– Имейте в виду: я все четко слышала, – предупредила его, чтобы даже не вздумал приближаться. – И про стол, и про ковер, и про подоконник…
– Катастрофа, – согласился Влад, придавая своему лицу самое мученическое выражение из возможных. – Девам не пристало слушать мысли мужчин… Они бывают грязны, грубы и развязны.
– Я заметила, – покивала воодушевленно.
Почему от случившегося кошмара в жар бросало меня, а не его?
– Уверяю вас, лучшая часть меня готова обойтись и без стола, и без подоконника, – заверил он клятвенно, делая пару быстрых шагов ко мне. Наклонился, вдохнул. – Кое-что я могу и вслух сказать. Вы невероятно вкусно пахнете, Лара.
– А вам не мешало бы помыться, – напомнила ему о взмыленной харпии, что незримо была третьей лишней в девичьих покоях.
– Я чувствовал. Давайте договоримся так: мы дойдем до спальни, я уложу вас в кровать, а сам приму душ, – сдержанно предложил Влад.
– Не пойду я с вами никуда, – уперлась руками в его жилет. Пальцы охладило выделанной кожей и металлом заклепок. – У вас в голове тако-о-ое!
– А какое там еще могло быть? – удрученно промычал он, украдкой поглядывая на прилипший халатик. – Так нечестно, Лара. Вы знаете мои мысли, а я ваши – нет. Придется вам признаваться через рот, почему не хотите пойти со мной.
– Потому что не могу, – пискнула еле слышно. – Мне нельзя и… Я неважно себя чувствую. Правда.
– Спать нельзя? Лара, как ректор академии я официально разрешаю вам предаваться этому занятию все свободное время, не занятое учебой, – вдохновенно изрек он. – Идемте.
– Спать в смысле сна? Или в том, которым набита ваша бесстыжая голова?! Где хельмы улетают с подоконника, а мы занимаем их место?
– Да несильно они пострадают, хельмы ваши!
– Я же сказала вам, тэр Вольган: я не могу пойти в вашу спальню, – упрямо прошептала я, все сильнее вжимаясь ладонями в его жилет. – Даже имея официальное разрешение от ректора академии.
– Еще сердитесь из-за «излишков»?
– У меня не настолько долгая память…
Голова гудела, набитая библиотечной информацией под самую крышечку. Может, в том и был коварный ректорский план? Места для других мыслей в ней попросту не осталось.
Даже для его. Они как влетели, так и вылетели.
– Тогда какого демона выгоняете? – нахмурился Влад.
– По состоянию здоровья, тэр Вольган. И нет, диагностировать с пристрастием меня сегодня не надо, – помахала указательным пальчиком перед его носом. – И завтра не надо. И послезавтра тоже.
– Ах, это. С этим можно жить, – с облегчением выдохнул Вольган. – Я уж было подумал, что за время отсутствия успел стать вам неприятен. Идемте.
– К-куда?
– Насколько мне известно, спать с этим тоже можно, – фыркнул он и добавил, передразнивая мой смущенно-писклявый тон. – «В смысле сна».
– Да не могу я пойти к вам в постель! – прошипела на тугодума. Что же он такой твердолобый? – Даже если бы хотела…
А я сейчас была так смущена, что толком не понимала, хотела ли.
И вообще это пагубная практика. Но я уже почти смирилась с кошмарной тягой к чужому тэру. Думать о нем стало так естественно, словно никаких других нитей для меня Сато не предусмотрела.
– Тогда придется вас туда отнести, раз идти не можете.
Сокрушенно вздохнув, он запустил руки под тонкий поясок и поднял меня в воздух.
– Да что вы творите? Влад! Опустите меня на пол и…
– Лара! Насколько я помню, идея с полом вас не вдохновила. Поэтому опущу я вас только на подушку, – ворчливо пообещал Вольган.
С возмутительным спокойствием он вытащил меня из комнаты и понес по темным коридорам в сторону магистерского крыла. К счастью, никто в столь поздний час не принимал душ в общей купальне и не собирал крошки в столовой… Да и в кабинетах магистров свет был уже погашен.
Только далеко-далеко внизу кто-то подвывал, намекая, что снотворного хорошо бы добавить.
И не только фурье!
Влад сделал все в точности, как обещал. Принес меня в свою спальню, уложил на постель, прибил к подушке тяжелым взглядом… И забрал «взмыленную харпию» с собой в купальню, по дороге сбрасывая плащ, сапоги и ремень.
Я голодно сглотнула. Облизнула пересохшие губы, когда исчерканная шрамами спина скрылась в душевой. Если Сато намеренно заплетает узелки так нелепо, то она чрезмерно жестока!
За углом ванной комнаты в кафель хлестала вода. Слышался стрекот чар, активирующих купальные камни. На плитку со звоном шлепались остатки походной одежды: тяжелые кожаные брюки, жилет с заклепками…
А я лежала между четырех столбов, пялилась в серый потолок и переваривала мужские мысли. У уважаемых тэров в головах все время такая чушь?
Надо бы на досуге к своим прислушаться. Вдруг там тоже такой стыдный хаос, что не дай Сато, кто услышит?
Я повертелась в широкой кровати. Распутала узелок пояска. Запутала обратно. Попробовала полежать на боку, снова уставилась в потолок… Уши аж ломило от звука падающих капель. И картинка представлялась детальная.
Да что со мной творится?
Не в силах бороться с соблазном, я свесила ноги с постели и поплелась на шум воды.
Влад стоял ко мне спиной – окутанный паром, разгоряченный. Сверху на него едва не кипяток хлестал, оставляя на коже розовые дорожки.
Ровный ручей позвонков, крутые мышцы плеч, облепленных мокрым серебром волос… Краси-и-иво.
Белая пена скользила по изгибам, скапливалась в ямочках на пояснице. Текла ниже, шлепалась на плитку и уносила с собой городскую пыль.
В купальне крепко пахло морем и лесом, свежестью и терпкостью. Очень сильный, мужской аромат. Дразнящий такой, что дурно делалось. И хотелось слизывать запах с губ.
Вспомнилось, как тем утром Влад прижимал меня к себе под дождем из прохладных капель. Нас разделяла мокрая простыня, розовая вода уносилась в слив. А Вольган просто стоял и велел не стыдиться. Никогда.
Но сейчас опять стало стыдно. Неловко. И до боли в животе голодно.
Я вспыхнула от пяток до самого сердца, как фитиль в лаборатории Шимани.
– Лара!
Взвесь брызг зависла в воздухе, и в клубах пара появилось лицо Вольгана.
– Я… только посмотреть, – прошептала сбивчиво, пылая от смущения. И непрошенного желания.
Влад отвернулся, упер руки в кафельную стену и пару раз стукнулся лбом о зеркало. Несильно, но так, чтобы я осознала: сейчас посмотреть захочет и он. А показать-то мне совершенно нечего!
– Простите. Я знаю, что подсматривать дурно.
Матушка с отцом мне еще в детстве это хорошо объяснили. А потом и кухарка добавила, и бытовичка напомнила… Подсобив себе уборочной метелкой, метившей мне ровно в пятую точку.
– А уж подслушивать… – проворчал Влад, остановил воду и порывисто замотался в полотенце. – Возвращайтесь в постель.
– Зачем вы меня туда принесли? – прямо спросила я, почесывая шею с налипшими на нее волосами.
– Сказал же: не хочу спать один, – прохрипел он. Наморщил лоб, поиграл челюстью и поправился: – Точнее, не хочу спать без вас.
– Вы не за этим загнали харпию, тэр Вольган, – помявшись, выдавила я. – Вы желали… желали от меня другого. Вы, верно, разочарованы. Раздосадованы. Следовало просто уйти и…
– Давайте я сам буду решать, Лара, уходить или нет? – острый взгляд отразился в зеркале и пробил меня насквозь. А потом иллюзорный «Влад» запотел, и передо мной появился настоящий.
Оставив на халатике отпечатки мокрых рук, Вольган отнес меня обратно в постель. Уложил на подушку, ослабил поясок, промычал что-то горестное… и до подбородка укрыл тяжелым одеялом.
– Ну вот зачем вам эти страдания? Чтобы я занимала половину кровати? – недоумевала я. – Вертелась, сопела, отдыхать с дороги мешала?
– Половину? Не льстите себе, Лара. Вы не так широки в плечах, – хмыкнул он, оглядывая мои порозовевшие щеки.
Будто тоже мысли читал. Будто знал, что полыхаю не меньше.
Нависал надо мной на руках, укрывая могучими плечами, что черными крыльями. Размышлял о чем-то.
– Поцеловать хотите? – догадалась я.
– Хочу, – покивал он, наклоняясь к лицу. – Пытаюсь понять, хватит ли мне сил и контроля, чтобы не сорваться в бездну.
Его локоть мягко вмялся в подушку, и губы наконец коснулись моих. Я утонула в ласковом, неглубоком поцелуе, нежном, почти баюкающем…
Как вдруг Влад с присвистом оторвался, выругался и рухнул рядом.
– Так… Хватит. Знаете, тэйра Хоул… Я сегодня измотан до кончиков волос, – сокрушенно признался он. – Драный мост, въедливый Габ, демонов Вандарф… Еще харпия попалась капризная, весь… кхм… отбила… Словом, я охотно посплю с вами «в смысле сна».
Он заразительно зевнул и подгреб меня к себе под крыло.
Спать в смысле сна – звучало заманчиво. Я уже готова была отключиться и нырнуть в самую крепкую дрему, но сознание куснула ревнивая змейка.
Хмм…
Простыни на постели были новые, хрустящие после магического ополаскивателя. Ушки наволочек изящно топорщились в разные стороны. Деревянные столбы – до блеска отмыты, а от одеяла тянулся тонкий аромат цветочного кондиционера.
Чувствовалась в этом всем заботливая женская рука. Словно не я, а кто-то другой ждал Вольгана из утомительной поездки. И постель освежил, и белье на свой вкус выбрал…
Возможно, конечно, это наш престарелый маг-бытовик расстарался. Или камеристка вызвалась помочь, пока ректор отсутствует. Но червячка, точившего мое неопытное сердце, было уже не угомонить.
– А разве та, чешуйчатая, не смогла вам сегодня… помочь? С «излишками» и всем прочим? – вскинулась я с горячего плеча.
– Какая чешуйчатая? – резко переспросил Влад.
– Другая тэйра, которая бывает в вашей постели, – без уверток сказала я.
Кристально честные глаза уставились на меня двумя озадаченными льдинками. Вольган молча переваривал ревнивый пассаж, а я вдруг осознала, что так себе ищейка.
Влад педантичный, чистоплотный мужчина… когда с харпии не сваливается на мой порог. У него и на столе, и на комоде всегда порядок. Вполне мог сам уголки подушек загнуть.
– Какая, к демонам, тэйра? – по слогам процедил он. – Здесь не бывало других.
– Вот только не лгите, что я у вас первая! – пробормотала, подгребая душистое одеяло к себе.
Бездна рогатая… Вроде бы и мои простыни пахнут так же. Цветочками.
– Первая, – уверенно покивал Вольган.
– Издеваетесь?!
– Лара, у меня есть принципы! – возмущенно выдохнул он. – Я ректор, пекусь о репутации. Это ответственная должность, на мне магистры, ученики… Я никогда, за все годы работы в академии, не водил женщин в эту постель.
Да как же не водил?
– Принципы… – профыркала я, с оханьем укладываясь обратно. Живот, как назло, скрутило спазмом – не убежишь. – Это которые? Просветите, тэр Вольган. А то я запуталась.
Сам-то, принципиальный, мне целую лекцию про сброс излишков провел.
– Я не сплю со студентками, – Влад вскинул в воздух руку и зажал один палец. – Предпочитаю не иметь дел с чужими женами, – загнул второй. – И никогда… никогда не вожу женщин в академию.
– Вы только что нарушили сразу три, – я деловито похлопала ресницами на зажатый кулак. Он так и висел в воздухе перед нашими лицами. – Я ваша студентка, чья-то жена и лежу в ректорской постели.
– С вами можно, – промурлыкал Вольган, спрятал руку под одеяло и повернулся на бок. Выдохнул мне в плечо. – Вы мой маленький… очень маленький и хрупкий секрет. Спите, Лара.
Спать…
Возмущение в голосе Влада прозвучало искренне. Червячок был согласен поверить и в правила, и в принципы, и даже в мою исключительность. Эта мысль казалась ему приятной.
Но если ректор действительно не водил сюда других леди… Тогда чья та черная чешуйка, отполированная до блеска? С кого она, демоны прибери, свалилась?
Рыцари в магической броне на этих подушках мне никак не представлялись… Сандерская ездовая драконица – тем более.
Допустим, в подвалах академии держат не только рогатую фурью, но и еще каких исчадий хаоса. И воют они, несчастные, без снотворных снадобий. Об утраченных чешуйках тоскуют. Чем не версия?
– Вам нехорошо? – Влад приподнялся на локте и попытался заглянуть мне в глаза. – Так беспокойно сопите… Где-то болит?
– Ммм? – увязнув в бреднях (которые, милостью богинь, никто не читал), я едва его расслышала.
– Лара, если нужно, я схожу к целителю и попрошу что-то от болей. Вы побледнели, – он осторожно просунул руку под ткань халата и погладил живот.
