– Сейчас сентябрь. Следовательно, на сегодняшний день ты подросток и к моей машине не прикоснешься.
– Забудь о нем. – Джек подмигивает и ставит пустую миску в раковину. – Как только будет возможность, я дам тебе порулить.
Меня охватывает такой восторг, что я снова краснею.
– Правда?
– Конечно. Зачем жить, если нет угрозы скоропостижной смерти? – Джек насмешливо толкает меня локтем на выходе из кухни, а Джейми смеется, листая что-то в «Инсте».
Мальчишки – просто сволочи.
—–
Нам ехать на юг, но, как только мы с Джейми и Ли выбираемся из Лондона, я понимаю, почему Джейми так отчаянно оберегает свою машину. У него «Ягуар». Великолепно выглядящий внутри, а по дороге скользящий как по воздуху. Разумеется, от этого мне только сильнее хочется сломить сопротивление Джейми. Ничего, время есть. Он еще не знает, что бывает, когда я решаю чего-то добиться.
– В следующие выходные Нейт снова выступает, на этот раз в «Полли», – объявляет Ли с переднего сиденья. Видимо, только что вычитал это в телефоне. – Нас добавить в список гостей?
При упоминании самого сексуального бас-гитариста на земле сердце у меня предсказуемо совершает кульбит.
– Даже не знаю. Там будет хоть одна песня, которую я не слышал сорок раз? – сухо спрашивает Джейми.
– Для этого им придется написать новую, а они пока кроме восьми слабо замаскированных каверов Боба Дилана ничего не создали, так что сильно сомневаюсь.
Я с облегчением смеюсь.
– Я не хотела ничего говорить, но подумала, что только я заметила.
– Они так стараются! – восклицает Ли. – Но ощущение все равно такое, будто сидишь на школьной репетиции, согласись?
– Печально, потому что Нейт чертовски хорошо играет, – цокает языком Джейми. – Если подумать, и Кенни – хороший вокалист. А Родж на барабанах просто жжет.
– Это озадачивает, – согласно кивает Ли.
– Папа вечно рассказывает, как играл в группе в старшей школе. По отдельности каждый участник был неплох, но вместе они превращались в настоящий кошмар, – пожимаю плечами я. – Полагаю, чтобы стать группой, на одной сцене стоять недостаточно.
– Хорошо сказано, – замечает Джейми. – Мне нравится.
Впрочем, теперь, когда они об этом заговорили, я не могу сдержать легкое любопытство насчет их дружбы с Нейтом.
Ну ладно. Может, не легкое. Меня преследует воспоминание о загадочном взгляде темных глаз.
– Откуда вы знаете Нейта? – безмятежно спрашиваю я. – Со школы или как?
– Мы познакомились через Ивонн, – откликается Ли и ничего не поясняет, так что мне приходится выуживать факт за фактом.
– Ладно. А с Ивонн вы как познакомились?
Джейми поглядывает на Ли.
– Ты же вроде первым с ней подружился, да?
– Мы с ней тусили на первом курсе университета, да, но в итоге она стала подругой Селесты.
– И давно они с Нейтом встречаются?
Мне трудно представить, как парень, с которым я вчера познакомилась, может встречаться с девушкой вроде нее. Они кажется совершенно несовместимыми. Нейт очень спокойный, хотя при этом мрачный. В нем есть что-то загадочное и страстное одновременно, намек, что за нечитаемым выражением лица скрывается нечто дикое, уязвимое. Ивонн показалась мне элегантной, пафосной и общительной, хотя, возможно, в глубине души она склонна к глубоким переживаниям. А еще она немного надменная.
– Не знаю, – откликается Ли. – Может, месяцев шесть.
Джейми, оказывается, куда проницательнее, чем я считала, потому что он смотрит на меня в зеркало заднего вида и слегка ухмыляется.
– Да ты настоящий ученый, да, Эббс? Тщательно собираешь факты.
Я сощуриваюсь в ответ.
Ли поворачивается на сиденье и пялится на меня.
– О боже. Неужели кто-то влюбился?
– Конечно же, нет.
Даже не будь на горизонте Ивонн, как я смогу домой и сказать папе, что запала на бас-гитариста? Он же от меня сразу отречется.
– Я сразу знал, что с ней проблем не оберешься, – фыркает Джейми. – Ивонн стоит поостеречься.
– Не влюбилась я, – бормочу я, мрачно глазея на них обоих. – Просто хочу узнать, что к чему.
Вскоре бетонные здания и городские улицы уступают место маленьким деревушкам, деревьям и бесконечным зеленым холмам. Загородным домам в обрамлении деревянных заборов и живых изгородей. Местность не так уж сильно отличается от уединенных пригородов Нэшвилла. Дорога становится у?же и начинает петлять, а вот дома, напротив, становятся выше и стоят все дальше от дороги, а потом и вовсе исчезают за коваными оградами и высокими кустарниками.
– Это поместье «Алленбери», – объясняет Ли, когда мы проезжаем узкий подъезд к очередному дому. – Их старший сын недавно отдыхал в Монако, и его сбросил с яхты генуэзский миллиардер. Прямо в Лигурийское море. Береговая охрана еле его выловила. Поговаривают, владелец яхты спустился на борт прямо с вертолета, а там голышом загорает этот красавчик – с его женой.
– Что, правда? – недоверчиво спрашиваю я.
– Так говорят, – кивает Джейми. – Его спустили на воду с одним только спасательным кругом, и он три часа плыл на восток.
– Ого. Звучит жутко, но так, знаете, по-гангстерски.
За поворотом установлен баннер, оповещающий, что владельцы дома собираются продавать старые вещи.
– Даже представить не могу, как здесь выглядит гаражная распродажа, – замечаю я. – Чей это особняк?
– Семьи Талли, – мрачно откликается Ли. – Мало кому довелось пасть ниже, чем им.
– В каком смысле?
– Они некогда были на короткой ноге с королевской семьей, но в последние годы впали у короны в немилость. В итоге вся семья уже почти десять лет находится в свободном падении. И почти достигла дна.
– Проблемы с деньгами? – спрашиваю я. Если богачи позволяют незнакомым людям ковыряться в вещах, которые наживали всю жизнь, причина обычно в этом.
– Отчасти, – кивает Джейми. – Но это скорее симптом, а не сама болезнь. В этом стаде полно паршивых овец. Дурные привычки, измены.
– Вроде не так уж страшно.
В конце концов, бывают грехи похуже.
– Для обычных людей – разумеется. Честно говоря, такое часто случается. Но вот чтобы британские аристократы демонстрировали скелеты в своем шкафу публике? Большего проступка не найти. Дамбу, что называется, прорвало, когда брата герцога арестовали у ворот в Кенсингтон. Застали прямо в его «Бентли» с проституткой в бессознательном состоянии. После этого у дворца не осталось выбора, пришлось отречься от всего семейства.
– Ужас!
Ли посматривает на меня через плечо.
– И правда ужас.
– Отлучение от двора не помешало им хвастаться своими связями. Они всем рассказывали, что будут встречать Рождество в Сандрингеме, – презрительно фыркает Джейми. – Их послушать, так все случившееся – простое недопонимание, которое вот-вот исправят. Не говоря уже о том, сколько они совершили неудачных вложений, сколько раз в их отношении начинали расследования по делу о мошенничестве. Они ведь из-за этого практически в нищете оказались. Удивлен, как им удавалось так долго сохранять поместье.[20 - Одна из двух частных резиденций, принадлежащих королевской семье, в отличие от дворцов, принадлежащих короне. Вторая – Балморал.]
– Ну теперь мы просто обязаны на него взглянуть, – говорю я, сунув голову между двумя передними сиденьями. – Мы ведь можем заехать на распродажу? Хоть на несколько минут?
– И правда, можно заехать, дорогой? – Ли картинно хлопает ресницами.
– Ладно. Держитесь. – Ли резко разворачивает машину. – Только пообещайте оба, что будете хорошо себя вести.
Ли фыркает.
– И не мечтай.
8
Джейми пристраивает «Ягуар» между шикарным «Бентли» и потрепанным «Фольксвагеном»-купе на засыпанной гравием парковке перед особняком. Место просто потрясающее. Четырехэтажное здание с причудливой оригинальной архитектурой, а вокруг – зеленые лужайки. На востоке – пруд в окружении ив, спускающихся ветвями к неподвижной глади воды.
– Вы что, шутите? – бормочу я себе под нос, но Ли все равно слышит и смеется.
– Распрями плечи, подними подбородок. Веди себя так, будто тебе здесь самое место.
– Люди действительно так живут, – пораженно продолжаю я. Я такие места раньше только в кино видела, но в реальности они еще вычурнее, чем на экране. И впечатляют больше.
– Ничего такой домик, – пренебрежительно замечает Джейми.
К нам приближается девушка в голубом брючном костюме. У нее ослепительная улыбка и список всех вещей, выставленных на продажу. Она ведет нас мимо западного крыла дома, через сад с дорожками, засыпанными галькой, в вымощенный камнем внутренний двор, где расставлены столы, а на них – серебряная посуда и приборы, ювелирные украшения, книги, картины и самые разные вещицы, годами накопленные одной из некогда великих британских семей.
Довольно грустно.
Как будто шаришь по карманам у покойника.
Джейми все происходящее, кстати, совершенно не волнует. Он умудряется тут же приметить хорошенькую брюнетку, с восхищением рассматривающую вазы и подcвечники. Пара секунд – и вот она уже накручивает на палец прядь волос, выставляет вперед одно бедро. Невероятно просто.
Ли не отрывается от телефона – он там залипает с самого утра.
– Джордж? – спрашиваю я, пока мы изучаем стол с резными нефритовыми канделябрами.
Ли рассеянно кивает.
– Ты сбрил те ужасные усы?
– Что? Ой, душечка, это уже новый.
– Что новое?
– Новый Джордж.
– А что случилось с усатым Джорджем?
– Слишком навязчивый. – Ли снимает с пластиковой вешалки шелковый халат, скроенный на манер кимоно, явно от кутюр. Потом смотрит на ценник и отбрасывает вещицу так, будто она попыталась его укусить. – Новый Джордж гораздо хладнокровнее. Предпочитает плыть по течению.
Я качаю головой.
– Честное слово, такое ощущение, что в Англии повсюду одни Джорджи.
Мы переходим к следующему столу. Большинство вещей здесь родом либо из сельской Англии семнадцатого века, либо из коллекций наркоторговцев Майями. Довольно странное сочетание. Тут я замечаю энциклопедию французских деревьев в твердом переплете и решаю, что негоже пропадать такому чудесному материалу. Мне еще исследовательский проект придумывать, а в этом особняке легко найти массу источников вдохновения.
Я перехожу к стопкам первых изданий в кожаных переплетах и к толстенным малоизвестным книгам на самые разные темы. Здесь есть издания обо всем: от истории столярного дела в Англии до величайших кораблей Британской империи. От современной моды до составления карт. Между страницами одного тома я нахожу листок с рассказом об одной из первых экспедиций в Гренландию. За несколько минут спустя я набираю столько всего, что ко мне подходит очередной куратор распродажи и предлагает отложить отобранные мной вещи в сторонку, пока я подыскиваю что-нибудь еще.
– Если захочешь незаметно сунуть в карман пару рубинов, я не буду поднимать шум, – рядом возникает Ли, и мы вместе принимаемся рассматривать картины, выставленные вдоль кирпичной стены рядом с входом на кухню. Поправка: рядом со входом для слуг.
– Так значит, вот что звякает! Ты припрятал в штанах хрусталь, – подначиваю я.
– Ты видела фарфоровых гусей? – Он делает вид, будто его вот-вот стошнит. – По тысяче фунтов за штуку. О чем эти люди вообще думали, когда их покупали?
Большинство картин, как я понимаю, из тех, какими богатые британцы украшают свои дома. Свора гончих, а за ними – охотники верхом на лошадях. Пейзажи. Натюрморты и сады. Однако мое внимание приковывает маленький портрет в изысканно украшенной раме. На нем молодая темноволосая женщина с темными карими глазами. Она смотрит на зрителя через плечо. Простое серое платьице облегает ее изящную фигурку и ниспадает на пол возле старинного стула, на котором она примостилась.
Ли тихо присвистывает.
– Они не только старые скатерти продают, но и предков. Кошмар какой.
Я же не могу отвести глаз от картины. Девушка на холсте примерно моего возраста, может, на год-другой старше. Кажется, что-то полностью завладело ее вниманием. Она не просто сидит, задумавшись, а будто прислушивается к разговорам за рамой. Такой вид бывает у человека, которого обсуждают так, будто его и в комнате нет. Она будто скована своей позой, сама не зная почему. Будто не понимает, как здесь оказалась и какой еще могла бы стать ее жизнь, если бы ей хватило храбрости поступить иначе.
Картина просто завораживает.
– Ку-ку! – Ли щелкает пальцами в паре дюймов от моего лица. – Милая, ты тут?
Я указываю на картину.
– От нее глаз не отвести, правда?
