Страница 3 из 7
Я намывала внутреннюю часть стёкол полдня. Стало чище, но… ненамного…
Свет с улицы всё равно еле попадал в помещение. Там как раз была проезжая часть, и пыль, поднимаемая летом колёсами экипажей, распрекрасно оседала на некогда эффектных сверкающих стёклах. Оставалось либо смириться с тем, что в комнате было полу-темно — ведь не будешь каждый раз свечи зажигать. Они — недешевое удовольствие. А осветительных артефактов, вроде лампочек на потолке, не наблюдалось, так что плакать энергетическими слезами было не на что. Либо был второй вариант — пойти мыть окно с улицы.
После недолгого размышления я решила дождаться ночи и пойти на это грязно-чистое дело. В конце концов, если я хочу нормально работать, то кабинет мне, ой, как нужен! А работать при свечах — никаких денег не хватит. Так что мой много-прибыльный бизнес я начну с обустройства рабочего места... Ладно, одного из рабочих мест.
Мысли о том, что я собираюсь вести бизнес, в котором почти ничего не понимаю, не считая сотни прочитанных книг, я отогнала подальше. У меня есть слёзы! В самом крайнем случае накуплю лука и буду плакать до посинения, заряжая чужие артефакты. Можно даже подумать о варианте разбавления концентрированной слезы соляным раствором в разных пропорциях…
Пришлось дать себе мысленного леща и идти готовить яичные гренки — настоящий деликатес, когда у тебя ничего другого нет. Всё равно сейчас главное — привести в порядок дом. Всё остальное — потом.
С наступлением ночи одна бывшая попаданка пошла на дело.
Из подсобки была вытащена не очень длинная лестница и приставлена к стене дома.
Постаравшись не думать о том, что боюсь высоты, я повесила ведро с чистой водой и плавающей внутри тряпкой на согнутую в локте руку и полезла наверх.
Окно начиналось где-то на трети высоты лестницы, и сначала дело шло хорошо — я мыла стёкла с двух сторон от себя одной рукой, крепко держась за перекладину лестницы второй рукой. Потом поднималась всё выше и выше, пока не поняла, что лестница уже закончилась, а вот окно-то только началось.
Превозмогая дрожь в руках, я упёрлась рукой в стекло и сделала ещё один шаг наверх. Теперь меня держали только ноги, а рука чисто фиксировала положение тела.
С куда большей осторожностью я продолжила намывать окно, каждый раз рискуя свалиться, как только решала вымыть в воде тряпку.
Ещё одна ступенька, следующая…
Пора было остановиться, но у меня остался только один правый угол. Будет совершенно некрасиво, если я помою всё идеально и только он останется грязным — это будет слишком заметно.
Дошло до того, что я поставила ногу в ботинке на последнюю ступеньку и, балансируя на ветру, дотянулась-таки до противного угла.
В этот момент моё лицо озарила торжествующая улыбка, а снизу раздалось крайне возмущённое:
— Вы что творите?!
Вздрогнув, я пошатнула лестницу, которая начала заваливаться на бок. Ну… И я вместе с ней.
Знаете это чувство, когда ты понимаешь, что сейчас упадёшь, но ничего не можешь с этим поделать? В этот момент словно приходит какое-то смирение с происходящим, и мозг переключается на проблему: «как упасть с наименьшими потерями».
Так вот… Фигня всё это! Я взвизгнула, а потом свалилась, неаккуратно сбив своим телом что-то высокое и тёплое. Это «что-то» крякнуло, сложилось, а потом, мне показалось, что даже негромко хрустнуло.
Стало тихо…
Я лежала в неудобной позе на земле и, частично, на мягком препятствии и боялась пошевелиться. Мало ли у меня что-нибудь сломано, а я этого пока не чувствую, потому что нахожусь шоковом состоянии?
— Чтоб вас! Слезьте с меня! — послышался сердитый мужской голос откуда-то… Снизу.
Я завозилась, пытаясь принять вертикальное положение или хотя бы сесть. После пары попыток меня подтолкнули в спину, помогая выпрямиться.
— Вы — сумасшедшая?! — с земли из темноты взвилась голова лорда Фэлтона, пронзающего меня крайне недружелюбным взглядом. Он огляделся, а потом злобно вырвал из-под моей юбки порядком помятый цилиндр.
— А вы — маньяк?! — парировала я, вскакивая и отряхиваясь. — Что вы делаете ночью возле моего дома?! Пробрались под покровом ночи в сад к честной девушке? Я буду кричать! Я позову полицию! Я опозорю ваше имя на веки вечные!
Во время моего возмущённого диалога лицо мужчины всё более и более вытягивалось. Он тоже вскочил, являя миру помятого и испачканного в земле аристократа. В конце концов, у него нервно заходил кадык взад-вперёд, и он, трясущейся от негодования рукой, указал в сторону лестницы.
— Я вас спас! Если бы не я, вы бы сломали себе шею!
— Если бы не вы, то я бы спокойно сделала все свои дела и слезла вниз!
— Вы бы точно упали! — выставил он вперёд упрямый лоб. Словно баран, желающий забодать всех несогласных. — Мне нет смысла за вами следить. Я проходил по улице, когда увидел силуэт на лестнице, лезущий в окно. Я посчитал, что это — вор. И решил его задержать на месте.
— Я не лезла в окно. Я его мыла!
— Кому может прийти в голову мыть окно ночью?! Стоя на хлипкой, разваливающейся лестнице?!
— А это не ваше дело! С чего вдруг я должна вам верить? Почему вы появились напротив моего дома именно в этот момент? Почему проходили по улице в ночи? Вы что — участковый полицейский, чтобы за жителями следить?
— Я — исполняющий обязанности районного судьи. И да, в мои полномочия входит поддерживать порядок на вверенной мне территории.
Я досадливо прикусила язык. И пары дней не прошло, а я уже с администрацией города конфликтую. В его власти полностью зарубить деятельность лавки.
Но всё равно, его поведение… Ахррр… Злило неимоверно.
Сцепив руки в замок до боли, я сквозь зубы изобразила некое подобие улыбки, что в свете фонарей наверняка больше походило на животный оскал, потому как мужчина еле заметно вздрогнул.
— Лорд Фэлтон, выражаю вам искреннюю благодарность за своевременное реагирование в чрезвычайных ситуациях. Вы не струсили и пришли девушке на помощь, хоть она об этом и не просила. Замедлили её падение своим благородным телом и теперь не менее благородно желаете мне поменьше раздражать ваш аристократический взгляд…
Чувствуя, что меня уже несёт, я со всей возможной плавностью движений подхватила пустое ведро и валяющуюся на земле тряпку и сухо улыбнулась.
— Была рада вновь встретиться. Если позволите — провожать не буду.
Гордо развернувшись, я поковыляла к дому, прихрамывая на одну ногу. Чтобы я ещё раз хотя бы заговорила с этим надутым индюком! Да ни в жизнь.
Позади меня кто-то не очень прилично выругался, а потом, злобно стуча каблуками по садовой плитке, мужчина пошёл в сторону дороги.
Я зашла в дом и сердито захлопнула дверь за собой. Ещё и платье придётся стирать!
Глава 5 В гостях у соседа
Весь следующий день у меня прошёл под знаменем уборки, тряпок, швабр и искусных ругательств в адрес одного наглого и высокомерного фабриканта.
— Судья он! Если он судит так же, как думает, то я уже сочувствую всем заранее осуждённым! — бормотала я, натирая до блеска деревянный прилавок. Как по мне — единственная по-настоящему ценная вещь в доме — он был сделан из массива дуба, отполирован и покрашен. Довольно замысловатый абстрактный орнамент вился от самого низа до середины высоты, потом было только несколько выпуклых полос вдоль деревянного основания...
И, конечно, на всём этом великолепии лежала пыль. Много-много уже даже липкой пыли, что совершенно не оттиралась.
Я уже около часа отмывала эту махину, бесконечно меняя воду и стараясь не думать о том, что где-то тут и испустил дух дядюшка Кэтрин.
Только вот совсем не думать не получалось — как там кучер сказал? «За прилавком»? «За» — это же ближе к стене, правильно?
Я старательно обходила предполагаемое место преступления стороной, изо всех сил не думая о том, что мне здесь тоже жить…
Чуть позже, как раз тогда, когда я глубокомысленно пялилась на дыру в полу, в которой в первый день, точнее, ночь, был погребён мой сапог, раздался стук в дверь.
— Какая я, однако, популярная личность, — проворчала едва слышно, беря в правую руку молоток с подоконника, где я ему определила временное место проживания, и заводя оружие за спину. Левой рукой я открыла дверь.
Там, на пороге, стоял мистер Лантер. Тот, что сосед.
Старичок добродушно улыбался и выглядел на редкость миролюбиво.
— Мисс Мэйс, я, пользуясь вашим прошлым обещанием меня навестить, решил позвать вас прямо сейчас на чашку чая. Мне подумалось, что вы можете скучать по общению. Всё же одна, в большом городе, вдалеке от родных...
Я не стала ему говорить, что последнее, о чём сейчас думаю — это о том, что мне скучно. Вместо этого кивнула и бочком придвинулась поближе к подоконнику, на который постаралась незаметно положить молоток. Не в этот раз...
— Одну минуту, мистер Лантер. Я только возьму плащ.
— Не торопитесь, барышня, — усмехнулся он в большие пышные усы, совершенно седые, — вам, молодым, никак нельзя поддаваться желанию всё делать очень быстро. Я спокойно вас подожду.
В голове промелькнула мысль, что я лет на десять старше, чем кажусь, но, в сравнении с его годами, десять лет туда-сюда не значат ровным счётом ничего…
Я кивнула и поспешила наверх, оставив дверь приоткрытой, а гостя на пороге. Правила приличий говорили о том, что можно было бы его пригласить внутрь, но я всё же не была уверена, что мой дом готов к гостям.
Там, в своей комнате, я переоделась в более приличное платье, надела плащ, поправила перед зеркалом волосы и, нацепив шляпку, поскакала вниз по лестнице.
— Я готова идти, — улыбнулась мужчине, надевая в коридоре перчатки, — только прошу прощения, у меня ничего нет к чаю.
— Зачем? — удивился он. — Я же вас пригласил!
Зачем? Не говорить же ему, что русские люди без гостинцев по гостям не ходят. А тут я слишком мало общалась с людьми, чтобы хорошенько перенять местные обычаи…
— Мисс Мэйс, — отвлёк меня от собственных рассуждений сосед, — я вижу, у вас неприятность с полом?
Я досадливо закусила изнутри щёку и покосилась на безобразную дырень в полу, что зияла прямо напротив входа.
— Я мог бы попросить моего племянника вам помочь, — меж тем продолжал он, — парень рукастый — вмиг сделает!
— Спасибо, мне нужно подумать, — вежливо улыбнулась я, подсчитывая в уме, во сколько мне обойдётся визит его племянника. С другой стороны, лавку открыть с дыркой тоже совершенно невозможно…
Так и не придя ни к какому окончательному решению, я в последний раз окинула взглядом свои похорошевшие владения и вышла на улицу к ожидавшему меня соседу.
Обувная мастерская находилась на первом этаже аккуратного домика. Внутри не было большого количества украшений, но при этом вся мебель была добротной, массивной и крепкой.
Тут тоже был прилавок, но само помещение для посетителей было куда меньше, чем у меня. Ничего удивительного. Ведь тут делали обувь на заказ, а у меня, по факту, был магазин, где продавали готовые артефакты.
Это была небольшая комнатка, в которой пахло краской, кожей и деревом, а по стенам были прибиты аккуратные полочки со средствами по уходу за обувью, колодки-макеты, несколько образцов разной кожи и всякие вещи, назначение которых мне было неведомо.
— Мастерская у меня чуть дальше, — пояснил мужчина, махая рукой в правую сторону, а сам, не раздеваясь, пошёл в левую. Туда, где была остальная часть дома.
Я с интересом посмотрела за ширму, за которой изготавливались довольно-таки дорогие пары обуви, если судить по качеству материалов, но послушно прошла вслед за старичком.
В голове промелькнула мысль, что в моём доме мастерской не было. Значит ли это, что мой дядюшка сам никогда не изготавливал артефакты? Вопросы множились, и я очень надеялась, что сейчас я хотя бы на часть из них получу ответы. За этим я и пришла, если быть честной…
Дом мужчины был куда более представительным, чем мой. Всё же, по виду, он аристократ, хоть и мелкого пошива — не зря же держал свою мастерскую, а не спал на мягких подушках.
Меня провели в аккуратную столовую, когда из боковой двери показалась пожилая женщина в платье прислуги. Скорее всего, экономка.
— Герда, будь добра, принеси нам с мисс Мэйс чай, — улыбнулся хозяин дома.
Экономка кивнула и исчезла за дверью.
Через десять минут стол был уставлен аккуратным чайным сервизом, тарелкой пышных булочек с сахаром и корицей, была поставлена маслёнка и тарелка нарезанного сыра.
Я жадно сглотнула, стараясь не таращиться на пышную сдобу. У меня есть деньги, просто… Они не для еды…
— Угощайтесь, Кэтрин. Могу я называть вас Кэтрин?
— Да, пожалуйста.
Я скромно взяла одну булочку и безмятежно намазала её тонким слоем масла. Положив сверху сыр, как всегда любила в детстве, я с наслаждением откусила.
— Вы довольно необычная особа, — сквозь бороду улыбнулся мужчина, помешивая в маленькой чашке третий кусок сахара. — Кэтрин, я вас позвал, чтобы рассказать немного о вашем дядюшке. Вы же о нём, наверняка, только слышали.
— Да, — я кивнула, — я его ни разу не видела.
— Понимаю. Поверьте мне, если бы я знал о вашем существовании, то я бы раньше сообщил нотариусу о том, что у лавки есть наследник.
Я отложила булку и выпрямилась на стуле.
— Это вы сделали?
— Конечно, — он, кажется, удивился, — как только я нашёл завещание вашего Уильяма Мэйса, то сразу же отправился о нём сообщать.
— Могу я спросить, где вы его нашли? — мне казалось странным, что сосед через пять лет решил сходить в заброшенный дом соседа, чтобы что? Случайно найти там завещание? А до этого его не искали? Там весь первый этаж перерыт! На втором всё чисто, но почему? Ответов у меня не было.
В ответ старичок совершенно неожиданно рассмеялся.
— Где? В одной из своих книг!
— Книг? — непонимающе нахмурилась я.
— Этот старый пройдоха знал, что если наследник не найдётся, то через семь лет его имущество перейдет в распоряжение короны. Так же он понимал, что завещание просто так ему никто не даст оставить на видном месте… Так что он закинул бумагу в мою родовую книгу. Представляете? Он бы ещё в детский атлас положил! Я бы ни за что и не обнаружил бы его, если бы Герда не протирала в шкафу пыль и случайно не уронила древний фолиант. Им давно уже никто не пользовался — род Лантеров не настолько влиятелен, чтобы было, что передавать наследникам, и не настолько плодовит, чтобы эти самые наследники рождались чаще, чем каждые тридцать лет.
— Подождите! — я в волнении сжала ладонь в кулак, стараясь говорить максимально сдержанно, как предписывали правила этикета. — Но ведь он мог оставить завещание у нотариуса! Разве это не так делается? Какой смысл оставлять такой важный документ у соседа?
— О, нет! Уилли не доверял нотариусам, — отмахнулся мужчина, откусывая белоснежными зубами собственную булочку.
— Но как он мог предсказать свою кончину? Ведь она была… внезапной? — я проглотила слова «насильственной» и «убийство», решив сгладить острые углы.
И всё равно у мужчины заметно испортилось настроение.
— Да, Кэтрин, его потеря для всех была… жестокой. Не повторяйте его ошибок, не переступайте дорогу сильным мирам сего.
От его слов мне внезапно стало неуютно.
