– В теории кораблей?
– В точку. Слушайте… – тихо продолжил волшебник. – Не против обсудить пару вещей? Некоторые могут быть личными для вас.
Герой не знал, как на это отреагирует Джерум, но, тем не менее, спросил. Ему нужно это знать, поскольку неизвестно, насколько долго их путь продолжится вместе. Таро, опустив глаза с манящего неба, окинул его суровым и мудрым взором.
– Да, валяй. – недолго думая, ответил он. – Глупо молчать весь путь, коль мы направляемся в одно место. Уж лучше попытаться узнать друг чуточку лучше, сам понимаешь, по крайней мере – попытаться.
– Расскажите мне об Асаде.
– Об Асаде? – недовольно повторил фар'Алион. Сакральная серьёзность и беспокойство выплыли наружу. Он продолжил до ужаса серьёзным тоном. – У меня нет оснований верить или не верить тому орку, но если то, что он сказал, – правда, я должен… нет, я обязан встретиться с ним, если тот действительно жив. И не важно, брат он мне, иль нет.
– Но почему вы к нему так относитесь, Джерум?
– Ты издеваешься, волшебник? – возмутился норд. – Этот подонок окончательно потерял остатки своей чести, повергнув целое королевство в хаос. Ты ведь знаешь… – на секунду задумался. – Нет, навряд ли.
– Хм-м-м? – промычал герой.
– Я слышал ваш разговор с Раль'Аранеем и понял, что пустыня тебе совершенно чужда.
– К сожалению, мне в голову вложили не совсем достоверную информацию, это не моя вина. Я был юн.
– Я не в чём и не виню тебя, волшебник, перестань.
Последовало молчание.
– Как ты мог запомнить, на севере обосновалось королевство Хтариан-Алиль фари. Династия Таро не одно поколение даровало процветание этому, некогда дикому, народу. – с тяжестью утраты пояснял он. – Но получив власть, Асад поверг всё это в небытие, осмелившись позариться на территорию Олафсианского Ковенанта. Он был неудержим, а амбиции его – неосуществимы.
– А как же вы? – непонимающе спросил Тир. – Разве не первенец должен всходить на престол?
– Править – не удел воина, волшебник. Я сам отказался от этой участи, когда родился братец, выбрав путь становления, – дорогу, которой в своё время пошёл наш отец.
– Когда мальчишка подрос, он явился избалованным, не так ли? Вы в его глазах стали идеалом воина и обозначили планку, выше которой тот никак не способен был подняться.
– Возможно.
– С какой-то стороны его можно понять.
Отбросив всё, Тирэль глазами погрузился в красоты звёздного неба.
– Тут ты категорически заблуждаешься. Пускай я его и обучил фар'Хтарианскому маху, показал, как нужно держать меч в руке и научил не бояться врагов, братец стал корыстным и жадным до малюсенькой власти, что тот так лелеял. Не скажу, что он не любил свой народ, скорее даже был готов пойти на всё ради него с самого детства.
– Народ жаждал его?
– Нет, далеко не все хотели видеть его на золотом троне Хтариан-Алиль фари. – уверенно ответил Таро. – Глупо полагать, что за короля, в безумии убившего своего отца, поднимут мечи все без исключения.
– Н-да, тут и добавить мне нечего.
Тир протёр лоб.
– Старик же тоже был не без изъянов. Узнав о самовольном отречении старшего сына и наследника – совсем поник, а этот проклятый меч, что он и не думал отпускать, медленно начал сводить его с ума. В то время, я и Соло бороздили пески ближайшего королевства, мы не могли его остановить или же спасти.
Тирэль молчал. В голосе Джерума чувствовалась утрата, боль, ярость… Все эмоции окончательно перемешались и переплелись волокнами, став монотонными.
– Как стало известно по прибытии – останавливать нужно было не его, а Асада. Сначала полёг мудрый Нтарад, наш казначей, а следом и ещё несколько. Окружение истреблялось один за другим… один за другим, – медленно проговорил, тыча в пол пальцем. – когда нас не было рядом. Глядишь, хороший друг отца, Соломон ронад Раль'Араней и имел влияние и силу всё это остановить, поскольку не без исключения все фариане почитают его сродни богу. Отец, покрывшись такими же гангренами, – показал поражённую руку. – окончательно потерял рассудок… А Асад… – задумался. – Асад, вознеся над головой меч, стал Чёрным. Джерум II ронад маль Хтариан-Алиль фари фар'Алион Таро, пал не в бою. Он пал от рук любимого сына. В тот день мы, а также те, кто всё ещё оставался нам верен, присягнули ему на верность, не имея выбора. Закон – свят. Но зря я похоронил с отцом Аорус, ибо тихий зов разрушения и безумия судьбой проложил к нему путь для свергнутого тирана. Ведь, потеряв лакомую власть и семью в огне восстания, Чёрный король, собрав целое войско, не осмелился перечить ему и пошёл в безумный кровавый поход. Я буду проклинать себя за это всю оставшуюся жизнь, проклинать за то, что пресмыкался и потакал. Но чёрт… – почесал голову. – Оказывается, братец и там умудрился выжить, спрятавшись в тени, как поганая бродячая собака.
– Как вылечим или, в крайнем случае, ослабим таурокса нэкросиз, вы отправитесь мстить? – Тирэль серьёзным взглядом посмотрел прямиком в бездну зелёных глаз Джерума. – Найдёте и убьёте своего брата?
– Убью? Хах! – надменно усмехнулся. – Не за того ты меня держишь, волшебник, это грубо с твоей стороны. Если то, что он всё-таки выжил и бесчестно эксгумируя присвоил себе Аорус – окажется правдой, мне, конечно, необходимо будет его найти.
– Асада?
– Я имею в виду меч. Асад для меня умер уже очень давно, а разрушенное наследие явилось его наказанием. Необходимо либо разрушить, либо надёжно спрятать проклятый фламберг.
– Вы приняли мудрое решение, Джерум, помни об этом. Я помогу вам это сделать, как закончится ещё не начавшийся хаос. Помогу, чего бы мне это ни стоило.
– Правда? – удивился. – Но не сочти меня слабым. В наших краях, в пустыне, нет маглов, отчего я и не знал, как поступить. Целая семья сгинула в пропасть, семья, что сотни лет была верна своему народу.
– И не думаю, что вы!
– Ты странный, Тирэльзар, признаю. Настоящий добряк добряком…
Улыбнувшись, Тир снова устремил глаза в необъятное небо.
– У меня есть на это причины.
– Поделишься?
Последовал кивок.
– Один великий человек спас меня в своё время. То был холодный Кворак, настоящее болото и рабский омут. С тех самых пор я следую за ним, учусь и совершенствуюсь, стараюсь всегда помочь тем, кто в этом очень нуждается.
Услышав это, следом улыбнулся и Джерум.
– Кворак, говоришь? Ну и ну… Я слышал, что киельэшау родом с архипелага Ной Клунг, как тебя угораздило оказаться там?
– Я и сам не знаю. – отрезал Тирэль. – Не поверите, но я ни разу не видел эти далёкие земли… Меня вырастил норд.
– Хм-м… – задумался. – Весьма необычно. Знаешь что про сородичей своих? Я не против послушать историю появления столь необычного и волевого, подобно северянам, народа. Он мне довольно далёк, ты уже прости.
– Хорошо. Но мне известно не больше остальных. – глубоко вздохнул, пытаясь подобрать слова. – Всё началось после того, как Эльф-праотец сотворил Первоэльфийку. Шли годы, но любовь к своему творению не смогла продлиться вечно, он полюбил творение эфира – нордлинга. По крайней мере – так принято говорить. Именно от их союза и, как оказалось позже, бесчестного вмешательства в жизнь девушки владыки преображения, – Арлака Локирона, осквернённое чрево породило наш пепельного цвета народ. Киельэшау, под предводительством одной из рода Ара-Абаль, долгие столетия воевали с призирающими их жителями Тау'Элунора…
Около получаса спустя, окончив диалог, герои направились под верхнюю палубу в матросскую каюту, – кубрик, что заполонила добрая часть отдыхающих от рутины моряков. Они разлеглись на растянутых гамаках. Нужно как следует отдохнуть, поскольку до архипелага очень далеко, ведь даже до ближайшего клочка суши, острова Свободы, что на пересечении трёх морей, оставалось порядка четырёх сотен морских миль, что уж говорить до Эльфграда. Путь, в лучшем случае, должен был занять под две недели, в худшем же – в разы больше.
***
Глава III: Ступив волнами Ерависса во власть Великоэльфиса
Ерависское море, столь любимое пиратами, с давних времён не перестаёт приманивать ярким светом маяков в свои воды искателей удачи и по сей день. Оно – сердце и сосредоточение морской торговли всего Водамина и родина самых коварных корсаров и жестоких каперов.
– выдержка из книги „Ужасы Ерависского моря“
Тирэльзар проснулся. Кубрик еле освещался парой висящих до невозможности тусклых светильников. Всё ещё угрюмая стояла ночь. Поднявшись с пола, волшебник направился к Джеруму, который спал неподалёку.
– Эй! Джерум!
Волшебник подтолкнул спящего на полу норда. Сразу же схватившись за рукоять скимитара, он оглядел пространство вокруг, а затем, убрав руку с меча, выдохнул и протёр сонные глаза.
– Случилось что? – спросонья спросил он.
– Нет, но нам нужно найти Соломона. Проверить, где он.
– Забавно, что ты так волнуешься о нём. – оперевшись на руку, Таро поднялся. – Ну давай… Пошли, проверим.
Он последовал за волшебником. Поднявшись по лестнице наверх, они приоткрыли люк и оказались около грот-мачты. Все паруса были спущены, корабль, разрубая и перебирая волны, лихо шёл на попутном ветре. Матросы, изредка запевая шантийские байки, спешно выполняли свои обязанности, а юнги, что так мечтали ими стать, без устали драили верхнюю палубу. Несколько человек полезли по канатам фок-мачты наверх, а кто-то аккуратно поправлял кофель-нагель или занимался рутинными авральными работами. Мачты широкие в диаметре, но более двух обхватов.
«Думаю, они могут быть в главной комнате или… как её там называют моряки». – предположил эльф.
На квартердеке капитана Кингарда или же Раль’Аранея не виднелось, волшебник оглядел отсюда. За строгим позолоченным штурвалом стоял старший помощник в столь же пышном, подобно Оуэнну Джитуа, наряде, но уже зеленоватого оттенка. Квартирмейстер, державшийся за периллу, был по правую от него руку. Одежда его тоже богата и строга, сродни капитану. Герои, аккуратно обойдя большой, служащий для поднятия особо тяжёлых грузов, кабестан, направились в каюту капитана. Она красовалась под малой каютой и квартердеком. Открыв широкие двойные двери, Тирэльзар первым вошёл внутрь. Он сделал несколько шагов по узкому коридору и, отодвинув рукой чёрный занавес, а следом спустившись на три ступени вниз, уверенно встал на пол каюты. Соломон действительно оказался здесь.
– Вот ты где. – протиснувшись через Тира, с не очень довольным выражением лица проговорил Джерум.
– Я заходил к вам – вы спали. – спокойно ответил бедуин.
Соломон Раль’Араней улыбнулся. Он сидел за массивным, сплошь забросанным картами, бумагами и золотом, столом. Сидел прямо напротив элегантно закинувшего на него ноги капитана. В каюте был ещё один: у стены слева, за Кингардом, на развёрнутом спинкой вперёд таком же дорогом стуле, коротал время один из его команды. То был штурман. Член команды, исключительно знающий основы навигации, отлично умеющий пользоваться картами и астрономическими приборами. Он прекрасно понимал на практике приёмы лоции, а также, непосредственно, составлял и прокладывал весь маршрут от и до. Без опытного навигатора, любый корабль далеко бы не уплыл, разбившись на рифах или заплутав где-то в океане, в ожидании голодной смерти. Одет он скромнее: мешковатые штаны, а также просторная рубаха с ластовицей и сборками для свободы движения цвета слоновьей кости. На поясе был натуго завязан синий платок.
Тирэль, след за Джерумом, проследовал к столу. Каюта капитана была очень просторной по сравнению с каютами экипажа. Выглядела она гораздо красочнее, нежели кубрики под палубой, – доски её перекрашены в оранжевый, местами розоватый, оттенок. Это яркое сочетание, по мнению капитана Кингарда, походило на закат в Ерависском море. Но тем не менее она выглядит довольно готично, поскольку пол и потолок каюты были из буро-жёлтого дерева с чёрными линиями в пороках досок, а балки и рейки украшены, как и в некоторых местах корпус корабля, барочной позолоченной резьбой. Орнаменты из растений и листьев, отплетающих фигуры львов, мистических существ и фантастических птиц, сразу падали в глаза. Эта каюта – настоящая жемчужина корабля. Кованные фонари освещали кают-компанию: четыре прикреплены к стенам, три свешивались с потолка, один из них большой, центральный фонарь, освещал тот самый овальный стол, расположенный в центре просторного помещения. Впереди за ним, на корме корабля, было три высоких, но узких, окна. По бокам помещения, ближе к корме, также красовалось по два аналогичных окна.
За спиной, по обе стороны от занавеса, видны и боковые входы в другие помещения, чьи окна не так давно мелькали под лестницей на капитанский мостик. Рамы их дверей украшены барочными кариатидами с изображением безымянных воинов. За левой дверью располагалась спальня капитана, небольшое помещение, где тосковала резная кровать с балдахином, а напротив неё была уборная и кладовая. Команда для справления нужды пользовалась общим гальюном, который, как это принято, располагался на носу корабля. Капитан же имел персональную уборную, дабы не покидать каюту и со всеми удобствами проводить там своё время. В этом же помещении находились шкафы и сундуки для хранения личных припасов и прочих вещей капитана Кингарда. Под этой каютой находилось ещё две похожие – старпомская, в которой, помимо старшего помощника, спали штурман и кок, и кубарь квартирмейстера, вместе с которым жили главные канониры.
– А те, кого ты взял в команду, уже знают об этом? – посмотрев на капитана Кингарда, с ноткой загадочности спросил Раль’Араней.
– Хах! – усмехнулся он. – Да кто им скажет-то! Нужно продемонстрировать, а я уж чуть было не забыл.
Стоило Оуэнну Джитуа поднять руку и слегка напрячься, как снаружи внезапно раздался хлёсткий и пронзительный крик, что недолго после сменился неумолкаемым смехом. Капитан развеял какое-то заклинание. Тирэльзар, обернувшись, собрался выбежать, как следом, стукнув по столу, рассмеялся и Кингард. Сидящий рядом штурман тоже не остался в стороне, он улыбнулся. Фар'Алион Таро безразлично наблюдал.
– Что вы сейчас сделали? – незамедлительно спросил герой.
– Сделал, хах! Я явил бывшим рабам истинную натуру моей команды. Им надо знать, надо привыкнуть. Хоть сила и велика, тяжело удерживать иллюзию постоянно.
Потихоньку поднеся руку под сочащийся из окон тусклый свет лун, капитан сжал кисть, с которой в моменте буквально облезла кожа, оголив не первого столетия кости. Камзон его помрачнел, словно состарился, даже появились потёртости, дыры и глубокие чёрные пятна.
– Проклятие… – пробормотал Тир, поняв, что его догадки были верны.
– Проклятие? – удивился убравший ноги со стола капитан. Он поправил свою треуголку, а затем воскликнул. – Чтоб вас обоих, ты говоришь прям как Раль’Араней! Это глупо, ведь он не превозмогает подобные мне вещи!
– Конечно, они мне чужды, Оуэнн! – возразил Соломон.
Бедуин всю дорогу был спокоен, из-за чего эта серьёзность слегка напрягла волшебника. Но он оставался непоколебимым.
– Не забывай, чего мне это стоило!
– Не бушуй мне тут! – грозно ответил ударивший по столу капитан. Он поднёс свою голову ближе, отчего лицо поблёкло и явил лику голый череп с седыми волосами, гнилыми зубами и без глаз. Треуголка была порвана. – Я прекрасно знаю, что тебе пришлось сделать! Я шёл твоими следами, не забывай это.
Капитан Кингард вновь сел как прежде, медленно положив согнутую в локте правую руку на подлокотник. Другой же, он вновь сотворил заклинание, чьи магические частички сумел услышать лишь волшебник.
– О чём это вы? – промолвил Тир.
– Ты ему не говорил, Джерум?
– Сам ведь просил держать язык за зубами. Я хорошо помню, я не нарушаю своих обещаний, друг.
Бедуин кивнул.
– Слушай внимательно, Тирэльзар Фаэрэссд-тар. – жутко опустив нахмуренные брови, начал, посмотревший прямо в глаза волшебника, воин пустыни. – Внимай каждому моему слову, но не смей говорить никому впредь об услышанном. Это всё Альтурнот…
– Ч-что… – удивился герой.
Было совершенно непонятно. Его внезапно укутал страх, стоило лишь услышать это слово. Или это подлинный интерес? Эмоции начали перемешиваться, а сердце, в предвкушении, забилось сильней.
– Альтурнот, один из Малых Столпов Мироздания, что на пороге времён возвёл творец и разрушитель Архаэль. Великих размеров башня.
Волшебник протёр всё ещё сонные глаза.
– Я наткнулся на неё случайно, когда только начал обосновываться на новом месте со своей, покинувшей далёкие и холодные земли, общиной. Но помню эти события, как наяву. – не сводя с волшебника глаз, постучал пальцем по столу. – Высочайшая и неописуемо красивая башня, чья форма буквально шла наперекор всем законам природы, она… одно из числа величественных строений, оставленных нам богами. Цитадель, источавшая чистую и первородную энергию.
Раль'Араней говорил так, словно те моменты навсегда отпечатались в памяти настолько, что он помнит даже самые, казалось бы, невзрачные детали.
– Я был тогда молод. Молод, свиреп и любознателен… наивно глуп. – повторил бедуин. – Я храбр, волшебник, ведь страх – это слабость. Но в былой миг мне было не по себе, ибо творение дракона как будто пронизывало жизнью насквозь, начинало залезать в голову. Непроходимые джунгли, сред долгого пути к ней, явились беспощадным и запутанным пристанищем, окончательно задурманившим наши головы.
– Джунгли? – не поверил услышанному. – Где, помимо болот Гроти-Самел, на юге могли быть джунгли?
– Весь юг раньше приходился одними огромными джунглями, Тирэльзар…
«Это когда так, раньше? Насколько это было давно, что я даже не слышал о подобном упоминания? Неужели кто-то действительно мог найти исчезнувший Альтурнот?! Что, чёрт подери, он несёт?!» – пронёсся голос в голове.
– Приходился до тех пор, пока я несознательно не вызвал сбой в работе Альтурнот.
