взяла его, но в таз не вылила и даже к носу не поднесла. Она каким-то образом поняла, что держит не воду, и поставила кувшин обратно.
— Как ты поняла, что это не то? — удивленно спросила я.
— По весу. — ответила Тирида. — Я разливаю их в разном количестве, чтобы понимать, где что.
Я подошла и подняла каждый кувшин. По мне, так они все весили одинаково.
— И что ты только что держала в руке? — хотела подловить я.
— Это был эль. — ответила служанка, взяла другой кувшин и сказала. — А вот это уже вода.
Я была восхищена, что со мной случалось нечасто.
— Как вы провели ночь? Нашли, что искали? — спросила Тирида, когда я умылась.
— Нет.
— Вы обязательно найдете.
Она каждый раз так говорила.
— Да, я знаю.
И я в этом не сомневалась, но не думала, что это займет столько времени.
Мое настроение улучшилось, когда Тири, принеся завтрак, не ушла, а осталась со мной. Она любила сидеть на полу и задавать разные вопросы. Сегодня она тоже опустилась на ковер перед кроватью, но молчала. Смотрела мутными глазами в стену и ничем не отличалась от стула.
— Тири? — позвала я, не отвлекаясь от пирога с вишней. — Что бы ты отдала, чтобы стать зрячей?
Она подумала какое-то время и ответила:
— Ничего.
— Ты не хотела бы видеть мир? — удивилась я.
— Я вижу мир. — улыбнулась Тирида. — По своему. А как его видят другие, я не знаю, и мне не особо любопытно. Наверно, чтобы что-то хотеть, это сначала нужно попробовать.
Наверно.
— А вы… — заикнулась Тири, но сразу замолчала.
— Спрашивай.
Служанка покачала головой.
— Тири, — улыбнулась я. — Все нормально. Спрашивай.
Она еще с мгновенье подумала и спросила:
— А вы бы хотели не быть кнарком? — снова ее голос спотыкнулся на этом слове.
Я не сразу ответила.
— Простите, если это неумес…
— Все в порядке. Я думаю, как ответить. — сказала я и налила два бокала вина. Себе и Тири.
Она приняла свой и тихо поблагодарила.
— Ты знаешь, — начала я. — Если бы ты задала этот вопрос, когда мы только познакомились, я бы точно ответила, что отдала бы все, что угодно, чтобы снова стать человеком. Но сейчас… — я посмотрела в зеркало, стоящее на комоде. Оттуда на меня смотрели угольно-черные глаза. — Сейчас, Тири, я бы не хотела быть никем другим.
— Почему? — вырвалось у служанки, но, спасибо, она не стала извиняться за это. — Я имею в виду, я никогда не была зрячей, поэтому меня к этому и не тянет, но вы были человеком. Вы были обычным человеком, у вас была семья…
— Ты про мою сестру? — засмеялась я.
— Нет, вы знаете, о ком я. — с укоризной поправила Тири.
Конечно, я знала, о ком она.
Наступила тишина.
— Моя семья умерла, Тири. — равнодушно сказала я, чувствуя, как стена, ограждающая меня от чувств, трескается. — Кухарка Рея умерла. Моя Хозяйка умерла. И Хозяин тоже. Юю умерла. Руппа-Чуппа умер. Даже моя сестра, хоть я не отношу ее к своей семье, тоже умерла. И… — я сглотнула. — Гон и Корил тоже умерли.
— Но остался еще Руру. — напомнила слепая служанка. — И вы говорили, что точно знаете, что он жив.
— Да, знаю, но…
— Почему вы бы не хотели стать человеком ради него? Ради того, чтобы увидеться с ним? Где бы он ни был.
Я не знала, как ответить. Точнее, знала, но не могла раскрыть этого никому.
О своем прошлом я рассказывала только Тири, но ни разу не называла полных имен. Она не знала, что Руру — это наш нынешний король Руолан Тинг, а Юю — его сестра, погибшая тридцать лет назад. Лорда Тинга и леди Мэриэтту я называла только «Хозяином и Хозяйкой». И тем более, Тирида не догадывалась, что Гон — это Гонник Дагган — трагически погибший в сражении правитель Баата. Погибший из-за меня. Потому что вместо того, чтобы обороняться самому, он защищал меня.
Тогда я была слабой и уязвимой перед лицом смерти. Именно моя человеческая природа погубила Гонника. Теперь же я была бессмертной и сильнее, чем кто-либо. Это была одна из причин, почему я не хотела быть человеком. Я больше никогда не хотела быть слабой. И еще, не сразу, но я поняла, что в этом мире быть кнарком было удобнее всего.
— Человеку не достигнуть тех целей, что стоят передо мной, Тири. Только кнарку это под силу. А кроме того, у меня есть ты. — сказала я служанке. — Тебя мне вполне хватает. И вроде, если я правильно сужу, ты начинаешь привыкать ко мне.
Тирида кисло улыбнулась, но кивнула.
— Мне нужно еще время.
— Я сказала, у тебя его в достатке.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
— Но вы подумаете насчет Руру, правда? Чтобы найти его и сообщить, что вы живы и здоровы.
— Мне не надо его искать. Я знаю, где он. — призналась я.
— Где? — спросила Тири.
— Почему ты думаешь, что ему нужно знать, что я жива и здорова? — вопросом ответила я.
Служанка сделала глоток вина, подумала и сказала:
— На его месте, я бы хотела знать. Вы… Я уверена, что вы были очень ценным человеком для всех, о ком рассказывали. Я уверена, Руру бы обрадовался, если бы вы появились у него на пороге.
— Я в этом не уверена. — сухо ответила я, и по моему голосу Тири поняла, что эта тема закрыта.
Думала ли я о том, чтобы наведаться к Руолану? Конечно, думала. Столько раз, что не счесть. Но я не могла этого сделать. При всей той храбрости, что текла по моим венам, я боялась встречи с Руру… Боялась его реакции, которую я ни при каком раскладе не видела радостной.
— Простите, я вас расстроила. — произнесла Тирида.
— Все в порядке.
— Расскажите историю? — попросила она.
Я сделала вид, что не заметила, как она пыталась сменить тему. И еще я на миг обрадовалась, что она попросила историю, как часто делала до того, как я сообщила ей о своей сущности. Тири очень любила слушать про мою жизнь.
— Какую?
— Про Йос! — воодушевилась служанка.
— Почему именно про него?
