– Ир, ты не поняла, всё реально серьезно.
– А мне до этого дело какое? Почему я должна переживать за тебя? Ты обо мне почему-то не думал, когда залез на Николь!
– Не сравнивай, – рычит он сдавленно. – Это разные вещи!
– Да что ты?!
– На кону моя жизнь…
Смотрю на него, как на дурачка.
Нет, обжигающий морозец вдоль позвоночника пробегает, не скрою. Но чем могу помочь, я реально не догоняю. И какие могут быть ко мне претензии?
– Я не понимаю, что ты теперь от меня хочешь? Наворотил дел – разгребай. У меня денег все равно нет.
«А если бы и были, тратила бы их я точно не на тебя», – про себя добавляю.
– Сейчас нет, а через полгода ты получишь наследство… – продолжает он излагать свою мысль, заставляя меня усомниться в своей адекватности. – На несколько месяцев я смогу деньги занять…
Дышать нечем. Перед глазами все расплывается и начинает искрить. Я перестаю слушать мужа и воспринимать информацию. Сгораю в отвращении к нему, да и к себе.
Так противно, что хочется помыться прямо сейчас.
Выходит, я в его глазах настолько безмозглое нечто?
Даже не идиотка… Хуже. Амеба без мозгов и чувства собственного достоинства, о которую можно вытирать ноги? Изменить, унизить, растоптать… А после просто взять и прийти за деньгами, даже не удосужившись лапши на уши не навешать и извиниться?
– Илья, каким моральным уродом нужно быть, чтобы всё это мне сейчас говорить? – боль грудную клетку опоясывает такая, что я с трудом могу дышать. Легкие крошатся, осыпаясь мелкими осколками. – Ты вообще понимаешь, что сейчас мне предлагаешь? После всего, что натворил.
– Я ведь не знал, что всё так получится. Ир, у меня есть три недели, чтобы деньги вернуть. А иначе нам всем пиздец настанет.
– Нам? – ошеломленно переспрашиваю. – Ты в своем уме?
– Да, а ты как думала? Мы ведь одна семья.
Глава 9
После встречи с Ильей я долгое время не могла найти себе места.
За дверь мужа выставила легко – он даже не возражал и не упирался, только успокоения его уход не принес.
Хорошенькое дельце – деньги занимал и тратил он, а отдавать будем вместе!
У меня возникло стойкое ощущение, что муж держит меня за идиотку…
Умом понимаю, что нужно просто развестись с ним и забыть, но эмоциональные оплеухи продолжают прилетать одна за одной.
Разом навались слишком много проблем, и большую часть из них я даже не знаю, как решать.
Если все браки такие, то больше я не хочу вступать в семейную жизнь. Мне и с Никиткой вдвоем неплохо.
Максимум, чем может меня раздосадовать сын – разбудить посреди ночи из-за боли в животике. Или срыгнуть неудачно мне на волосы или на одежду. Но по сравнению с проблемами, доставленными его отцом – это все сущие мелочи!
– Плевать, – тихо проговариваю я.
Лучше направить все силы на скорый развод. Отделаться и забыть.
Если, конечно, это получится быстро сделать…
Пока что я не обманывалась. Забыть мужчину, ставшим для тебя во всем первым не так-то просто. Во всяком случае мой жизненный опыт не позволял мне безболезненно вырывать подлецов из своего сердца, как ненужный сорняк.
О том, что сделала Николь, и думать не хотелось.
Подруга так радовалась, когда узнала, что я назвала сыночка именем, созвучным с её. Смеялась, говоря, что у меня теперь помимо Ники будет ещё и Ник. Ей это казалось безумно милым.
И что в итоге?
Кошмар.
Я бы не простила мужу измену с левой бабой, но его связь с моей лучшей подругой просто на корню разрушила во мне веру в людей.
Часы медленно тянутся, заставляя меня метаться по квартире. Когда Никита засыпает, я долго убираю квартиру. Навожу идеальный порядок не потому, что хозяюшка идеальная, а потому что мне нужно себя чем-то занять. Иначе сойду с ума.
Папы с каждым днем не хватает всё сильнее и сильнее.
Будь он жив и расскажи я ему о подобном, мой муж бы уже рыб в пруду кормил. Собой, естественно.
Я, конечно, утрирую, но разговор с подлецами у него действительно был короткий всегда.
Фраза: «Быть мужиком», для него реально глубокий смысл имела, и никак не относилась к первичным половым признакам.
Пока он был жив, Илья себе подобного не позволял и не мог позволить.
Можно позвонить кому-нибудь из папиных друзей. Тому же Ставрову, например. Но мне очень стыдно.
Кем я буду выглядеть в глазах этих взрослых, состоявшихся в жизни мужчин.
Мне кажется, своей слабостью я брошу тень на отца… на память о нем.
В конце концов, он ведь меня так старательно к взрослой жизни готовил. Нужно учиться самостоятельно ему соответствовать.
Мне везет и мой мальчик спит долго.
Я успеваю закончить с уборкой и прочесть в интернете несколько статей, связанных с коллекторами и нюансами правого решения конфликтов с ними.
Хочу понимать, к чему нужно готовиться.
Уповать на свою везучесть не приходится.
Если какая-то неприятность может случиться, конкретно меня она точно стороной не обойдет.
– Ты проснулся малыш? – захожу в спальню, услышав всё ещё сонные агуканья сына.
Пытаясь «болтать», он так смешно складывает в трубочку губки, что мне от умиления хочется плакать.
Всем мамам их детки кажутся самыми красивыми, прекрасными и особенными?
Скорее всего, да. Лично я в восторге от своего продолжения… Такой славный мальчик…
Даже на Илью меньше злюсь, когда сыночком любуюсь.
Мы с ним долго смотрим друг на друга. Никитка лежит на постели, обложенный большими подушками со всех сторон, а я стою рядом и наблюдаю за тем, как сыночек усиленно пытается самостоятельно на животик перевернуться.
Старается так, что даже пыхтит.
Ему срочно требуется освоить новый навык в совершенстве.
После нескольких попыток он всё же почти переворачивается на бочок, но тяжесть полного подгузника тянет его обратно. Наклонившись, я слегка поддерживаю его спинку, не давая ей завалиться назад, и уже на следующем рывке Ник переворачивается на животик.
От своего подвига он приходит в восторг!
Выгибается весь и издает смешной, похожий на рычание котенка звук. Поднимает голову, но так как долго удержать её не может, бьется лицом о постель.
Судя по звукам, ему не больно.
Ник доволен собой.
Убираю одну подушку и становлюсь на колени рядом с постелью так, чтобы мы с ним видели друг друга.
– Ты у меня тарапун, да? – я стараюсь не плакать, но сдержаться так трудно. Слезы сами собой к глазам подступают. – Дедушка бы тобой очень гордился.
Глажу сыночка по пушистой макушке. Волосы у него пока не густые, но очень мягенькие.
В ответ он продолжает зарываться лицом в простыню. В какой-то момент даже закусывает ее край десенками и будто бы пытается пососать.
Я не представляю, как Илья может не любить нашего славного мальчика?!
Ему ведь плевать на сына!
Он был здесь и даже на руки его не взял!
У меня в голове не укладывается…
– Ты проголодался, малыш? Хочешь кушать? Или десенки просто чешутся?
Не удивлюсь если у него и зубки рано полезут!
Чем дольше смотрю в его голубые глазки, тем сильнее хочется плакать. В итоге не успеваю сдержаться и слезы брызжут из глаз.
Ну что за тряпочка?
Быстро тру щеки, чтобы не пугать малыша.
– Пойдем подгузник менять?
Так совпадает, что в ответ сын дважды моргает и у меня на душе тепло разливается.
Ради него пережить можно и нужно всё.
Папе тоже было трудно воспитывать меня в одиночку. Но он справился.
Справлюсь и я!
***
Следующие несколько дней проходят относительно спокойно. Никто нас не дергает.
Илья только раз присылает сообщение, в котором спрашивает, не подумала ли я над его предложением?
«Иди к черту!»– набираю ответ и, не раздумывая, отправляю.
Если честно, я даже не в курсе, сколько денег была денег на банковских счетах отца. Но в любом случае его деньги не имеют никакого отношения к Илье.
Это же нужно было додуматься…
У человека вообще нет границ?
Уже ближе к вечеру он присылает ещё одно сообщение:
«Ну смотри. Не пожалей потом о своем выборе».
Читаю и прихожу к выводу – муж не в себе.
Что значит «Не пожалей?». Снова угроза?
Изо дня в день я задаюсь этим вопросом, пока на одной из прогулок к нам с Никиткой не подходит здоровенный мужик.
Преградив мне путь, он окидывает коляску хмурым взглядом.
Инстинктивно шагаю назад, резко тяну на себя ручку, чтобы дистанцировать сына от этого человека.
Стараюсь не показывать животного страха, но как с ним справиться, если массивная фигура незнакомца едва ли не закрывает собой последние лучи заходящего солнца.
