– Чему Филлимонов будет рад? – Василиса подлетает к нам с горящими, невинными глазами самого ангела.
– Длине платья Крис, – подсказывает Яна.
А Василиса будто только видит, оглядывает меня.
– Ох, – выдыхает она. – Антонова опять будет хуже мегеры.
Из её уст даже слово “мегера” звучит ругательством. Я закатываю глаза.
– Господи, да расслабьтесь вы. Всё будет нормально, идём, нам пора, если действительно не хотим её гнева.
Не то чтобы мне самой хотелось спешить, но войти в кабинет так и так придётся, и чем дольше оттягиваю, тем хуже. Вот только сердце бьётся всё чаще, а когда наконец переступаю порог, всего на секунду оно останавливается.
Вдох.
Поднимаю выше подбородок и чётко иду к своему месту.
И… божечки. Я его чувствую. У меня точно все тело требует обратить на него внимание. Каждый шаг даётся так сложно, словно я пробираюсь через зыбучий песок. Он смотрит, а я запрещаю себе даже вид делать, что его место не пустует, проходя мимо. Дышать нужно.
Десяток сантиметров – вот, сколько между нашими телами, и я не выдерживаю. Глаза на мгновение прикрываю, уже уверенная, что рассыплюсь буквально, когда меня отвлекает свист.
Филлимонов. А я ему чуть ли в ноги не готова упасть за спасение.
Потому что лучше в ногах Филлимонова, чем дать Арсу хоть один намёк, что его присутствие, как мощное излучение. Оно в воздухе, вокруг меня вибрирует, и мое чертово тело лихорадит.
– Рогозина, когда ты уже возьмёшь моё сердце в плен?
Господи, спасибо вселенная, что ты создала этого парня.
Я сажусь на своё место на втором ряду. Нас с Арсом разделяет всего какой-то проход и одна парта. Метр – это слишком мало, чтобы я могла дышать хотя бы через раз.
Филлимонов нависает надо мной со своей парты.
Давай, Крис, включай уже эту простую функцию «говорить».
– Зачем, если оно уже меня, предложи, что получше, и возможно я разрешу тебе и дальше пялиться на мои ноги, – наконец, выдаю одну из привычных шуток с ним.
Это пустая болтовня, он может сказать подобное что мне, что Кар, что любой девчонке. Вот только сейчас у меня точно что-то посреди горла застревает. Сама того не желая, я напомнила Арсу, за что он меня ненавидит.
Спокойно, он мог и не заметить. Но… он смотрит. Не отворачивается, в упор, что игнорировать его становится почти невозможно.
Он. Смотрит.
И он не собирается делать вид, что мы незнакомы. С трудом сглатываю, чувствую буквально, как пульс бьётся на шее.
– Давай уже, Крис, признай, что надела это платьишко для меня. Я оценил, – подмигивает Филлимонов, ухмыляясь.
Вероятнее всего, сегодня я скажу не один раз «спасибо» вселенной за него.
– В твоих мечтах, Фил, – я поворачиваюсь к нему, находя идеальную причину не видеть силуэт Арса.
– Ты и так в них, Крис, – наклоняется он, переходя на хриплый голос, – и ты там…
Что-то падает. Резко и неожиданно, что мы аж с Филлимоновым одновременно вздрагиваем и неосознанно переводим туда взгляд, а уже через мгновение я жалею об этом.
Я вижу глаза Арса, тёмные, как грозовое небо, когда он наклоняется, чтобы поднять телефон.
Тот самый, который упал.
А когда выпрямляется, откровенно проходится взглядом по моим ногам, медленно так, что кожу покалывает, жар несётся всё выше по бёдрам, пока так точно не достигает центра, где он задерживает его, прежде чем снова не вернуть к моим глазам. На этот раз я не могу даже сглотнуть, Арс только что пялился мне под юбку при всей группе и даже не пытается это скрывать, когда его рот изгибается в однобокой, грязной ухмылке.
– Я думал, что это элитное учебное заведение, а по факту попал на репетицию малобюджетного порно, – бросает он, перед тем как махнуть телефоном в сторону моих ног. – Хотя ножки и правда ничего, но не настолько, чтобы отдавать сердце, я бы не отдал за них даже какой-нибудь безделушки.
А затем подмигивает мне, прежде чем отвернуться, точно это не он последние пять минут не спускал с меня взгляда.
У меня сейчас даже сердце не бьётся. Неудивительно, я воздух вдохнула, но так и не выдохнула, пялясь на его затылок и не веря, что Арс заявил это вслух.
– Эй, что за… – пытается возмутиться за моей спиной Филлимонов, но в этот момент в кабинет входит Антонова, и он резко садится на своё место.
– Вот это заявочка, – шепчет Кар, но я так ни на что и не реагирую.
Всё на него смотрю. Мне больно? Это что-то другое, я словно впервые полностью убеждаюсь, что со мной точно играли. Потому что этот парень совсем не тот, в которого я когда-то влюбилась. Но это только первая трещина на моем сердце, потому что я вдруг краем глаза замечаю, что на меня смотрит та, кто сидит рядом с ним.
Быть того не может. Дана.
Вернее, улучшенная в тысячу раз её версия.
«У него есть девушка», вспоминаю слова Карины. И они сейчас точно тесак основательно половинят моё сердце.
Его девушка – это Дана.
Глава 4. Крис
Не зря мне так часто говорят, чтобы держала свои мысли при себе. Я сама дала Дане в руки оружие, которым сейчас она мне только своим видом наносит удар.
Она хороша. Даже чересчур. Стерва не только научилась пользоваться расческой, но и выпрямителем для волос. А ещё множеством средств, от которых её длинные волосы блестят на свету. Ухоженная, минимум косметики, и у неё очень эффектный, острый, чуть прищуренный взгляд.
Единственное, в чем она не изменилась, он всё ещё пропитан ненавистью. Хотя я и понимаю, что есть, за что. Именно её брат сейчас сидит в тюрьме, потому что из них двоих, ей я хотела причинить вреда даже больше, чем Арсу.
До сих пор помню то отвратительное ощущение, когда стояла в той каморке. Мокрая, после того, что даже дождь не смог стать причиной, чтобы оторваться от парня, в его одежде, когда мне в лицо бросала девчонка, не способная на банальное уважение к самой себе, что я подхожу только для одноразового развлечения.
Именно до этого момента, мне было не так плохо только от простого понимания, что она хотя бы его никогда не получит.
«И судя по их отношениям, такую сложно подвинуть».
Я сама не понимаю, откуда беру в себе силы, чтобы ей ухмыльнуться. По крайней мере, её парень только что пялился на мои ноги. Слабое утешение, с учётом того, что это равносильно тому, что она была права, и на меня смотрят только из-за того, что хотят.
Но хотят, и пусть она и дальше живёт с этой правдой.
Я всё равно не перестану вести себя так, будто меня это ни капли не задевает.
Два года назад меня поймали старшекурсницы и утащили к торцу колледжа, толкнули к подвалу. Три из них стояли на стрёме и перегораживая лестницу. Ещё одна стояла за спиной той, что угрожала мне, чтобы я перестала «вилять задницей», так как её парень пригласил меня в кино. Хотя я отказалась, и дело было даже не в том, что это было всего спустя два месяца, после Арса, когда к парням моё отношение ухудшилось практически до полной потери веры в них. Я знала, что у него есть девушка. А ещё я была новенькая, и у меня больше не было репутации той самой сестры Ярослава Рогозина, на которую даже смотреть нельзя. Мне не нужны были проблемы, но я не смогла принять обвинения. Не я была виновата, что её парень меня приглашает, а вот они уверяли, что это всё из-за того, что у меня в принципе есть ноги. Я получила предупреждение, чтобы больше в юбках в колледж не заявлялась, иначе мне не поздоровиться.
На следующий день я пришла в мини и на каблуках, а ещё ответила этому парню согласием сходить в кино.
А уже вечером я вернулась домой с разбитой губой, носом и множеством синяков по телу. У Яра тогда едва ли капилляры в глазах не полопались, как был зол, он рвал и метал, собираясь со следующего дня водить меня за ручку по колледжу и не подпускать ко мне даже воздух, но я пообещала ему, что если вмешается, буду сама нарываться каждый день на драки с толпой.
Мне больше не нужна была репутация всего лишь «младшей сестры», я собиралась заработать собственную.
И я её получила, когда через неделю парень этой девчонки бросил её на глазах у всего колледжа, а я узнала от него все её личные секреты, которые узнали бы все, если бы она ещё раз ко мне сунулась.
Остальным участницам я пообещала, что проверну подобный номер с каждым парнем, если они будут хотя бы смотреть в мою сторону. Не факт, что это сработало бы, но я не позволила ни грамма неуверенности просочится в голос, что меня услышали.
Я смогла ходить по колледжу, улыбаясь и не морщась, с разбитой губой и ушибами от многочисленных пинков, несмотря на то, как всё адски болело. И в таком же виде я смогла увести парня у самой популярной на тот момент старшекурсницы.
Чего мне стоит сейчас выглядеть так, будто у меня вместо сердца моргенштерн***?
Перевожу взгляд на учительницу, Карине пока что тоже ничего не отвечаю, я ещё не придумала, как перевернуть все в свою пользу, когда неожиданно снова чувствую, что Арс на меня смотрит. На этот раз я не делаю вид, что его нет, хотя и гляжу украдкой, но тут понимаю, что его внимание привлекает совсем другое.
Его браслет.
Чуть повернувшись, он скашивает взгляд на моё запястье, когда я замечаю, что вновь неосознанно его тереблю. Мои пальцы замирают, а его взор поднимается к моим глазам. На этот раз никто не играет, мы просто смотрим друг на друга, точно оба видим один и тот же момент.
У забора. Его глаза и губы, приближающиеся к моим.
Вдох… и из меня аж едва ли какой-то скулёж не вырывается от понимания, что вживую его губы не рядом.
– Багиров Арсений? – отвлекает голос Лидии Сергеевны, и его взгляд нехотя перескальзывает на учителя, чтобы ей безразлично кивнуть.
Я тоже беру себя в руки, чтобы посмотреть на неё. Запрещаю себе замечать Арса.
Мне больно. Больно даже просто понимать, что он здесь. Чувствую себя невероятно уязвимой.
Я не продержусь столько. Я лучше сбегу, как трусиха, на то, чтобы гордо пархнуть ручкой, меня хватит.
Вот так вот – какой-то парень пугает меня больше, чем толпа ревнивых девчонок и физической боли.
– Мусагалиева Дана?
А вот на неё у меня почему-то получается смотреть абсолютно спокойно. Злость невиданная кипит. Вижу, как она ресницами взмахивает, глаза её эти блестящие, будто бы они такие невинные…
Аж зубы скрипят, когда она тянет голосом елейным:
– Это я, – и улыбку милую Антоновой выдаёт, что учителя пронимает.
Вижу, как она смотрит на эту псевдонеженку, словно она наимилейшее мифическое существо. Да между ними точно искра пробегает. Прелесть какая. Удивительно, что у меня ещё рвотный рефлекс не срабатывает от этого зрелища.
– И так, – переходит учитель к занятию, а я всё ещё наблюдаю за Даной, которая вся приободрятся, так внимательно смотря на Антонову, будто боится пропустить даже вдох. – «Адвокат человечества». Надеюсь, все прочитали Шиллера за лето?
Со всех сторон слышатся не слишком то уж и воодушевлённые звуки согласия.
Лидия Сергеевна же явно находит это занимательным:
– Я была уверена, что вам понравится, – с довольной улыбкой выдаёт она.
Честное слово, она в восторге от наших мучений.
– Оно понравилось бы больше, если бы содержание соответствовало названию, – протестует с задней парты Воронец Андрей, друг Филлимонова. – Когда я открывал «Разбойники», ожидал, что это будет хоть немного похоже на наши похождения, – ржет он и пихает Фила плечом, имея в виду похождения по распутным девицам старшего сына вначале пьесы. – А по итогу всё ушло в сопливый роман.
– А мне понравилось, – внезапно выдаёт Дана, глядя на Андрея, но когда всеобщее внимание обращается к ней, её щёки становятся пунцовыми, будто из неё слова вырвались совершенно случайно.
Но Антонова переводит на неё заинтересованный взгляд.
– Тааак… – тянет она в ожидании, что Дане приходится оживится.
– В том смысле, что Амалия не изменила своей любви, несмотря ни на что, она верила и отказывалась выходить замуж за младшего, хотя он и был богат, – Дана начинает неуверенно, но с каждым словом всё больше включается, точно находит это прекрасным. – И не зря: тот факт, что она почувствовала в разбойнике своего любимого, говорит о настоящей её любви. Как по мне, так и должна выглядеть любовь.
Я не удерживаюсь и закатываю глаза, усмехаясь и качая головой. Наверное, почувствовала родственную душу с героиней. Вот только моя реакция не останется незамеченной. Сразу три пары глаз уставляются на меня. Дана снова выглядит так, будто задета. Но мне без разницы сейчас на неё, куда сильнее ощущаю, как режет по мне взгляд Арса. Спасибо третьему человеку, что я не успеваю почувствовать, как его готовность защищать Дану уже задевает меня.
– Тебе есть, что добавить, Кристина?
Антонова точно не на моей стороне. Но слава богу, ей я всегда знаю, как ответить.
– Ни в коем случае, – натягиваю одну из своих любимых улыбок, красноречиво показывающей, что я знаю, как победить всегда, – мне больше по душе пьеса «Коварство и любовь», я не из тех, кто будет восхищаться девушкой, незамечающей измены жениха, – тут я перевожу взгляд на Дану и говорю прямо в глаза: – Это так жалко выглядит. «Коварство и любовь» хоть и заканчивается печально, но сын президента, даже несмотря на то, что его возлюбленную очернили изменой, приходит к ней, готовый проститься с жизнью, потому что не способен жить без неё.
Дана почему-то теряет с лица цвет, вижу, как с трудом сглатывает, но я не успеваю задуматься, когда слышится голос Арса.
– «Мария Стюарт», – он поворачивается ко мне и говорит прямо в глаза: – Несмотря на свою красоту и многочисленное количество возлюбленных, всё равно была обезглавлена. Вот это интересная пьеса, как по мне.
На этот раз с трудом сглатываю я. Это намёк, и снова весьма болезненный.
Не смей терять улыбку с лица. Эта убогая не сломала тебя два года назад, сейчас уж подавно. Я не дам ей такого наслаждения увидеть, что на меня действует, как он её отчаянно защищает. Обойдётся.
– Завистливой королевой и снова клеветой, хотя сама Мария была невиновна, а влюблённый в неё Мортимер даже был готов свергнуть королеву, лишь бы спасти любимую. Даже если она и была казнена, это всё равно сильнее, чем жалкая жизнь Амалии, так и не узнавшей, что значит, когда ради тебя совершаются подвиги, – проговариваю прямо в глаза Арса, который ни на секунду не отводит от меня взгляда, хотя мои слова и адресованы Дане.
И даже когда я заканчиваю говорить, мы всё ещё прикованы взглядами, и я не вижу в его глазах больше ни злости, ни ненависти, это что-то другое. Более мощное, он будто хочет опровергнуть мои слова, но ему нечем.
«Принцесса в беде, – говорит он мне, – как я могу не спасти её от злого дракона?»
Я ненавижу тот факт, что до сих пор хочу, чтобы это не было ложью. Сейчас его глаза говорят мне, что он и сам это помнит.
– Стоп! – внезапно взрывается в восторге Антонова. – Вот оно! Идеально!
Мы всё же отрываемся друг от друга, чтобы посмотреть, чему так радуется учитель. Её взгляд горит, сложив между собой ладони, Лидия Сергеевна переводит его с меня на Арса.
