– Пока тебя пытаются отменить, Холлиуэлл красуется на новых фото в обнимку с бездомными животными. И всем плевать, что ты отвалил этому же фонду внушительную сумму денег, если не захотел сниматься с дворняжками. Не запостил – значит, не было, как говорится.
– Я не виноват, что у меня аллергия на шерсть.
– Которую ты, скорее всего, придумал, – парирует мой слабый довод Артур. – Потому что твоя мама в прошлый раз рассказывала о каком-то Кинге, с которым ты в детстве проводил все время. И не помер. Вряд ли это был твой невидимый друг.
Кинг был фокстерьером, а аллергией я не страдал. Но также не видел смысла делать широкие жесты напоказ, как этого просил Артур.
– В общем, не обсуждается, Алекс. – Голос менеджера звучит как никогда требовательно. – Ты отработаешь этот час с улыбкой на лице, чтобы исправить собственные косяки. Так надо.
Ненавижу, когда решают за меня.
– И у меня нет права голоса? Крепостное право отменили… когда… в девятнадцатом веке?
– О, ты очень избирательно вспоминаешь о своей русской мамочке. – И стоит мне только открыть рот, Артур спешит выставить перед собой руки и заговорить меня: – Без сомнения, прекрасной женщине! Ты знаешь, что я без ума от нее и ее борща.
О да, прошлый Новый год я встретил в кругу семьи. Артур был приглашен. И подкатывал к моей маме. При живом отце, который ничего не замечал: у него только в бизнес-делах акулья хватка. Если бы мама его так сильно не любила, жил бы давным-давно один со своими аккумуляторами, которые производит и продает.
– Но этот выпад не засчитан, – продолжает песню Артур. – Ты должен мне еще спасибо сказать за то, сколько заработал тебе денег.
– Или себе, учитывая, что ты на проценте.
– Конечно, я на проценте!
Эта шутка уже заезжена вдоль и поперек, но мы продолжаем на пару смеяться над ней. Более жадного до денег и при этом честного человека, чем Артур, еще поискать надо.
Спустя пятнадцать минут, бросив беглый взгляд на свое отражение в лифте и пальцами зачесав назад непослушные кудрявые волосы, которые все равно лягут так, как хотят они, а не я, поднимаюсь на крышу в сопровождении пресс-секретаря Lacoste, которую уже забалтывает Артур. А там… масштаб, конечно, впечатляет. Особенно плакаты с моим изображением в полный рост. Огромные плакаты. Никогда не перестанут удивлять. Мне тяжело осознать и принять тот факт, что, пока я тут веду свою собственную борьбу, кто-то практически молится на меня. Бог-то один.
Но именно с таким благоговейным изумлением, как смотрят на иконы, на меня пялятся две девушки, потягивающие фуршетные коктейли. Не к месту думаю о блондинке из лифта. После нашей встречи, вспоминая пару-тройку лишних раз ее длинные ноги, я пожалел, что был с ней груб. Мама бы отругала, как пацана, за то, как обошелся с прислугой. Не таким она меня воспитывала, но что поделать: оправдывать чьи-то ожидания – точно не моя миссия по жизни.
И пока я прогуливаюсь по периметру, время близится к закату. Я разглядываю корт, и вправду установленный в центре вертолетной площадки. Вместо привычного покрытия на нем изображены логотипы бренда и моей линейки, видимо, для эффектной съемки с квадрокоптера. К счастью, жара идет на спад, и ткань не липнет к спине, но все равно пока душно. За кортом выстраивают фотозону, к которой прокладывают лимонного цвета дорожку вроде красной ковровой. А в фан-зоне, на небольшой сцене, подсвеченной неоновыми огнями, идет чек какой-то приглашенной певицы.
Чуть позже я узнаю, что ее зовут Игги, она из Австралии и, судя по репертуару, читает рэп, который я не люблю. Но Артур нас все равно настырно представляет друг другу – сваха хренова, а несколько фотографов успевают сделать фото короткого знакомства. Так как я уже давно не появляюсь на публике с особями женского пола, меня шипперят с каждой, кто окажется на расстоянии хотя бы метров пяти от меня. А некоторые таблоиды и вовсе стали намекать, что меня в целом женский пол не сильно интересует.
Может, меня просто интересует теннис?
С новыми турнирами едва ли не каждую неделю, с постоянными травмами и такими нагрузками, что в конце дня еле доползаешь до подушки, именно теннис – та сучка, которая владеет моим вниманием двадцать четыре на семь на протяжении всей более-менее осознанной жизни. Зачем кому-то еще позволять парить себе мозги? Хватило уже, пробовал. С Мелиссой года два как расстались, а она до сих пор нет-нет да напишет ерунду какую-нибудь с обвинениями, что я ей жизнь испортил. Хотя каждый раз после очередных ссор возвращалась именно она.
– Алекс, пора на корт, – зовет Артур, и я сдаюсь, следуя за ним из тени, где прятался от камер.
Затем перед глазами мелькает череда бесконечных лиц и рукопожатий. Люди заходят ко мне по очереди, настороженно, как в клетку к тигру. Чувствую, что боятся. Каждый шутит примерно об одном же – что сыграть с Алексом Де Вилем сродни смертельному номеру. Я натянуто улыбаюсь, пусть Артур и рычит на меня, что пугаю народ. Поддаюсь, как он умоляет, через каждые пять минут, позволяя противнику сделать одну-две подачи, а потом уничтожаю каждого примерно одинаково.
Плевать. Им нравится быть побежденными второй ракеткой мира, судя по тем овациям, которыми меня награждают. Это своего рода честь. А стоит задрать футболку, чтобы вытереть взмокший лоб, я слышу десятки щелчков фотокамер. Стискиваю зубы, продолжая терпеть растраченные впустую минуты, которые мог провести с большей пользой.
В перерыве перед официальной речью спонсоров я переодеваюсь в свежий комплект брендированной одежды. Меняю нижнее белье, и стоит мне только натянуть шорты, как в небольшую палатку за сценой входит та самая певичка, затянутая в тугой корсет, глядя на который задаешься вопросом, как она дышит.
– М-м-м, отличная… форма. – Выпятив грудь и размахивая пластиковым стаканом в руке, она открыто опускает взгляд, чем дает понять, что все необходимое разглядела и ее более чем устраивает.
– Спасибо. – Я делаю шаг в сторону, чтобы обойти ее, она двигается туда же, преграждая мне путь. Демонстративно долго отпивает какой-то яркий напиток вроде пунша, облизывает губы, медлит, поднимая взгляд, – проходится везде. А я с каждой секундой становлюсь раздражительнее и злее.
– Люблю высоких парней, – заключает она, когда наконец смотрит мне в глаза почти на одном уровне.
Она сама не маленькая.
– Я спешу. – Даю понять, что разговор закончен, но она меня будто не понимает, хотя говорю на английском. И практически без акцента.
– Тогда, может, встретимся после? – улыбается мне пошло, предлагая себя, а я, быстро пробежав взглядом по ее телу, вспоминаю, как вымотал себя сегодня на корте и что завтра, в шесть утра, меня ждет продолжение.
На хрен. Не стоит того.
– Спасибо за предложение, но вынужден отказаться, пропустишь? – Ей бы быть благодарной за верх вежливости, на какую способен, но нет. Ее взрывает. И милую заискивающую улыбку сменяет злобный оскал гиены.
– Ты охренел?
– Не люблю, когда девушки берут инициативу на себя. Мужчина по своей сути охотник. С тобой мне неинтересно.
Она приоткрывает неестественно пухлый рот, и на короткий миг я даже жалею, что съехал с темы – разрядка мне бы не помешала. Ровно до той секунды, когда на животе и груди ощущаю холодную и липкую жидкость, которая пахнет алкоголем.
– Мудак, – бросает она высокомерно, испортив мою новую форму, и вылетает из палатки, едва не сбив с ног Артура, чья довольная рожа при взгляде на меня быстро вытягивается.
– Твою ж налево, Алекс! Твой выход через пять минут. Комплект шмоток для сцены с новым лого был всего один.
Он паникует. Глаза мечутся. Пальцами противно стучит по деревяшке. Кажется, он тоже прилично принял на душу и расслабил булки после моего выступления на корте, так как думал, что худшее позади.
Дьявол! Мерзко телу, поэтому я стягиваю с себя мокрое поло и посылаю менеджера предупредить спонсоров об отсрочке, а сам думаю-думаю-думаю…
Выглядываю из палатки, внимательно осматриваю зал. И вдруг совсем рядом замечаю знакомый силуэт горничной из лифта. На этот раз она не с чистыми шмотками, а с подносом в руке. Многостаночница, блин. Дам ей сто баксов чаевыми, если поможет мне выбраться из этого дерьма.
В несколько шагов настигнув девчонку, перехватываю ее за локоть и затягиваю в палатку. Вскрикнув от неожиданности и ухватившись обеими руками за поднос для равновесия, она хлопает глазами. Пока не начинает хмуриться, видимо, соображая, что происходит. И даже такая сердитая она похожа на куклу с затянутыми в высокий хвост светлыми волосами. Точь-в-точь Барби. Только, кажется, настоящая. По крайней мере, я никакой пластики на ее лице не замечаю, несмотря на огромный опыт общения с отретушированными красотками.
Сегодня она в еще более коротких и провокационных шортах и обтягивающем поло. Так что мой взгляд невольно опускается на ее грудь – на этот раз я бы не отказал ей в автографе, потому что член заметно и необъяснимо откликается на нее. На контрасте с певичкой я отчетливо чувствую разницу в собственных реакциях.
– Отпустите! – бросив по-русски, вырывает руку из моей хватки. А я успеваю быстро осмотреть ее с ног до головы – тоже в Lacoste. Во всем белом, как ангел, чтоб ее. Спонсоры не поскупились даже работников одеть дорого и красиво? Похвально.
– Мне нужно, чтобы ты принесла из прачечной запасной комплект моей одежды. – Сразу перехожу к делу, а то мысли не туда плывут.
– А что еще вам нужно? – Ее тон сочится ядом. Она приподнимает брови и улыбается так, будто собирается сделать все, что я попрошу.
Черт. Не надо так.
– Чтобы ты сделала это прямо сейчас, потому что у меня нет времени ждать, – Злюсь сильнее из-за собственных реакций на девчонку. Как будто других нет. Может быть, и стоит извиниться перед певичкой, чтобы выбить дурь из головы и тела, перепихнувшись после мероприятия. – И быстрее, чем в прошлый раз, если не хочешь, чтобы тебя уволили.
После нашей первой встречи мне пришлось дополнительно прозванивать в прачечную, чтобы те прислали кого-то за шмотками в мой номер. Девчонку я не дождался. Не жаловался на нее, но ей незачем об этом знать.
А сегодня все повторяется снова – у меня опять слуховые галлюцинации случаются рядом с ней. Потому что, оттолкнувшись от моей голой груди, которую обжигает касание теплой ладони, и зашагав от меня прочь, девчонка что-то бубнит про… куриные ножки и… козла?
Не уверен, но вряд ли бы на меня ругался гребаный ангел. Пусть и с задницей дьявола в женском обличье.
Глава 4
Анна
А не пойти ли тебе в задницу, Алекс Де Виль?
Кипя от негодования, кручу эту фразу про себя, как заезженную пластинку. Жаль, не рискнула озвучить, когда была такая возможность. Теперь могу ругаться на зарвавшегося козла только в мыслях, а это, конечно, и вполовину не так приятно, как высказаться ему в лицо.
Придурок!
Еще и ладонь мне обжег своим голым торсом. Так не должно быть, но кожу в том месте, где она соприкоснулась с его горячей грудью, будто иголками колет, хотя контакт едва ли продлился пару секунд. Может быть, у него какая-то заразная болезнь, которая передалась мне при мимолетном касании? Бр-р-р…
В попытке стереть любое напоминание о Де Виле, тру ладонь о ткань эластичных шортов с фирменным «крокодилом» и оглядываюсь по сторонам. Людно, шумно и очень фотогенично – такие бренды, как Lacoste, явно знают толк в вечеринках для прессы и инфлюенсеров.
Я на подобном мероприятии впервые. В конце прошлого сезона подписала контракт с агентством талантов, которое взялось за мой имидж. И как только менеджер узнал, что соглашение с моим текущим спонсором экипировки истекает в январе, сразу сказал не торопиться с подписанием нового. Теперь понятно, почему, – они хотят свести меня с американцами.
Я вообще не против. Мне нравится бренд. Нравится дизайн. До приезда в Мельбурн мне даже нравились все их амбассадоры. Но теперь, когда я знаю, какой мудак Алекс Де Виль, щеголяющий в их фирменных поло, закрадываются сомнения в перспективах нашего сотрудничества…
– Мисс Филатова, уан пикчер, плиз? – Я даже не успеваю натянуть на лицо улыбку и поставить уже куда-нибудь злополучный поднос с закусками, который все еще болтается в моей руке, как щелкает затвор фотоаппарата светского фотографа.
Блеск. Когда фотки опубликуют, за официантку меня примет не только Де Виль, но и весь белый свет. А я ведь просто хотела перекусить! И плевать, что на таких мероприятиях люди редко прикасаются к еде. Из-за тропического ливня, который обрушился на Мельбурн этим утром, у меня сдвинулась тренировка на корте, и я пропустила обед. Хотела хоть тут что-нибудь урвать, но, когда шла с подносом соблазнительных канапешек от фуршетной линии к столу, меня перехватил чертов Де Виль.
Кстати, о нем… Взбудораженный выставочной игрой с кумиром, народ толпится у сцены, ожидая повторного выхода «дьявола». Им, бедным, невдомек, что Алекс в это время по палатке голый расхаживает.
Что он там болтал на тему прачечной? Кажется, у него нет футболки? И тут же в моей голове рождается внезапная идея для мелкой пакости. Ничего не могу с собой поделать – принцип «око за око» я впитала в себя во время проживания в теннисной академии в подростковом возрасте. Когда я впервые приехала, девчонки-старожилы как только ни разыгрывали меня – связывали шнурки, прятали мячи, снимали обмотку у ракетки, из-за чего я стирала руки в кровь во время тренировок… Я ни разу не пожаловалась старшим, зато отомстила не только на корте, где со временем методично размазала каждую из обидчиц, но и за его пределами, отплатив им той же монетой – случайно сломанными ракетками, спущенными струнами и постиранными с зеленкой майками. С Де Вилем тоже церемониться не буду!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
