– Хочешь, чтобы тебя видели, или незримо останешься? – Андрей остановился возле стола.
– Незримо, – уточнила Саша, не представляя собственную реакцию на предстоящие подробности происходящего и не желая демонстрировать её… именно Андрею, перед которым она и так уже выставила себя дурой и истеричкой.
Мужчина направился в затемнённую часть кабинета и усадил Александру в глубокое кресло в углу у дальней стены. Она немедленно поджала босые ноги под себя и натянула на худенькие коленки подол платья. Андрей проводил взглядом спрятавшиеся небольшие ступни с такими же, как и на руках девушки, коротко остриженными чистыми ногтями без какого-либо покрытия. Эти натуральные, по-простому ухоженные ногти придавали ей особую хрупкую уязвимость, которая беспрепятственно цепляла Андрея за то самое «живое» и вызывала желание защищать.
Он резче, чем требовалось, развернул кресло лицом к закрытому плотными шторами окну и чуть-чуть приоткрыл портьеру. За ней виднелся пышный край невысокого куста и подъездная дорожка.
Саша замерла, утопая в тепле мягкой обивки. Андрей отошёл к столу. Тихо зашумел компьютер и приглушённо защёлкали клавиши клавиатуры.
Скоро снаружи мелькнули фары автомобиля и спустя пару минут из припаркованной машины вышел Лёня. Он нервно заозирался вокруг, и Саша непроизвольно вжалась в спинку кресла.
– Он тебя не видит, – сверху раздался голос Андрея, неслышно подошедшего к окну. – И абсолютно не стоит твоей заботы.
К парню приблизился крупный мужчина и, указав в сторону гаража, повёл туда Лёню.
Саша отвернулась, заметив, как мужские пальцы сжали подголовник кресла. Костяшки побелели.
– Никто его не похищал, – повторила она и усмехнулась, сдавленно и страшно.
Андрей задёрнул штору.
– Уверена, что хочешь остаться?
Она кивнула, обнимая себя.
– Хорошо. Дуга явно сделал крюк. Подождём. Хочу начать с него. – Андрей наклонился к ней. – Я сам разберусь. Сиди тихо и не вмешивайся.
Саша снова молча кивнула. Как только Андрей отошёл обратно к столу, она закрыла глаза, крепче сжимая локти.
Погрузившись в вязкое оцепенение, Александра не услышала, как открылась дверь и кто-то зашёл, что-то говоря прямо с порога. Зато сильно вздрогнула от сухого и чёткого вопроса Андрея:
– Ты меня идиотом решил выставить и в насильники записать до кучи?
– Славен, – с заминкой в шаге и речи прозвучало в ответ. – Ты о чём?
– Дуга, – Андрей одним тоном пресёк его дальнейшую игру в дурака. – Мудрёное развлечение устроил, Серёжа, чреватое.
– Давай не будем сгущать краски, – Дуга говорил спокойно, но заглатываемые окончания слов рушили внешнюю браваду.
Неприятно скрипнул стул, отодвинутый волоком по полу.
– Давай, – поддержал Андрей и, дождавшись, пока Дуга усядется, задал прямой вопрос: – Что за девицу ты ко мне прислал?
– Славен, просто выслушай до конца, ладно? – Дуга тянул время, лихорадочно прикидывая, как с минимальными потерями выйти сухим из воды. – Я же понимаю, что реально накосячил тогда с поставщиком. Честно хотел сделать тебе приятное, чтобы хоть как-то загладить вину. Но где сейчас найти скромную девку, чтобы и не мадемуазель нафталиновая, и не шалава, готовая притвориться и отыскать на самой себе место поставить ещё одну пробу? А тут сопляк один как раз подвернулся. Давно ко мне просится. На всё готов, лишь бы приняли. Родню продаст в прямом смысле. Ну я ему и брякни, что если найдёт неиспорченную девчонку, то возьму к себе. – Стул снова скрипнул, потому что Дуга подался вперёд, заглядывая в глаза Андрею. – Ты пойми, я же реально ни на что не рассчитывал. Сказал, чтоб он отвалил наконец. А он возьми и уцепись за идею. Распинался, что у него тётка молодая в разводе, так отчего бы и ей не удружить, и ему в зачёт не провести.
Дуга перевёл дыхание, пытаясь утихомирить зачастивший пульс. Андрей с непроницаемым выражением лица сложил руки на груди, молча ожидая продолжения.
– Славен, я не лезу в семейные дрязги и личные отношения своих пацанов. Я спросил, согласится ли тётушка. Получил утвердительный ответ. В чём вообще проблема? Её никто не принуждал и не гнал к тебе под дулом пистолета. Я на неё посмотрел предварительно. Блондинка, как ты любишь. Худовата, но с формами. Ты же сам просил такую, чтоб поломалась. Или слишком заартачилась?
«Боюсь, слишком поломалась», – подумал Андрей, когда Александра вдруг поднялась из кресла. В тусклом отсвете она казалась даже не бледной, а зеленовато-серой.
Саша собрала остатки воли, чтобы не рассыпаться в пыль.
– Вашего полку прибыло, – проговорила сипло.
Дуга подскочил на месте. Обернулся, чуть не уронив стул, и уставился на девушку, как на привидение.
– Хотя оплата и не прошла, принимай пополнение. – Она придавила Дугу мутным взглядом.
Андрей видел с каким усилием Саша вся подтянулась и направилась к выходу. Он встал и медленно обошёл стол. Она избегала смотреть на него. Толкнула дверь и вышла в коридор.
– Славен… – Дуга повернулся к Андрею.
Кулак сработал прежде, чем мозг послал сигнал к действию. Подвывая, Дуга осел на пол. Андрей встряхнул руку и присел на корточки. Дуга прижимал ладонь к нижней части лица. По её тыльной стороне сочилась кровь. Прищуренные от боли глаза испуганно смотрели на сосредоточенного Славена.
– На столе бумага и ручка. Вытрешь сопли и перечислишь все свои теневые аферы. – Андрей поднялся. – Пусть их количество, как минимум, совпадёт с моим списком. Не вздумай снова врать мне.
Дуга закивал, и Андрей покинул кабинет, закрыв его за собой на ключ.
Саша беспрепятственно дошла до прихожей. Ноги сами вели её по тихому дому. Просто проследовав мимо, она не узнала барную стойку, на которой так и стоял одинокий винный бокал с отпечатком её губ. Невидимые шоры спали только у главного входа, когда перед ней возник большой широкоплечий тёмный силуэт, полностью перекрывший собою дверь.
Саша безучастно остановилась.
– Пропустите.
Мужчина не шелохнулся, глядя поверх головы девушки.
– Я отвезу, – настиг её голос Андрея.
– Нет. – Она держалась непонятно на чём.
– Тогда мой водитель. – Андрей замер позади Саши, ощутив, как и ранее в ванной, исходящее от неё упрямство. – Куда скажешь.
– Нет, – повторила она, не оборачиваясь.
– Я не отпущу тебя одну, – категорично заявил Андрей, буравя взглядом светлый немного взлохмаченный затылок.
– Я не уйду до утра, – неожиданно сказала Саша. – Да и идти пока некуда.
Такая неприкрытая обречённость сквозила в её словах, что Андрея передёрнуло.
– Мне просто нужно на воздух, – добавила с отчаянием и замолчала, покачнувшись, но тут же вернув равновесие.
Видимо, Андрей сделал какой-то знак, потому что мужчина перед ней отступил влево и распахнул массивную дверь.
Саша спустилась по ступеням крыльца, не чувствуя ни ночной прохлады гладкого дерева, ни шершавости каменных плиток дорожки. Интуитивно свернула в темноту, усиливаемую кронами деревьев, углубилась в неё и упала на колени в мягкий газон.
Её долго тошнило, выворачивая наизнанку. Скудное содержимое желудка сразу покинуло его пределы, но внутренности продолжало безжалостно скручивать, заставляя всё тело неконтролируемо содрогаться. Когда спазмы и всхлипы наконец ослабли, Саша отползла немного в сторону и завалилась набок. Подтянула колени к груди, уткнулась носом во влажную траву, и мир вокруг поплыл, качая её разваливавшееся на фрагменты нутро и сознание на гостеприимных чёрных волнах.
Чертыхнувшись, Андрей последовал за Александрой. Остановился на границе света, позволив девушке укрыться в ночи среди садовых деревьев. Он слышал, как Сашу рвало, как её душили прорывающиеся рыдания, как жалила боль разочарования и предательства.
Андрей стиснул кулаки. Правый защипало. Но сбитая при встрече с лицом Дуги кожа – ничто, по сравнению с мерзким ощущением внутри, где щипало едкой кислотой. Можно было бы отгородиться, что он ни при чём и во всём виноваты два возомнивших себя божками урода, подставившими девчонку на спор, на дебильное слабо только за то, что она искренне привязана к семье и родственные связи для неё не пустой звук. Можно размазать обоих и заставить извиняться перед ней, пока языки и колени не смозолят. Да только Андрей не привык снимать с себя ответственности и малодушно договариваться с собственной совестью.
Он и сам соучастник страданий, причинённых Саше, странной хрупкой девушке, которая словно умудрилась родиться не в то время и не в том месте. С его подачи закрутился этот клубок, запутавшийся в предвзятом отношении и навязавший узлов недопонимания. Если родственничек и Дуга стали чудовищами в её глазах, то и Андрей Славенский наверняка являлся не меньшим моральным калекой, потворствующим играм живыми людьми и их чувствами. Свербело же, что она другая… Запнулся не единожды на несостыковках и, тем не менее, подчёркнуто обращался с ней как с дешёвкой. Сам хотел встретить искренность без ценников, и сам же хамски втоптал её в грязь. И пусть он не тронул Сашу физически, но стойкое ощущение, что всё равно надругался над ней следом за Дугой и племянником, высмеяв и подвергнув сомнениям бескорыстное человеческое участие, которому по сути нет цены, пускало корни в голове и где-то в грудной клетке.
Александра затихла. Андрей выкурил две сигареты подряд и направился к ней. Обошёл с дальнего края, чтобы случайно не наступить в блевотину. Постоял, привыкая к темноте и фокусируясь на скорчившейся под яблоней девушке. Сгрёб Сашу в охапку, полуобморочную, холодную и отозвавшуюся на его прикосновения тоненьким поскуливанием.
Поднимаясь в спальню, Андрей поймал себя на мысли, что давно не носил женщину на руках, тем более столько раз за один вечер. Саша собрала грязные руки в кучку на груди. На острых коленках налипли стрелки травы. Внезапное открытие, что испачканная Александра не вызывала в нём брезгливости, удивило Андрея. Он свернул в ванную, осторожно усадил Сашу на высокий бортик и включил тёплую воду. Перехватил её руки и подставил их под струю. Она вымыла ладони и ополоснула лицо. Андрей снял с настенного крючка у раковины небольшое полотенце, смочил его и обтёр ноги Саши, отмахнувшись от её попытки возразить. Вновь поднял на руки и отнёс в спальню.
Проигнорировав верхнее освещение, он зажёг бра у кресла. Поколебавшись пару секунд, уложил Сашу в постель всё в том же снова отсыревшем платье. Влил в неё остатки коньяка, не давая вырваться или выплюнуть алкоголь. Неловко замотал в шерстяной плед, накрыл одеялом и сел рядом, положив ладонь на худенькое женское плечо.
Саша присмирела, впитывая мужское тепло. Она не понимала, зачем Андрей её держит, но не пыталась выбраться из-под его руки. Андрей и сам не понимал, зачем слегка сжимал Сашино плечо, в чём не было никакой необходимости. То ли предупреждал её сопротивление, то ли стремился согреть, то ли… хотя бы жестом безмолвно хотел попросить прощения и пообещать, что никто не избежит наказания.
Глава 11
Саша закрыла глаза, но недавняя чернота сменилась сумраком. Даже под опущенными веками он не затягивал в беспросветную дыру, а приглашал отдать ему прошедший день. Как затухающая по цепочке гирлянда, она отключалась от бжикающего где-то телефона, не гадая, её ли кто-то разыскивал или к Андрею продолжали поступать новые сообщения, от мыслей, не вмещающихся больше ни в голове, ни в груди, от озноба, уступающего свои позиции медленно расползающемуся внутри теплу. Она оставляла позади Сашу, которая никогда бы не разлеглась на кровати в чужом доме, тем более в присутствии постороннего мужчины, которая бы обязательно предупредила маму, что задерживается, не говоря уже о том, что вообще не придёт ночевать, которая бы поинтересовалась, что будет с Лёней. Александра словно стала невесомой и, как воздушный шарик, порвавший удерживающую его нитку, легко летела в неизвестном направлении.
Продолжая накрывать Сашу рукой, Андрей дотянулся до женской сумки и отпихнул её ногой подальше по полу, чтобы без конца вибрирующий сигнал не фонил по всей кровати. «Кто-то вдруг потерял её и пытается вызвонить. Поздно же спохватились», – раздражённо подумал он, мельком проверив время на собственном телефоне. Немногим за полночь, хотя сохранялось уверенное ощущение, что несколько последних часов несоизмеримо растянулись.
Александра резко вздрогнула, вздохнула и зарылась поглубже в подушку. Она уснула. Тёмные ресницы скрыли въевшуюся в кожу под глазом смазанную полоску от поплывшей туши, пухлые губы чуть приоткрылись, придавая лицу девушки трогательную хрупкость, которая свойственна человеку во сне. В такие моменты даже с самых непробиваемых людей непроизвольно спадают крепкие щиты и броня.
Андрей всмотрелся в бледное лицо Саши, убедился, что она на самом деле спит, и бесшумно встал. Поправил одеяло, подхватил её сумку. Оставил приглушённый свет и покинул спальню, плотно закрыв за собой дверь.
Спустившись на первый этаж, он вновь вернул сумку на барный стул и позвал мужчину, который привёз Лёню, а сейчас застыл истуканом у входной двери. Именно с Борисом Андрей вышел в свободное плавание пять лет назад. Официально тот возглавлял обширную службу по услугам безопасности, отбирал кадры для охраны клиентов, проводил проверки и тренировки личного состава и по многочисленным каналам, уходящим корнями как в полицейское прошлое и армейскую службу, так и особое умение поддерживать многочисленные приятельские связи, мог достать любую требуемую информацию. Однажды Андрей предложил Борису партнёрство, но тот отказался со свойственной ему краткой прямолинейностью: «Я хороший исполнитель, не более. Благодарен за доверие, но давайте оставим всё как есть».
– Борис, забирай мальчишку и отвези домой. – Славен потёр лицо.
– Андрей Романович, не проведёте воспитательную работу? – нейтрально поинтересовался Борис.
– Не сейчас, – ответил Андрей. – Встречусь с ним завтра после школы. Я пока слишком зол для конструктивного монолога. К тому же, он несовершеннолетний, чтобы удерживать его здесь дольше. Лишние вопросы с законом нам ни к чему.
Борис кивнул, молча ожидая дальнейших указаний.
– Адрес ты знаешь лучше меня. Не разговаривай с ним. Пусть помучается неизвестностью. Проводи до квартиры и удостоверься, что зайдёт внутрь.
– Мне вернуться? – уточнил Борис.
– Нет, – Андрей отрицательно качнул головой. – На этом всё на сегодня. Просто отзвонись.
Славен пересёк комнату. Остановился у дальнего окна и, не отодвигая тюля, проводил взглядом поникшую фигуру Лёни, который растерял былое любопытство и браваду и суетливо торопился не отстать от Бориса.
Затем он прошёл мимо кабинета в торец небольшого коридора. Нашёл в кладовке среднее ведро и, мысленно похвалив домработницу, поддерживающую везде порой чересчур дотошный порядок, как в случае с расставленными строго по размеру хозяйственными принадлежностями, направился к Дуге.
Андрей заметил, насколько нервно дёрнулся парень, когда щёлкнул замок. Не рискнув занять удобное кресло, Дуга кособоко сидел на стуле у стола и действительно что-то черкал на разложенных перед ним листах. Его левая щека наливалась лилово-бордовым синяком, нос слегка припух. Ставший давно привычным апломб Дуги, который он перестал скрывать и перед Славеном, сменился на испуганное выражение глаз Серёжки, взывающего к Андрею.
Не пробрало, как часто срабатывало по отношению к сыну Ивана Николаевича. Андрей демонстративно приподнял ведро и поставил его у стены.
– Вздумаешь мелочно нагадить в цветок или карандашницу, ведро для тебя превратится в утку. На столе есть вода. Окна открываются. Мы оба помним, что этаж первый, как и то, что все системы внутреннего и внешнего наблюдения я всегда опробую на собственном доме.
Дуга неотрывно смотрел на Андрея, не пытаясь вставить ни единого слова. Он уже видел его таким раньше, но никогда не думал, что сам окажется по другую сторону, которую обычно брезгливо презирал, поскольку поблажек оказавшимся там ждать не приходилось. Славен предупреждал один раз, без повторений. Далее непонятливых просто настигали последствия. Дуга возомнил, что Серёжке подобное не грозит, в чём очень сильно просчитался. Вернее, зарвался. Потому и помалкивал. Пусть особое к себе расположение не восстановить в одночасье, но вполне возможно хотя бы не усугубить ситуацию ещё больше.
Андрей перевёл взгляд на исписанную страницу.
– Я ещё не закончил, – проговорил Дуга, сжимая ручку.
– Здесь обычно хорошо думается. Воспользуйся этим… – Андрей развернулся к выходу. – Серёжа, – всё-таки добавил он и снова закрыл дверь на замок.
Даже в юности Андрей не был склонен долго и непродуктивно рефлексировать, а тем более проводить археологические раскопки в самом себе, заравнивать их и ворошить заново с мыслью, что куда-то не добрался изначально. Если он ошибался, то предпочитал не юлить. Признавал ошибку, исправлял, если получалось, и делал выводы на будущее. Если обещал что-то, то держал слово. Он действительно считал, что его за язык никто не тянул, и иного варианта далее не предполагалось: только выполнять. Твой выбор означает твою ответственность. Андрей не выдумывал причины, что сделал не так, где проглядел или с чем не справился. Он их искал, находил, выяснял и учитывал. По тому же принципу вступал и поддерживал отношения, будь то деловое партнёрство, дружба или личное. Партнёр вполне мог подвести, друг струсить, а женщина изменить, но это оставалось на их совести, при отсутствии которой люди как раз и начинают рьяно навешивать свои слабости и малодушие на других.
Чем сейчас и занимался Дуга, включая «мальчика Серёжку». Серёжку, который же свой. Ну оступился, бывает, но они всё преодолеют, ведь и Славен не осёк, не посоветовал вовремя, не всыпал по первое число, в конце концов, чтобы мальчишка плохих дел не натворил. Только с ним не прокатит. Андрей спроецировал уважение к отцу Сергея на его сына, списывая поведение и поступки Дуги на импульсивность молодости и жажду проявить себя. Здесь непосредственный просчёт самого Славена. Но за всё остальное Дуге придётся отвечать самому.
В отличие от Лёни, которому сердобольная тётя вполне сможет найти оправдания, при этом от души раскаиваясь в том, что сама виновата, не уделяла ему достаточно внимания и упустила подростка. Ей так будет гораздо легче, чем признать, что племянник всего лишь гнилой человек…
Андрей резко притормозил у спальни и уставился на дверное полотно. В его постели сейчас спала очень отважная женщина. Тоненькая и испуганная. И всё равно отважная. Не каждая мать так крепко верит в своего ребёнка, как Саша без оглядки встала горой за племянника. Она одновременно оказалась сильна и слаба своей преданностью. Бесценное качество, которым столь цинично попользовался и растоптал мелкий слизняк.
Нестерпимо захотелось ударить по двери кулаком, но Андрей глубоко вдохнул, задержал воздух на несколько секунд, медленно выдохнул и вошёл в комнату.
Саша лежала всё тем же туго собранным небольшим клубочком. Она разоспалась и слегка посапывала. На щёки вернулось подобие румянца. Светлые волосы контрастировали с тёмной наволочкой.
В спальне было душно. Чтобы девушку дополнительно ко всему не продуло, Андрей закрыл окно сразу, как принёс сюда Александру после обморока в ванной. Он потянулся к пульту от сплит-системы, но всё же предпочёл приоткрыть створку на проветривание. Нужен приток свежего ночного воздуха и ясность в мыслях. А последней как раз не было.
Андрей размял плечи, проверил телефон и убавил звук до минимальной громкости, не желая потревожить Сашу, когда позвонит Борис. Задумчиво посмотрел во двор и начал привычно расставлять всё произошедшее по порядку.
Дуга не дурак, за ночь окончательно осознает, что шутки закончились. Нам с ним ещё не единожды пересекаться в общих кругах и необходимо чётко разделить деловую подоплёку и личную. Он злопамятен, соответственно, побудет под пристальным надзором, чтобы закрепить понимание и пресечь мстительные порывы.
Андрей приблизился к креслу и постучал ребром ладони по подголовнику.
«С Лёней пообщаюсь завтра, – проговорил про себя. – Мальчишка уже напуган. Как бы он ни относился к Саше, её исчезновение отрикошетит в него ещё большим страхом за свою же шкуру».
Андрей обернулся. Его взгляд машинально остановился на плавном холмике женского бедра, которое прорисовывалось под одеялом.
«И совершенно непонятно, как быть с тобой, Саша-Александра…»
Андрей сел в кресло. Откупорил коньяк и придвинул ближе простой стакан для воды. Точно такой же стоял на тумбочке возле Саши. Он наполнил его на четверть и приподнял в символическом тосте, всматриваясь в янтарную жидкость. Первый глоток прокатился крупной каплей, оставляя тёплый след во рту, горле и концентрируясь в солнечном сплетении. На втором глотке ожил телефон.
– Парень дома. Вопросов не задавал. Трясся до самой квартиры. Внутри его встретили женскими криками, – доложил Борис.
– Спасибо. Отдыхай, – тихо ответил Андрей и отключился.
Покачал стакан, залпом допил алкоголь и поднялся. Обошёл кровать и лёг с другой стороны. Он у себя дома. Спать, скрючившись в кресле из-за того, что испытываешь неловкость от соседства с женщиной в одной постели, ему давно не по возрасту, да и не по характеру. В доме есть гостевая и большой диван на первом этаже, но Андрей точно знал, что не уснёт, если оставит Сашу одну. Рядом с ней было спокойнее в первую очередь за саму Александру.
Андрей покосился на спящую девушку. В конце концов, ему нет никакого резона её столь скрупулёзно опекать. Взрослая женщина, сама пришла к нему и, толком ничего не выяснив, сразу приравняла к вымогателям и насильникам. Он не обязан с ней нянькаться и влезать с какой бы то ни было помощью в её чокнутую семейку. Вот только навязчивое ощущение, что если он о ней не позаботится сейчас, она подчистую доломается, разрасталось и крепло внутри.
Саша перевернулась на спину и вытянула ноги. Одна рука выскользнула из недр тёплого кокона и легла поверх одеяла. Тонкие кривые царапины на ней в миниатюре повторяли хаотичные шрамы на животе девушки. Глядя на них и живо представив те, что были сейчас надёжно скрыты, Андрей перестал сомневаться. Он однозначно никуда не отпустит Сашу утром одну. Отвезёт сам. Дальше будет видно по ситуации.
Глава 12
Сначала Саша услышала шорох, затем открыла глаза и, уставившись на голую мужскую спину, проснулась. Вернее, спину она выхватила некой вспышкой, а уставилась на татуировку, которая покрывала извилистыми зигзагами левое плечо. Обтекая руку с отступом от шеи от середины плеча по горизонтали и спускаясь немного вниз, узор не выглядывал даже из-под короткого рукава футболки, в которую Андрей был одет прошлым вечером. «Вот что за тёмные разводы просвечивали сквозь отсыревшую ткань рубашки вчера в душевой», – стало ясно, пока Саша наблюдала за игрой мышц на спине и как будто меняющими переплетение линиями тату, когда мужчина перебирал что-то в шкафу и доставал какой-то свёрток с верхней полки.
Следом пришло новое озарение: если в полубредовом состоянии она всё равно успела заметить рисунок на его коже через влажную ткань, то сама она в одном анатомически подробно облепившем её тонком белье предстала просто абсолютно голой перед Андреем. А он был однозначно более вменяемым в тот момент. Стало нестерпимо стыдно, и Саша скомкала край пледа, подтягивая его к подбородку.
Ненормально и совершенно неуместно, но она была не в силах оторвать взгляд от объёмной татуировки, напоминающей искусную накладку рыцарских доспехов. Только Андрей не рыцарь. Или тот самый неидеальный благородный рыцарь, только со страхом и упреком… Он же бандит, раз связан с таким, как Дуга. Но, видимо, из тех, как их называют, “в законе”. Он не тронул её. Хотя кто в здравом уме смог бы захотеть истеричную дрожащую мокрую курицу… Он не ударил её в ответ и даже не прогнал, когда она отвесила ему пощёчину. Не бросил после обморока и перенёс в дом с улицы, где она… О боже…
Саша чуть не застонала, представив себя со стороны прошлым вечером. У неё наверняка случилось помутнение рассудка, не меньше. Как ещё можно объяснить – не оправдать, нет, – её вчерашнее поведение?
– Проснулась? – продолжая стоять спиной к кровати, спросил Андрей.
Он натянул расправленный серо-голубой джемпер и повернулся.
Ночью Андрей быстро провалился в сон. Он давно научился максимально эффективно использовать часы отдыха, порой краткие и урывочные. Организму требовалось восстанавливать силы, и бессмысленные бдения исключались как бесполезно изматывающие. Крепкому сну способствовала и тихая соседка, которая пошевелилась всего раз, перекатившись снова на бок. Саша ему не мешала. Не стремилась занять больше пространства, раскинуться, перебраться на его половину. Она даже дышала неслышно и не пыталась вернуть всё одеяло целиком, после того, как под утро Андрей продрог и накинул часть его на себя. Девушка оставалась на месте, всё так же завёрнутая в плед, и довольствовалась тем малым, что ей выделили.
Александра замерла под сосредоточенным взглядом сизых глаз, которым цвет одежды и рассеянный утренний свет придавали более светлый оттенок. Андрей приблизился и присел на кровать. Саша попыталась отодвинуться, но зажатый под мужчиной край покрывала сковывал движения. Андрей нахмурился.
– Саш, прекрати уже шарахаться от меня, как от огня.
Она вдруг покраснела и помотала головой.
– Это не потому, почему ты думаешь, – прошептала в собранные у лица кулаки.
Он вопросительно приподнял брови. Саша на секунду прикрыла веки и произнесла чуть громче:
– Я наверняка похожа на пугало и от меня… воняет. Не противно? – В содранном горле запершило, и она замолчала.
– Нет, – серьёзно ответил Андрей. – Противно, что всё так сложилось.
Оба помолчали. Саше вдруг стало жарко и ещё более неловко от глупого девчачьего смущения, словно понравившийся ей парень неожиданно застал её врасплох утром ненакрашенную и непричёсанную. Напоминание, что этот мужчина практически смывал с неё следы рвоты, лишь усиливало желание провалиться под землю.
– Который час? – пытаясь взять себя в руки, Саша задала самый нейтральный вопрос, который вдруг сразу приобрёл важное значение.
– Восемь.
– Где Лёня? – имя племянника неприятно царапнуло по языку.
– Дома. Борис отвёз его в полночь, – пояснил Андрей, всматриваясь в лицо Саши.
Она кивнула и отвела взгляд. Он поднялся на ноги, увеличивая расстояние между ними.
– Мне нужно отъехать примерно на час. Можешь ещё поспать или принять душ. В ванной найдёшь полотенца и халат. Мужской, но он запашной… В общем, разберёшься. – Андрей сдвинул дверцу шкафа, вытащил пару белых спортивных носков и положил их в изножье кровати. – Лучше в них, чем босой. – И, предупреждая возражения Саши, тут же добавил: – Вернусь, мы поговорим, и я сам отвезу тебя, куда скажешь.
Андрей продолжал стоять у кровати. Александра посмотрела на него и утвердительно кивнула:
– Хорошо.
– Твоя сумка снова внизу на стуле. Полагаю, чайником и кофемашиной пользоваться умеешь.
Не дожидаясь дальнейшей реакции Саши, Андрей развернулся и вышел из комнаты.
Она откинула одеяло, выпуталась из пледа и села, прислушиваясь к себе. Голова дурная, как бывает после приступа и долгого сна, во рту сухо, желудок немного сводит и по всей правой стороне расходится щиплющее покалывание. Похоже, она пролежала в одном положении всю ночь. Саша взглянула на соседнюю примятую подушку, осознав, что Андрей спал рядом с ней. Ничего удивительного, ведь это его спальня, он здесь полноправный хозяин, который отчего-то приютил проблемную гостью, проявив совершенно не заслуженное ею внимание.
Саша медленно опустила ноги на пол и встала. Помимо початого коньяка, на низком столике обнаружилась бутылка воды. Девушка жадно выпила половину прямо из горлышка. Закрутила крышку и постояла, окончательно приходя в себя. Взбила подушку Андрея, свою же понюхала и положила на пол рядом с тумбой. Сдёрнула покрывало, аккуратно сложила его и одеяло и добавила их к подушке. Растрясла сыроватый плед, поморщилась и мягкими складками приземлила на образовавшуюся стопку на полу.
Александра инстинктивно поджала пальцы ног, которые неприятно остужал прохладный пол. Подхватила оставленные Андреем носки, но не рискнула их надеть, чувствуя себя грязной и сопревшей, как и постельное белье, с которым предстоит повозиться уборщице. Безусловно, Андрей не сам прибирается в доме. Как же неловко…
– Господи, какая тебе разница?! Пойди ещё поищи, где у него прачечная и разведи здесь стирку с мытьём посуды и полов, – в сердцах высказала самой себе Саша, преодолевая разрастающийся бешеными темпами стыд.
Коридорная площадка встретила её тишиной, лестничным просветом и двумя закрытыми дверями. Александра оценила широкую глухую деревянную поверхность напротив спальни Андрея и интуитивно потянула на себя за гладкую прямую ручку ближайшую дверь слева. Перед ней предстала та же просторная ванная комната, в которой она уже побывала самым позорным образом. «Никчёмная и жалкая», – Саша возобновила сеанс самоуничижения, пока включала свет, шумно выдыхала и переступала порог.
Она осмотрелась. Никаких следов мокрой одежды. Всё исчезло вместе с её бельём. Саша вытащила большое полотенце из стеллажа в угловой нише, запоздало защёлкнула замок, сняла платье и настроила тёплую воду. Тугие струи стекали по волосам, лицу, груди, рукам и спине. Срывались многочисленными каплями на живот и ноги.
По давней привычке Саша начала считать, хотя не собиралась принимать контрастный душ. На каждый счёт друг за другом неумолимым водопадом накатывали мысли и вопросы, на которые требовался немедленный ответ. Больше не осталось времени на раздумья или предлоги, чтобы откладывать решения. Наступила пора их принимать.
Пять… шесть: мама наверняка волнуется, где пропала непутёвая дочь, и просто в бешенстве на подобную выходку.
Саша прибавила напор и закрыла глаза. Она не маленькая девочка, чтобы отчитываться за каждый свой шаг, но вполне могла бы выслать короткое сообщение и предупредить, что не придёт ночевать. Всё-таки она живёт с родителями под одной крышей, и сама бы переволновалась, если бы они вдруг не явились вечером домой.
Девять… десять: только её никто не спросит о причинах.
Она же не планировала ночевать в этом доме. Абсолютно непонятно, как вообще умудрилась уснуть. Саша вынырнула из-под душевого дождя и пробежала взглядом по навесной полочке.
Пятнадцать… шестнадцать: хотя, как и в случае с разводом, она снова будет кругом виноватой.
Выбор был крайне ограничен и по-мужски чёток. Саша взяла единственный шампунь, который приятно пах резковатой свежестью и моментально взбился в пышную пену на её волосах. Мягкие мыльные хлопья ласково сползали по телу и растворялись в мелком озерце, образовавшемся на дне под ногами.
Двадцать пять: полчаса мытья не изменят её промах с мамой, зато вернут чистый вид.
Александра тщательно прополаскивала волосы, разбирая их на отдельные пряди.
Тридцать: сегодня пятница.
Она замерла и вдруг фыркнула с облегчением. На работу не нужно. Они договорились с коллегой, что та выйдет в пятницу, а Саша подменит её в субботу.
Перекинув волосы на грудь, Саша наклонила голову вперёд, подставляя шею и плечи под импровизированный водный массаж.
Сорок: Лёня должен быть в школе.
Во рту загорчило. При мысли о племяннике затапливала тошнота и чувство сожаления вперемешку с потерей. Ни встречаться, ни просто видеть его не было пока никаких сил. Снова вернулось ощущение липкой испарины. Саша выдавила щедрую порцию терпкого геля на ладонь и начала грубо втирать его в кожу.
Пятьдесят… шестьдесят… семьдесят: она больше не вернётся в квартиру родителей.
Александра резко опустила руки, внезапно отчётливо понимая, что и в родном городе больше не сможет жить. Стало душно.
Она быстро смыла с себя остатки пены, выключила воду и отодвинула стеклянную перегородку. Продышалась через рот. Отжала волосы, вытерлась насухо и намотала высокий тюрбан из полотенца. Сняла с крючка банный халат, завернулась в него, плотно стянув поясом. Подвернула длинноватые рукава и надела носки, полностью закрывшие виднеющиеся из-под халата лодыжки и большую часть голени.
На крышке унитаза невнятной кучкой синело многострадальное платье. Как оно выглядело не к месту в окружающей обстановке, так и сама Саша оказалась чужой в родительском доме и для собственной семьи. Безотказной, удобной в быту и… чужой.Теперь и на знакомых с детства улицах ей будут мерещиться насмешливые взгляды, а возможность столкнуться с Дугой или Андреем, превратят её в параноика.
Саша потрясла головой, и скрученный толстый жгут размотался. Она сняла полотенце и раскинула его на держателе.
Задаток за комнату она ещё не внесла. Откажется.
Вещей у неё немного. Соберётся быстро.
С работой сложнее. Придётся сослаться на экстренный переезд.
Частных клиентов жаль. Они не виноваты, что их доктор сбегает…
Александра прочесала влажные волосы пальцами, сгребла в охапку платье и отправилась на первый этаж.
Глава 13
Гостиная с кухонной зоной выглядела просторнее при дневном свете, особенно с высоты лестницы. Саша вцепилась в перила, представив, насколько опасно они покачнулись здесь с Андреем, когда он нёс её, взвалив на плечо. То самое, с обволакивающей узорчатой татуировкой. По которому она распласталась собственным сетчатым «узором»…
Александра поспешила вниз, отгоняя прочь воспоминания. Она устала снова и снова краснеть из-за каждого из них. Женская сумка одиноко восседала на барном стуле, рядом с которым стояли туфли. Саша пересекла комнату, раскрыла сумку, достала телефон и затолкала в неё скомканное платье. Четыре процента заряда батареи и какое-то нереальное количество пропущенных звонков от матери, зафиналенных двумя сообщениями: «Ты где? Почему не отвечаешь?» и «Александра, немедленно перезвони!».
Ей искренне хотелось верить, что мама волновалась, только ярость и гнев считывались в первую очередь безо всяких додумок. Саша набрала ответ: «Прости, что не предупредила. Непредвиденный форс-мажор на работе, устала, на минуту прикрыла глаза и неожиданно уснула. Скоро буду». Перечитала и стёрла последнее предложение. Мама не интересовалась местом работы дочери, радуясь, что она у неё вообще появилась, и не следила за Сашиным графиком, поэтому точно ничего проверять не станет. На экране появилась строка, что печатается ответ, но телефон внезапно погас и перестал подавать признаки жизни. Во всяком случае, Саша успела сообщить, что жива-здорова, и убедиться, что её послание точно прочитано.
Она отложила отключившийся телефон на столешницу, подтянула расслабившийся пояс халата, нашла расчёску в боковом кармашке сумки и до скрипа расчесала подсыхающие волосы. Непривычный запах мужского шампуня не раздражал. Напротив, он странным образом успокаивал и выстраивал цепочку дальнейших действий.
Дождаться Андрея. Доехать до дома с ним в его же халате не казалось чем-то из ряда вон на фоне того, в каком виде она успела побывать перед этим мужчиной за прошедшие полсуток. А вот таксист может и в дурку свернуть, или вообще отказаться везти ненормальную пассажирку в носках и неглиже, или неверно принять за пошлое приглашение столь провокационно одетую, а вернее раздетую женщину.
Саша жёстко царапнула зубчиками по коже головы. Хватит! Смотри правде в глаза! Главное, ей не хотелось поступать с Андреем по-свински и тайком, по-английски выбираться из его дома, откуда её не выпнули без разбирательств и не нужной ему волокиты. Он довезёт её до дома, она его поблагодарит, извинится и попрощается. По-человечески.
Затем воткнуть телефон на зарядку.
Собрать вещи.
Оставить их на вокзале в камере хранения.
Отправиться на работу.
Она закроет субботу. Предложит взять ночные смены, тогда вопрос с местом для ночёвки разрешится сам собой. В конце концов, есть недорогие гостиницы. Обговорит максимально быстрое увольнение и навестит Надю. Они всё знают друг о друге. У них с подругой всегда было и есть по-честному. Чтобы начать новый лист не с вранья, Саше надо побывать у Нади, её единственного настоящего друга и точки опоры, от которой и стоит уверенно делать первый действительно самостоятельный шаг. Куда? Определится уже у Нади. Иначе голова лопнет от напряжения, и она просто свалится в очередной обморок.
Саша убрала расчёску, еще туже затянула узел пояса и приблизилась к чайнику, знакомому в обращении предмету, в отличие от сверкающей глянцевым фасадом кофе-машины.
На полке в шкафу сразу над чайником нашёлся заварник и коробка с чёрным листовым чаем. В холодильнике обнаружились яйца, молоко и… малиновое варенье в пузатой баночке, похожей на маленький бочонок. Саша приоткрыла ещё несколько дверок, и на барную стойку добавились соль и хлеб. Продолжать поиски стало неудобно, однако желание хоть как-то отблагодарить Андрея не ослабло. Даже если он такое не ест, она приготовит завтрак и сделает что-то толковое напоследок.
Саша залила чайные листочки кипятком. Воспользовавшись вилкой и суповой тарелкой, взбила основу для омлета. Подсушила несколько кусочков хлеба на разогретой сковороде, добавила сливочное масло и занялась пышной яичной массой.
В Андрее нарастало зудящее беспокойство, пока он открывал входную дверь. Он не пытался просчитать, как поведёт себя Саша, но незнакомое волнение по поводу того, чтобы она не натворила ничего непоправимого, неотступно преследовало его с момента пробуждения. Прозрачная, стеклянная, слишком хрупкая.
Едва переступив порог, Андрей замер на пару секунд, с удивлением втягивая запах поджаренного хлеба. Он скинул кроссовки и поспешил в гостиную. Александра забралась на высокий стул и застыла на нём, уставившись на вошедшего Андрея. Он охватил девушку взглядом с головы до ног, отмечая свой халат на ней, плотно запахнутый под горло на груди, непослушно расползающийся в стороны на коленях и открывающий носки, временно ставшие гольфами с забавно сморщенной на щиколотке пяткой, распущенные и слегка распушившиеся волосы, поражающее юностью лицо, очищенное от остатков макияжа, и румяный ломтик хлеба, щедро намазанный блестящим вареньем в её руке.
– Сделаешь мне такой же? – кивнул на вкуснейший бутерброд из детства по проверенному бабушкиному рецепту и поставил на пол привезённый объёмный пакет.
Саша кивнула в ответ, положила готовый бутерброд на плоское блюдо и взялась за новый кусок.
– Ещё есть простой омлет и крепкий чёрный чай, – добавила она.
Андрей обогнул стойку и вымыл руки в кухонной раковине, не желая отлучаться в ванную комнату.
– Давай всё. – Он достал две тарелки и подал их спустившейся со стула Саше. – Только вместо чая я выпью крепкий кофе. – Оценил её смущённый вид и уточнил: – Побоялась нажать не на ту кнопку или на самом деле предпочитаешь чай?
Она вдруг вскинула на него прямой взгляд и ответила без увиливания:
– Побоялась.
Андрей внезапно растерялся, глядя в большие голубые глаза. Странное ощущение, будто алкоголь резко ударил в голову: ты всё прекрасно осознаёшь, но ничего не можешь сделать, и голова плывёт.
– То есть, у плиты панель управления оказалась проще, – глухо проговорил Андрей, заполняя возникшую паузу и возвращая пошатнувшийся самоконтроль.
– Плиты я в принципе не боюсь, – похоже, Саша не уловила напряжения в голосе Андрея, подняла крышку со сковороды и ловко заорудовала силиконовой лопаткой.
– И меня больше не боишься, – обозначил он, наблюдая за Сашей.
Женская рука дёрнулась, и пластик омлета криво шлёпнулся на край тарелки.
– Не боюсь, – тихо подтвердила Александра, сдвигая порцию на центр.
– Приятное разнообразие. – Андрей перехватил наполненную тарелку одной рукой, второй же выдвинул ящик со столовыми приборами и вынул две вилки.
На удивление, не сталкиваясь друг с другом на ограниченном пространстве, Саша с Андреем слаженно дополнили завтрак воздушным омлетом и ароматным кофе. Она поднырнула под локоть мужчины, невесомо мазнув краем рукава по его бедру, обогнула барную стойку и подтянулась, усаживаясь на удобное высокое сиденье. Треугольник кожи на шее и груди тепло сверкнул в вырезе халата, который расширился при движении. Девушка быстро запахнула непослушный ворот, поправила подол и принялась намазывать вареньем ещё два кусочка хлеба.
Андрей придвинул к Саше небольшую чашку с кофе, проигнорировал стул и облокотился о столешницу с противоположной стороны, наблюдая за проворными тонкими женскими пальцами. Насколько нерешительно вчера они же сжимали папку меню и отчаянно цеплялись за ручку сумки, настолько уверенно справлялись сейчас с явно знакомыми и привычными этим рукам действиями. Он так давно не завтракал по-домашнему. Наверное, так же давно, как странная девушка перед ним не была в ресторане. И её он принял за опытную шлюху. Ещё и злился, упорно выискивая неубедительность в роли, которую она вовсе не играла.
– Чур, ложку облизываю я, – заявил он, едва Саша закончила художественно закручивать малиновую спиральку на последнем бутерброде.
И снова пронзительный ясный взгляд в упор лишил его дара речи.
– Успел урвать самое вкусное, эх! – она так громко вздохнула, что Андрей кратко рассмеялся.
– Могу поделиться, – предложил он.
Александра вдруг покраснела, опустила глаза и протянула ему измазанную ложку. Не дождалась от него ни малейшего движения навстречу и воткнула её в открытую банку. Саша как-то резко и болезненно чётко осознала, что со стороны они вполне могли выглядеть семейной парой. Счастливой парой.Она в его халате на голое тело свободно болтает в воздухе ногой. Он готовит им общий утренний кофе и расслабленно шутит. Они дразнят друг друга и по очереди слизывают варенье с одной ложки…
Опасаясь обжечься кофе, Саша обхватила ладонями уже не такую горячую кружку с чаем и отпила несколько глотков. Что за фантазии посещают её больную голову?! Они с Андреем и дня не знакомы, а то, при каких обстоятельствах встретились, и вовсе должно бесследно избавить от подобных иллюзий. Моментально вернулось чувство неловкости, и вся затея с завтраком превратилась в глупую неуклюжую попытку сгладить ошибочное первое впечатление.
– Что за кислая мина? – поинтересовался Андрей, внимательно изучая перемены во внешности Саши. – Чай испортился?
Девушка, которая увлечённо наносила густой тягучий слой на хлеб буквально секунду назад, скукожилась в захлопнувшую створки ракушку, скрываясь за волосами и словно на глазах уменьшаясь в размерах.
– С чаем всё в порядке. – Она взглянула на Андрея и сразу растеряла все слова.
Мужчина успел смести треть порции омлета и с очевидным удовольствием откусил половину ломтя, пачкая пальцы в стекающем с корочки варенье. Щедрый глоток кофе, и Андрей блаженно прищурился:
– Настоящий деликатес: одновременно сладость малины и горечь кофе.
Уголки губ Саши дрогнули в мягком подобии улыбки. Она подхватила пропитавшийся вареньем хлеб и запила откушенный кусочек кофе.
– Настоящее домашнее варенье всегда вкусно.
