В ответ — слышу насмешку:
— А снизу ты кажешься более беззащитной, Златовласка.
Ненавижу!
Я чувствую, как руки начинают гореть, а пальцы уже соскальзывают вниз по сырому камню. Платье зажато где-то в створке окна, и я будто жвачка, неловко прилипшая к фасаду.
Я — жвачка!
Босая. Почти голая. И совершенно точно — полная дура.
И чем дольше я здесь вишу, тем глупее выглядят мои мысли о побеге, подружках и о веселье! Никогда бы не подумала, что побег с приема может оказаться настолько идиотским…
И тут снова раздается этот голос — ровный, спокойный, с ленивой усмешкой:
— Значит, у тебя все нормально? Помощь не нужна?
Я зажмуриваюсь и почти рычу:
— Ты издеваешься?! Все нормально? Да, я просто решила повисеть здесь для развлечения! Вид из окна — просто бомба! На туалеты…
Снизу слышен тихий смешок.
Снова!
Такой… не громкий, но очень наглый… наглющий!
— Неожиданное хобби. Обычно девушки предпочитают танцпол, а не туалетное окно, — пауза, — но ты необычная, Златовласка.
Я готова вцепиться в этот камень зубами, лишь бы не разговаривать с ним, но объективно — этот хам сейчас мое единственное спасение! Который почему-то не предлагает свою помощь…
Я дергаюсь, пытаясь подняться обратно, но платье… чертово платье застряло, а вместе с ним — и я.
И теперь единственный путь — это вниз.
— Твою мать… — шепчу я, чувствуя, как ладони становятся скользкими. — Так, либо спасай меня, либо проваливай!
— Это так девушки просят о помощи?
— Это такие теперь у нас джентельмены? — парирую в ответ.
— Где ты нашла джентельмена? Я в них не записывался. Когда раздавали благородство, я стоял в очереди за юмором, Златовласка.
— Тебе, видимо, и в этой очереди ничего не досталось… — бормочу, чертыхаясь.
— Какой у тебя длинный язык, — слышу тихое предупреждение. — Проси или я ухожу, Златовласка.
— Ты… просто… ублюдок!
— Приятно познакомиться, — отвечает он невозмутимо. — Какая дерзость от беззащитной девушки. Мне нравится. Оставлю тебя висеть дальше, посмотрим, как запоешь.
Чтооо?
Я готова не просто петь, а орать! Горло уже першит, лицо горит и пылает... Я и так уже почти вишу на честном слове, а он еще и троллит.
Я понимаю, что это все. Секунды — и я сорвусь.
И впервые за вечер упрямство отступает. Я выдыхаю и, кусая губу, выдавливаю:
— Ладно… помоги мне, пожалуйста.
«Мудак…», — добавляю мысленно.
— Повтори. Я должен точно понять, о чем именно ты просишь.
Я кладу все остатки гордости на каменную плиту и кричу почти умоляюще:
— Помоги мне! Пожалуйста. И проси, что хочешь… в рамках разумного…
Наконец, незнакомец двигается. Я слышу шаги и звук цепких рук по стене. Что-то тянет меня вниз, и в следующий миг его ладони обхватывают мои бедра, крепко, не давая упасть.
А это… сильный мужчина…
Его руки крепкие, жесткие, и, черт возьми, слишком надежные.
— Эй, только не надо меня лапать! — предупреждаю сразу.
— Было бы что здесь лапать… — слышу тихий шепот возле уха. — Держись за мою шею.
— О, это несложно. Я привыкла сидеть на шее…
— И не болтай глупостей.
Я хватаюсь за него, как последняя соломинка. Его пальцы крепко врезаются в кожу, но это не больно, зато я слышу его вдох и его дыхание — мужское, ровное, в нем запах табака и чего-то тяжелого — словно запах власти.
В следующее мгновение я чувствую, как сильные руки подхватывают меня и тянут вниз. Резкий рывок, треск моего многострадального платья, и я оказываюсь на земле и в крепких объятиях. Тело сотрясает дрожь — то ли от страха, то ли от того, что все кончилось.
— Поймал, — шепчет он у моего уха, и в голосе — наглое удовлетворение.
Он слегка наклоняется, чтобы посмотреть мне в глаза, в итоге я сдаюсь и пялюсь на него в ответ.
Наглый незнакомец оказывается высоким, широкоплечим и в темном костюме, который сидит на нем как влитой. Под воротником рубашки — легкий загар, а его скулы и черты лица — четкие и резкие, будто вырезанные из камня. Темная щетина обрамляет сильную челюсть… рядом с привлекательными губами, по которым я скольжу взглядом…
Но самое опасное — глаза.
В этих глазах есть и насмешка, и спокойствие хищника. От них невозможно оторваться, даже если очень стараешься, а я стараюсь…
Он выглядит молодо, лет на двадцать восемь, но в его взгляде столько уверенности, будто он знает этот мир наизусть и не боится никого и ничего…
— Хватит пялиться! — шепчу я сквозь зубы, пряча свое лицо от его чрезмерно пристального взгляда. — А не то жениться на мне придется…
Его глаза темно-серые, и теперь в них нет насмешки, только холод и интерес. Он стоит и будто бы оценивает, как я себя поведу дальше и что еще острого выплюнет мой язык…
А у меня ощущение такое, что между нами искрит. И, судя по его пальцам, впившимся в мою талию, отпускать он меня вовсе не намерен.
Вот только моей свободолюбивой колючке это совсем не нравится!
Глава 4.1
— Куда пропала твоя дерзость? — говорит он тихо, почти бесстрастно.
— А что, тебе понравилась?
— Пока не понял…
Я чувствую, как от слов незнакомца пробегает легкий холодок. С таким, как он, наверняка цена за спасение может быть запредельно высокой!
Хотя, конечно, высокую цену я платить не стану. Только не такому наглецу, да…
Мои губы шевелятся, я пытаюсь вернуть привычный тон — дерзкий, острый, но в груди все еще гуляет ветер…
— Что ж, спасибо, — выдыхаю я, когда он меня все-таки отпускает.
Я неспешно поправляю платье, порвавшееся на бедре, а свою туфлю нахожу прямо аккурат под окном, на котором я висела.
Черт…
Надев туфлю и проявив при этом все навыки грации, я все же поднимаю глаза на незнакомца. Кажется, он не собирается уходить, и я снова обвожу медленным взглядом его смуглые черты лица…
— Эй, только не думай, что я тебе обязана за спасение.
— Даже не сомневаюсь, — отвечает он спокойно. — Так, далеко ты собралась?
— Подальше отсюда! Этот прием — просто пытка… здесь одни напыщенные индюки…
— Сбежать с приема, который устраивают члены семьи Шах? — уточняет он. — Весьма смело.
Я морщу лоб.
— Что за Шахи?
— Шах, — повторяет он, будто проверяя мою реакцию, при этом его голос низкий, чуть хриплый, и вибрирует где-то глубоко внутри, будто басовая нота.
— Точно! — щелкаю пальцами. — Шах! Вот, именно! Эти снобы! Господи, как можно тратить столько времени на чопорные тосты и фальшивые улыбки? И все мечтают урвать хоть кусочек их драгоценного времени…
— А ты? Не мечтаешь?
— Все, о чем я мечтаю, это сбежать отсюда… — я бросаю взгляд вверх, на окно туалета.
Пока за мной никто не пришел, но это пока. И вроде бы надо сваливать, но… если физически незнакомец меня давно отпустил, то взглядом нет… не отпускает...
— Ну, мне пора…
— Я слышал, что семья Шах — еще те… снобы… — произносит он между прочим.
— Правда? — я вскидываю голову. — Я же говорила… Честно, у меня прямо предчувствие было! Мачеха только и твердила, что нужно обязательно познакомиться с каким-то прокурором-стариканом из этой семьи, — я передразниваю ее голос, поднимая подбородок. — Господи, скукотища!
Незнакомец поднимает бровь, уточняя:
— Стариканом?
— Да, ему наверное лет двести…
Он тихо усмехается.
— Да, слышал о нем, — кивает. — Видел пару раз. В честь Мурада Шаха, кажется, и устроен прием. Его перевели в Санкт-Петербург, назначив прокурором города.
— И как он?
— Напыщенный индюк, — сухо бросает он. — Ему лет шестьдесят, наверное. Живет воспоминаниями о своей молодости и думает, что женщины все еще падают от него в обморок. Хотя ты доказала, что если и падать, то только из окна туалета…
— Ха, а все-таки юмор тебе отсыпали… — я прищуриваюсь.
Незнакомец засовывает руки в карманы брюк, и угол его губ едва заметно подрагивает.
— Он, наверное, седой, пузатый и в очках, да?
— И слегка лысоват, — добавляет он, не моргнув.
— Наверное, еще и сохнет по молоденьким и непослушным девочкам…
— Почти угадала, — произносит он тихо, и в глазах мелькает опасный блеск. — По таким, как ты.
Я прыскаю со смеху, и в этот момент наверху распахивается окно, откуда я слышу визгливый крик:
— Адель! Немедленно вернись на прием!
Я закатываю глаза и резко делаю шаг назад, в тень. Незнакомец же, бросив мимолетный взгляд на мою мачеху, делает шаг вперед, образуя плотное кольцо между ним и фасадом здания, на котором я болталась минутами ранее…
А он высокий… этот незнакомец, с которым мы постебали прокуроришку.
— Все, я уматываю… — выдыхаю ему на уровне груди.
Он чуть наклоняет голову, глядя на меня с ленивым интересом:
— И все? Даже без благодарности за спасение? Хотя бы поцелуй...
— Сэр, вы не джентльмен… — включаюсь в игру, вспоминая свой любимый фильм.
