Побежала строчка с текстом.
Не обладая музыкальным слухом, девушка старалась по памяти имитировать голос кумира. Посыпались бонусы за исполнение. Выученные слова помогали не отвлекаться на исчезающие электронные буквы. Внезапные рёв и шум из коридора сбили Софью. Она потеряла темп и заработанные очки. Не дожидаясь окончания песни, со злостью выключила караоке.
Нетрезвые голоса продолжали будоражить спокойную атмосферу.
«Кто-то должен ответить за испорченную песню!» – девушка в пиджаке задумала разобраться с безобразниками и вышла из кабинки.
Выплеск крови – результат очередного пропущенного удара. Двое мужчин с тактикой «подняться на один раз больше, чем упасть» размахивали кулаками.
Софья оказалась единственной зрительницей. Остальные разошлись, спрятались или с позором убежали.
Неконтролируемые тела залетели в чью-то кабинку. Треск и увечья. Девичий визг, и выскочившее худенькое тельце на каблуках убежало на улицу. Прыщавый юноша на карачках следом осилил тот же путь. А визг мог оказаться и не девичьим.
Отважная девушка, подойдя ближе, узнала свою любимую кабинку и своё любимое место.
– Охрана! Чокнутые кастраты совсем обезумели! Охрана! Они разнесут лучшее место в вашем баре!
Никто не отзывался.
Застучало в висках, ладони покрылись испариной: Софи шла спасать то, что ей казалось дорогим.
Не обращая внимания на кровь и захваты противников, девушка вцепилась в волосы ближайшего и потащила его наружу.
Удивлённые вмешательством третьей стороны, драчуны поддались её воле. Софи вытолкала за пределы кабинки разгорячённые тела и подпнула их несколько раз.
– Вот вам за порчу моего любимого столика! А это за песню! А это за просто так, потому что я злая! Получай за выгнанного дистрофика, который ни в жизнь не напился бы и не устроил дебош!
Оскорблённое мужское достоинство сигнализировало опьянённому разуму, что девушка перешла границы. И недавние враги объединились для борьбы с противником с устрашающим шрамом и в архаичном пиджаке.
Изменившаяся ситуация не огорошила девушку, так как две недели обучения в юношеской школе боевых искусств давали ей уверенности.
Мужские тела надвигались на Софью.
Первый удар пролетел мимо, а второй заблокировал охранник. Через пару минут нарушителей порядка увозили туда, где девиантным личностям самое место, – в исправительный участок, расположенный на месте старой булочной.
– Администрация заведения выражает благодарность за ваше неравнодушие и оплачивает ваш сегодняшний заказ, – после этих слов охрана исчезла в своём потаённом уголке.
У Софи мелькнула идея ни в чём себе не отказывать и объесться на неделю вперёд.
Позитивные мысли истончились на сообщении о том, что уголок, где она только что пыталась выжать из себя голос Франца, кем-то оккупирован.
Вновь места заняты, а если и освободится кабинка, то последует новый заказ.
В подтверждение умозаключения гаджет завибрировал, оповещая о пополнении счёта на сумму одного заварника чая, который так и не испробовала.
Плюнув, в прямом смысле этого слова, девушка с сомнительными достоинствами направилась к остановке.
По пути несколько раз звонила мама, но Софи сбрасывала звонки. Далее поставила гаджет на беззвучный режим.
Чувство одиночества настигло уже на остановке, когда ветер остудил эмоции, когда мысли о разговоре с близким человеком перестали казаться слабостью.
Позади остановилась машина. Дверь не хлопала. Повернувшись, Софья увидела жёлтое такси.
– Здравствуйте, мадмуазель! Я вас помню! Та девушка со шрамом, которая заплевала лобовое стекло, – Софья не могла себе даже представить, как водитель опознал её со спины, ведь до этого видел один раз и в другой одежде. – Это же я, Эдик Храпко!
– Если надо харкнуть ещё, то я воздержусь.
– Трамвай задерживается сегодня. Подвезти? За красивые глаза сделаю скидочку. А ещё, поди, замёрзли сидеть.
– Не старайся, Эдуард, сегодня я не твоя клиентка.
– Как жаль, как жаль. Зато очень рад был пообщаться с красивой дамой. Если что, к вашим ногам примчится жёлтое такси.
Храпко уехал.
Чувствовался привкус наигранности.
«Если бы не работа, то и не подумал бы Эдик одарить меня ароматными комплиментами. Возможно, наивно следует одному из советов отца».
И вправду чувствовался обступающий холод, но девушка решила перетерпеть его. На проходящем составе должен ехать дедушка Всеволод, и доброе общение со знакомым человеком как раз согреет.
На противоположной стороне путей начала очерчиваться фигура. По неспешному шагу можно было узнать Всеволода. Ему оставалось пройти не более пятисот шагов.
В этот момент возник свет от фонарей трамвая. Яркое надвигающееся пятно издало сигнал, напоминающий пение щегла. Колёса на современных моделях не производили ужасного стучащего шума, поэтому в тёмное время машинист информировал о приближении состава.
Фигура неловко ускорилась: хромая, делая паузы для отдыха, чуть подпрыгивая от волнения и желания успеть. Но нагоняющий расписание транспорт преследовал свои цели.
Механический змей остановился. Софья взошла на площадку одной ногой и замерла.
Звукосветовой сигнал поторопил пассажиров. Двери начали сдвигаться к тоненькой ножке. Девушка не знала, установлена ли система автоматической остановки перед препятствием. Ползущие края отзывались дрожью в коленях. Но отступать Софья не собиралась.
Прорезиненная окантовка сжала ножку. Боль усилилась. Софи удержала панику, и через секунду давление остановилось.
– Эй, а отпускать собираешься, железный пирожок? Всеволода забыли!
Вцепившись руками в дверцы, мадмуазель почувствовала слабость в руках и движение земли под второй ногой. Трамвай набирал ход.
Софья закричала от испуга. Нажала всеми силами на створки, но безрезультатно. Учащённое дыхание потерялось в нарастающем воздушном потоке.
Подумав про хромающего Всеволода и ожидающую у дома Богдану, овладела собой и сконцентрировалась на доступных возможностях. Кнопка экстренного открывания дверей висела слишком высоко, чтобы до неё достать. Стоп-кран располагался чуть ниже.
Трамвай всё же замедлил ход, но останавливаться не планировал.
Вытянув руку, Софи попыталась уцепиться за красный рычаг, но чуть не соскользнула вниз и едва не вывернула ногу. Не дотянуться.
В салоне люди куда-то звонили и кому-то писали, взирая на ситуацию с глупыми лицами. Смуглый паренёк несколько раз стукнул по экстренной кнопке внутри салона, но ничего не происходило. А на возглас и намёк Софьи дёрнуть рычаг отреагировал качанием головы и бегством вглубь коридора.
Сил держаться не оставалось: большая часть израсходовалась в барной потасовке. Вспотевшие пальцы соскальзывали с краёв дверей. А ветер, как принципиальный кондуктор, пытался согнать «зайца».
Ещё один рычаг девушка увидела снаружи. Вмонтированный в наличник, металл едва переливался.
Трамвай удалялся от остановки, от тёмного запыхавшегося силуэта. Одинокого и беззащитного.
Раскачавшись, Софья ухватилась рукой за рычаг.
– Давай, срывайся! Быстрее! Всё или ничего!
Повиснув на рычаге всем телом, девушка зажмурила глаза. Хруст. Металлический крюк опустился.
Трамвай дёрнуло вперёд. Обветренные пальцы слетели с рычага. Корпус ускорился вниз.
Стукнувшееся о камни тело потянуло к колёсам. Выставив руки, девушка спаслась от разделения стальным колесом на несколько крупных частей. Конечности вопили от боли. На языке чувствовался вкус крови: прикусила губу.
Двери открылись.
– Можно порадоваться… что осталась жива. Да, Косматик? – но пёс отдыхал внутри гаджета. – Что только сейчас начнётся?
Разборки длились недолго. Прибежавший машинист спросил данные у Софи, лихо составил электронный протокол и отправил его в О. З. Уделённое бюрократическим махинациям время позволило Всеволоду нагнать трамвай. В его руках пылал красками цветочный букет.
Они уселись рядом. Софи отряхнула испачкавшийся пиджак и начала массировать ранее зажатую ногу. Дедушка, от души поблагодарив её за молодецкий поступок, завёл рассказ о цветах.
Пассажиры, не таясь, фотографировали виновницу, и перечнем нескромных слов описывали происшествие.
Трамвай отправился дальше по маршруту.
Утомлённая девушка вроде и слушала про орхидеи и их развитый навык имитации, но мозг пытался осознать необходимость рисковых действий. Всеволод мог уехать домой и на следующем трамвае.
«Как безрассудно…»
– А некоторые сорта используют для приготовления лекарства. Мне их как раз необходимо купить в аптеке. На дом не заказываю, не обучен этому, привык вживую. А жёлтая орхидея растёт у нас…
Через несколько минут, огорчённый рассеянностью Софьи дедушка попытался взбодрить её.
– Отплатить бы деньгами за твою помощь, но сам не располагаю богатством. Сейчас в моде рейтинги, да? Не знаю, как ими пользоваться, ни к чему они старому человеку, а тебе пригодятся. Переведи-ка мои рейтинги на своё устройство. Не стесняйся, Софьяна, давай.
На счету у Всеволода баллов оказалось в десять раз меньше, чем у Софьи. Девушка сделала вид, будто отправила их на своё имя, но украдкой отделила половину от собственных и перевела старому человеку. Затем подключила маленькую скидку для оплаты коммунальных услуг и убрала платные рекламные списания.
– Готово, спасибо за заботу, деда Всеволод.
Тот улыбнулся, но губы его неестественно скривились.
Букет упал на пол, а дрожащая рука схватилась за область сердца.
– Врача! Где врач? Быстрее!
Глаза закрылись. Лицо деда стало меловым. Софи хлопала его по щекам, не прекращая звать на помощь.
Кто-то подсунул девушке что-то под руку. Бутылёк. Свинтив крышку, она плеснула в ладонь жидкость (резкий запах ударил по носу) и принялась судорожно растирать, растирать и растирать её о щёки, виски, лоб старика, пока на лице того не появился румянец.
Смуглый паренёк, принёсший нашатырь, забрал бутылёк и вернул его в аптечку на стене.
Всеволод очнулся и привычной улыбкой отблагодарил за спасение.
Посадив дедушку, Софи подняла цветы и ещё раз удостоверилась в том, что его самочувствие улучшилось.
Думая каждый о своём, они доехали до остановки «Земляничная поляна».
Софья помогла дедушке сойти с трамвая, забрав временно букет и придерживая старика за локоть.
Злополучный транспорт умчался по стальному пути. Ветер-кондуктор усвистел следом.
– Жаль, помялась одна из орхидей. Богдана обязательно заметит. Что же делать, Софьяна?
Дедушка забрал букет и разглядывал его с разных сторон, не в силах решить выдуманную проблему.
– Не переживайте, Вы отобрали красивые цветы, и они ничуть не пострадали. Богдана останется довольна.
Они медленно направились к дому.
– В основанных мастерских происходили несчастные случаи: работники часто получали травмы. Тогда Виллиен ввёл обязательные курсы первой помощи. Это помогло. Но его тревожила мысль: работники слишком легкомысленно относились к своим жизням.
– И как он заставил рабочих полюбить себя? – Софья прислушалась к слабому голосу.
– Они вместе построили большую оранжерею. Приезжали девушки-цветоводы, которые высаживали растения из своих краёв… Каждый мог в любое время посетить храм цветов и поухаживать за саженцами. Но большинство забегало поухаживать за красивыми цветочницами.
– Неужели это помогло?
– Многих коснулось счастье. Образовывались семьи, рождались дети. Появилась традиция высаживать десяток новых деревьев при рождении мальчика и тринадцать при рождении девочки.
– Это из-за того, что девушки – ведьмы?
– Рассмешила, Софьяна. Связано с месяцем и числом рождения Виллиена.
– Какая интересная история. А сейчас в оранжерее много сотрудников?
– Только я один, Софьяна…
Они подходили к входу. На скамеечке, как и обычно, располагалась любовь всей жизни Всеволода.
– Можно попросить тебя не говорить Богдашеньке про сегодняшний вечер? Твоё право рассказать обо всём или нет, но не желаю тревожить её.
– Конечно, деда Всеволод, я не стану говорить.
Как только Богдана узнала мужа, то вскочила и побежала навстречу. Это случилось за два шага до объятий. Подаренные цветы так растрогали её волнующееся сердце, что она и забыла обо всё остальном, что хотела сказать, спросить, поругать или похвалить.
Вспомнив о просьбе, Софья сняла пиджак, но на его спине образовалось несколько дыр.
– От падения на трамвае, да, Косматик? – включённый гаджет тут же изобразил проекцию пса и несколько уведомлений. – Починю, затем подарю, хорошая идея?
