– У меня была еще одна сумка, но я поймала попутку, и водитель почти сразу начал ко мне приставать. Я выбежала из машины, а он уехал с моими вещами.
Я шумно сглотнула.
При слове «приставать» глаза Эмиля потемнели пуще прежнего. Что это значило? Мамочка.
– Что за тачка? Ты помнишь номера того урода?
Голос Эмиля звучал равнодушно, но тон шел вразрез с его взглядом. Мне был знаком этот взгляд. Моим родителям приходилось посещать деловые мероприятия, и папа часто злился, когда к маме прикасались другие мужчины или приглашали ее на танец.
Ей он ничего не высказывал и не бил. Папа делал это с другими. Со временем все его партнеры поняли, что женщина Эмина Шаха – табу. Мой отец был страшным человеком. Что будет, если он узнает об Эмиле?
– Я не помню ни машину, ни номер.
На самом деле я все помнила. Но умолчала во благо тому водителю. Если Эмиль такой же, как мой отец… это страшно.
– В следующий раз запоминай. Хотя он и не повторится.
Я осторожно кивнула, не придав значения этим словам. Эмиль, конечно же, не может знать наверняка, ведь после выходных наши пути разойдутся.
Я огляделась: это была гостиная. Чуть в стороне виднелась кухонная зона в скандинавском стиле и еще две неизвестных двери.
Эмиль поставил наши сумки на диван и подошел ко мне. Я инстинктивно прижалась к окну. Воспоминания об отце заставили провести параллель между ним и Эмилем.
– Ты боишься меня, София? – догадался Эмиль.
От него пахло сигаретами и силой. А еще он был выше меня. Чтобы посмотреть Эмилю в глаза, мне пришлось задрать голову.
Я не отвечала. Но и не дышала тоже.
К счастью, Эмилю позвонили, нарушив затянувшееся молчание.
– Я должен ответить. Можешь изучить свою комнату, она за дверью справа. Потом пойдем завтракать.
Своя комната? Слава богу!
Я осторожно выдохнула и сразу направилась туда, слыша жесткий голос Эмиля:
– Я же сказал: мне нет дела до ваших традиций и всей этой семейки. – Эмиль был раздражен. – Я подумаю, но не обещаю.
В моей комнате было уютно. Здесь же была ванная и гардеробная. Все, к чему я привыкла дома в Волгограде, хотя на самом деле, если выбирать между роскошью и добрым отцом, я бы предпочла второе.
Я прижала руку к щеке и потерла кожу. Все будет хорошо, София. Чего бы ни потребовал Эмиль в обмен на мое спасение, это не так плохо по сравнению с отцовской яростью. Наверное.
Пока Эмиля не было, я успела принять душ. Под струями воды было тепло и безопасно. Еще и тюбики здесь стояли с чем-то очень вкусно пахнущим. Я щедро выдавила жидкость на руку и нанесла на тело, потом шампунем вымыла волосы. После душа пришлось надеть прежние вещи – бордовую водолазку и джинсы, которые так понравились Эмилю.
Я сделала это вовремя. До того, как в комнату постучали.
– Ты готова?
– Я… почти, – ответила смущенно.
Волосы были еще мокрыми. Наверняка в номере был фен, но я не решилась выйти из комнаты после душа.
Оглядев меня, через несколько минут Эмиль вернулся с феном в руках.
– Больше так не делай. С мокрой головой нельзя выходить из номера. Суши тщательнее.
– Я виновата. Прости.
Эмиль внимательно оглядел меня.
– Не извиняйся, принцесса. Я не хочу, чтобы ты заболела. Иначе придется провести все выходные в кровати.
И вот опять.
Мои щеки запылали, а Эмиль открыто ухмыльнулся. Двусмысленные фразы плохо на меня влияют.
– Ты сексуально краснеешь, София.
Я пробыла в номере еще около часа – сушила длинные волосы, которые папа запрещал стричь, расчесывала их и приводила себя в порядок. Судя по тишине в гостиной, Эмиль был у себя.
Я осторожно постучалась в его комнату. Зайти не решилась.
– Я готова.
Эмиль вышел сам – он переоделся и ждал меня. Нахмурившись, он тронул мои волосы. Взял одну прядь, другую. Проверил, насколько высушены.
– У тебя красивые длинные волосы.
Я затаила дыхание, не зная, как принять комплимент. Чувствовала только его прикосновение. Интимный жест. Собственнический. Слишком.
– Хорошо, – довольно вынес он вердикт.
Мы спустились в ресторан вместе. Все это время я оглядывалась, потому что боялась нарваться на друзей или партнеров отца. Папа вряд ли подаст меня в розыск, как грозился, потому что это вопрос репутации, но страх все равно не уходил.
– София, прекрати оглядываться.
Эмиль нахмурился. Он видел мой страх, но пока молчал. А я все ждала, когда он начнет задавать вопросы. Если бы Эмиль только знал, кто мой отец, я уверена, он бы ни за что не взял меня с собой в горы.
– Просто со мной тебе опасно! – выпалила я.
Эмиль только посмеялся, не придав значения моим словам. Он явно считал совершенно наоборот.
Мы подошли к администратору. Здесь было невероятно ярко и красиво – чистые окна, вкусные запахи и ухоженные люди, пришедшие пообедать.
По просьбе Эмиля нас усадили в уединенное место, от других гостей нас отделяла небольшая ширма.
– Спасибо, – выдохнула я.
– Не за что.
Я долго изучала меню, мысленно считая, сколько налички в моих карманах. Не помню. Поэтому достала деньги прямо под столом и начала листать пятитысячные купюры.
– Что там у тебя?
Эмиль. Кажется, зол. Даже не смотря на него, я почувствовала недобрый взгляд.
Эмиль увидел деньги.
– Наличка, – объяснила спокойно. – Тысяч девяносто есть. Есть еще на карте, но, скорее всего, она уже заблокирована или ее отслеживают…
– Убери.
Я все-таки подняла на него взгляд. Внутри начало дрожать. Я разозлила Эмиля. И зачем только я достала деньги? Хотела показать, что меня не придется содержать? Хотя эти деньги ничто по сравнению с тем, сколько стоит его номер с панорамным видом.
– Я сказал убрать, София. Живо.
Послушно убрав деньги в карман, я вернулась к меню, но лицо и шея уже покрылись жгучими пятнами от взгляда напротив. Я с трудом озвучила свой заказ официантке и бросила взгляд в окно.
Здесь горы прямо на виду. Я с восхищением наблюдала за тем, как туристы спускались с самой высокой из них. Хочется оказаться там. У меня, конечно, опыта меньше. Отец разрешил мне встать на сноуборд только однажды, и съехать только с маленького спуска. Он берег меня всю мою жизнь.
Теперь ясно, для кого. Для Руслана Басманова и его семьи.
Напряжение все еще висит в воздухе. Эмиль заказал себе мясо на кости и спокойно ел, будто ничего не произошло, хотя я понимала, что оскорбила его своими деньгами. Я постаралась быстро доесть, чтобы скорее спрятаться от его взгляда.
– Чтобы я больше не видел твоих денег, София. За все буду платить я.
– Я не хотела бы остаться тебе должной.
– Ты не останешься, – решил Эмиль.
От его слов меня бросило в пот, хотя в ресторане было свежо, красиво и совсем нет поводов для волнения.
– Когда ты доешь, вернемся в номер. Я бы хотел поспать с дороги. Несколько часов.
– Ладно. Я могу погулять вокруг. Или взять сноуборд напрокат. – Я пожала плечами.
– Не совсем.
Я вскинула на него удивленный взгляд. Промокнув губы салфеткой, Эмиль нахмурился.
– Не хочу искать тебя среди толпы на горе. Отдохнешь вместе со мной, затем поедем в магазин и оденем тебя для сноуборда.
Сердце застучало сильнее.
Бах-бах.
Сбежав из отчего дома, я думала о свободе. Но здесь ею и не пахло.
– Как скажешь.
Глава 4
– Так от кого ты бежишь, София?
После сна Эмиль выглядел бодрее, и по пути в магазин начал интересоваться моей жизнью. Он предложил купить мне необходимые вещи и спортивную экипировку.
Выбора у меня не было. Я с нетерпением ждала, когда смогу встать на сноуборд.
– От парня? – настойчиво повторил Эмиль. – Ты можешь мне сказать. Я все равно не планирую возвращать тебя обратно.
Отцу всегда удавалось распознать ложь по моему голосу. Поэтому я так и не научилась врать, хотя иногда и следовало бы.
– Не совсем. Но я не хочу говорить об этом, Эмиль.
Частично и не солгала. Я не хотела выходить замуж за Руслана Басманова и сбежала от вынужденного брака.
За окном автомобиля постепенно появлялись здания, похожие на магазины. По всей видимости, мы скоро будем на месте.
– Только ты должен знать… – я взволнованно облизала губы, – я не такая. И не бросалась прежде под машины. Мне такое поведение несвойственно.
– И на х… мне эта информация?
Я дернулась, как от удара. Папа никогда не матерился. Это его особенность среди многих наших родственников.
– Хотела кое-что прояснить. – Я почувствовала, как вновь покрываюсь красными пятнами.
– Умница, что не бросалась.
Я осторожно посмотрела в его сторону. У Эмиля мужественные точеные черты и цепкий взгляд. Лицо строгого и властного человека. Я таких боюсь. Потому что знаю, как больно бьет этот характер. Лучше сменить тему.
– А сколько тебе лет?
– Старше тебя на четыре года.
– Небольшая разница, – задумчиво сказала я. – Ты выглядишь взрослее.
– Пришлось рано повзрослеть.
Тема остра для Эмиля. Это заметно по тому, как он стиснул челюсти. Но мне отчаянно хотелось знать причину его боли.
– А у тебя есть братья?
– С какой целью интересуешься, принцесса?
Я смутилась.
– Просто так.
