– И что тут было? – Любимов стоит за ширмой, а я скидываю с себя форму, остаюсь в нижнем белье.
– Где? – ворчу я.
– Здесь, – терпеливо отвечает он, – Что за горе у вас обеих случилось?
– Ничего, обычное бабское ПМС, – огрызаюсь я, – Вас это не касается.
– Ого, Маргарита Юрьевна, а вы у нас вышли из тихого болота и начали голос подавать, – усмехается Любимов, а я путаюсь в штанинах. Ругаюсь, снова сую ноги уже правильно.
– У вас ко мне какое-то дело, Сергей Геннадьевич или вы зашли пожелать мне хорошей дороги домой?
Ну вот что я творю! Это же все-таки главный врач, директор клиники, а я – кто? Мелкий неоперившийся, по сути, специалист. Уволит и пинка под зад даст! А мне сейчас нужна эта работа, очень нужна. Натягиваю водолазку и поправляю волосы, разглаживая петухи пальцами. Выхожу и встаю перед гневными очами Любимого.
– Я тороплюсь, извините, – делаю шаг, чтобы взять свою сумочку, – Так что вы хотели?
– Ничего, подожду до завтра, – сердито отвечает Любимов и выходит из кабинета, хлопнув дверью.
Я пожимаю плечами и достаю из шкафа свою куртку с ботинками. Мысли в голове крутятся вокруг предстоящей встречи с сестрой. Я не знаю, как и о чем с ней говорить. Боюсь, что просто не смогу общаться с ней нормально, хотя в агрессии я никогда не была замечена. Но сейчас у меня большое желание просто вцепиться ей в волосы, игнорируя всякие разговоры. Ксения сделала уже все, что могла. У нас больше никогда не будет прежних отношений. Она мне больше не сестра. Поэтому стоит ли вести себя вежливо и прикрываться сестринской любовью? Думаю, не стоит. Пусть живут как хотят, но в глаза ей посмотреть я хочу.
В кафе немноголюдно, сестры пока нет, да и когда она приходила вовремя. Нервничаю так, что руки трясутся. И если с изменой мужа я как-то еще могу справиться без истерик, то вот в общении с сестрой сомневаюсь. Была бы со мной сейчас Машка или Лиля, я бы чувствовала себя увереннее. А так, я одна, никакой поддержки. Нужно было попросить подругу пойти со мной, но это выглядело бы как трусость, словно я боюсь предстоящего разговора. А это не так. Я не разговора боюсь, а своей реакции. Не хотелось бы унизиться перед сестрой, расплакаться, довести себя до истерики. Хотелось выглядеть сильной и независимой. Просто поставить в известность, что я все знаю и пожелать им счастья. С сарказмом, конечно. Я им не желаю счастья, нет во мне такой силы, чтобы простить и понять.
Ксения появляется через полчаса после назначенного времени. Как всегда красивая, на ней красное шерстяное платье до колен, что обтягивает все аппетитные изгибы, черные тонкие колготки, ботиночки на высокой шпильке из черной замши. Волосы распущены по плечам, лежат черной блестящей волной на кожаной косухе. На губах алая помада, макияж в стиле смоки айс.
– Привет, – тянется, чтобы поцеловать меня в щеку, но я невольно отшатываюсь, как от змеи.
Ксения приподнимает удивленно красивую бровь, но не комментирует. Садится на диванчик напротив. Я невольно бросаю взгляд на ее живот, но там еще ничего не видно. Хотя я точно не знаю ее срок. Миша сказал, что три месяца встречаются, а уж когда наступила беременность, я и спрашивать не хочу.
– Итак, я здесь, – смотрит на меня Ксения и принимает от официанта меню, – Мне капучино и рюмку коньяка, – делает она заказ, а я хмыкаю.
– А ты уверена, что тебе можно пить? – задаю вопрос.
– Мне кто-то запретит? – усмехается Ксения, – Марго, давай к делу, у меня мало времени.
– Торопишься куда-то? – с издевкой спрашиваю я.
– Ну это ты у нас замужняя женщина, а я свободна. У меня свидание, – огрызается сестра.
– Не знала, что у тебя снова есть мужчина.
– У меня всегда есть мужчина, – отвечает сестра и ей приносят кофе, коньяк.
Передо мной появляется стакан свежевыжатого апельсинового сока. Больше ничего не лезет. Если учесть, что я сегодня утром выпила только кофе, а потом меня на работе угостили пирожком с мясом, то нужно поесть, но я не могу.
Сестра залпом выпивает коньяк и приступает к своему кофе. Добавляет пакетик сахара, помешивает. Ее движения неторопливые, спокойные, она ни капли не волнуется, в то время как я с ума схожу. Хочу вывалить ей в лицо всю правду, сказать, что знаю о ней и Мише.
– Так что ты там хотела, я правда тороплюсь, – нетерпеливо спрашивает Ксения.
– Хорошо, ты права, не будем ходить вокруг нужной мне темы, – залпом выпиваю половину стакана сока и наклоняюсь вперед, вглядываясь в карие глаза сестры, – У меня лишь один вопрос «Почему ты меня предала?». Я не спрашиваю с кем и когда, я хочу знать конкретно. Ты моя сестра, родной мне человек. Почему ты решила, что можешь спать с моим мужем и рожать от него детей?!
Глава 9
– Зачем ты это сделала? – кричит на меня муж, когда возвращается домой после работы.
– Что сделала? – я сижу на диване в гостиной и наблюдаю за ним, – Сказала твоей любовнице, что все знаю?
– Твоя сестра беременна, могла бы проявить сострадание!
– Ого, ты за нее или за ребенка волнуешься? – усмехаюсь я, – Почему я не могла с ней встречаться? И коньяк ей пить можно в ее положении? – но муж меня словно не слышит.
– Рита, ты это сделала специально, я точно знаю, – Миша стоит передо мной, сложив руки на груди. Пиджак он снял, а вишневая рубашка плотно обтягивает мускулы. На крепком запястье дорогие часы, брюки со стрелкой. Идеален, как всегда. Я выгляжу как пугало, а ему все нипочем.
– Как ты сказал, это моя сестра и как с ней разговаривать я буду решать сама!
– Ты вынуждаешь меня изменить свое решение, – строго смотрит на меня муж, – Я отказываюсь покупать тебе квартиру и обеспечивать твою дальнейшую жизнь. Или ты мне обещаешь здесь и сейчас, что больше слова плохого не скажешь о своей сестре. Она носит моего ребенка и рисковать им, я не намерен.
Я втягиваю с шумом воздух сквозь стиснутые зубы. Вот как?! Значит, решил оставить меня ни с чем? Меня и возможно… Тогда мое решение насчет ребенка правильное. Рожать от такого, как Михаил я не хочу. Будет такая же сволочь как его папаша. Что же я тоже умею быть стервой, когда меня задевают.
Когда я сидела там в кафе и смотрела, как меняется выражение равнодушия на лице сестры на какую-то некрасивую гримасу, то получила удивительное наслаждение. Неужели Ксения думала, что, когда все станет известно, я не задам ей этот вопрос? Просто благословлю жить счастливо с моим мужем и рожать ему еще детей?
– С чего ты так решила? – берет себя в руки сестра, – У тебя помутнение в мозгах?
Она еще пытается сохранить лицо, сделать вид, что все это неправда?
– Давай не будем играть в игру, угадай кто с кем спит, хорошо? Мне все рассказал Миша, – откидываюсь на спинку дивана и кладу руку на свой живот.
Под столом этого не видно, но я нахожу успокоение, когда чувствую, что не одна. И пусть я еще сомневаюсь в своем решении не рожать от мужа, но все же я люблю эту частичку себя. Не представляю, как смогу решиться и избавиться от ребенка, которого так сильно ждала. Но предательство близких людей что-то сломало во мне, убило. Я представляю, что это ребенок Миши и не уверена, что смогу любить его. Мой муж сделал мне так больно, что это заслонило во мне все остальные чувства. А вдруг я всегда буду видеть о своем сыне или дочери только черты мужа и стану ненавидеть его или ее? Вдруг я не смогу быть хорошей матерью, которая любит свое дитя больше жизни?
Что может быть хуже, когда переносишь свою ненависть на детей? Это сейчас он для меня абстрактный, а потом, когда я увижу на лице сына глаза предателя мужа или буду постоянно смотреть на маленькую копию Миши? Честно сказать, я испугалась, что не смогу дать ребенку свою любовь как нужно.
– А почему бы и нет? – смотрит на меня Ксения, – У тебя есть все, кроме детей. Ты бесплодная, Марго. Михаил успешный и богатый человек, я могу ему дать то, что он хочет.
– А ничего, что я твоя сестра? – чувствую тянущую боль в животе, переволновалась. В глаза я сестре посмотрела, она мне больше не нужна, пусть уходит.
– Одно другому не мешает, мужик всегда остается кобелем, поэтому неплохо бы и поделиться своим счастьем с другими, – усмехается Ксения.
– Уходи, – прошу ее, мне реально плохо.
Чувствую, как подкатывает к горлу тошнота, а живот тянет все больше. Перед глазами прыгают черные точки, я вот-вот потеряю сознание. Не рассчитала свои силы.
– Да, пойду, пожалуй, – встает из-за стола Ксения и натягивает свою куртку, – Посмотри на это, с другой стороны, я избавила тебя от проблем в будущем. Рано или поздно твой муж ушел бы от тебя, ни ко мне, так к другой, кто ему родит.
– Пошла вон! – рычу на нее, опираясь руками в стол.
Ксения подхватывает свою сумочку и уходит, а я сижу скрючившись, уперев голову в стол.
– Вам плохо? Вызвать скорую? —спрашивает официант, но я мотаю головой.
– Ничего не нужно, я сейчас уйду.
Сижу еще пять минут и встаю, пошатываясь. Как доехала домой, как улеглась на диване в позе зародыша – не помню. И вот сейчас вернулся Миша, и начинает опять мотать мне нервы.
– Значит, ты твердо решил оставить меня ни с чем. Просто выставить из дома с одним чемоданом. Получается, что ты меня предал с моей сестрой, спал с ней, заделал ей ребенка, выставляешь меня из дома и еще решил наказать, отняв все, на что я имею законное право?! – да, я тоже могу быть стервой, мой дорогой.
– Мы прожили всего три года вместе. Ты и так получила бы лишнего, – огрызается Миша, – Но так как ты не соблюдаешь нашу договоренность и усложняешь мне жизнь, я могу отказаться от своих слов.
– Я усложняю тебе жизнь?! – почти кричу на него, что не позволяла себе делать раньше, – Это ты меня практически выкидываешь на улицу, приводишь вместо хозяйки мою сестру и наказываешь меня?! А тебе не кажется, что ты кое-что забыл?
– Что?!
– Я являюсь владельцем, по крайней мере, трех твоих компаний. Сказать, что туда входит, дорогой? Металлургический завод в Московской области, несколько деловых центров и торговых магазинов. Документы до сих пор лежат у меня в надежном месте, те, что я подписала. Мне кажется, что это будет хорошей компенсацией за мои страдания или не так? Как-то неравноценный обмен, тебе не кажется? Квартира против миллионов в валюте. Когда уходишь от налогов, нужно думать, на кого записываешь свое имущество, а при разводе не потерять, Мишенька!
Глава 10
– Вот как ты заговорила, – зло смотрит на меня муж, – Что же, отлично, я тебя понял. Завтра ты ищешь квартиру себе, я перевожу на твой счет приличную сумму и до конца недели покинь мой дом. На остальные деньги даже не думай претендовать, уйдешь вообще ни с чем. Я все отсужу, не беспокойся.
– С превеликим удовольствием, – смотрю на Мишу с отвращением.
Это не тот человек, которого я любила. Этот мужчина мне чужой, совершенно. И я сейчас даже видеть его не хочу и чем быстрее он оставит меня в покое, тем лучше.
– Можешь собирать свои вещи, – бросает Миша и выходит из комнаты, оставляя меня одну, – Я пока поживу в другом месте.
Облегченно выдыхаю, прикладывая руку к животу. Меня словно успокаивает этот жест, словно я все же не одна. На столе вибрирует телефон, и я смотрю на лицо мамы, вот только ее мне сейчас не хватает, но ответить надо.
– Рита, что у вас произошло с Ксенией? – без приветствия, даже не спрашивая, что у меня случилось, мама уже своим тоном обвинила во всем меня, а не сестру.
Так было всегда. Ксюша младше, ей нужно помочь, Ксюша запуталась и такая несчастная, ее надо понять. И так всегда. Сестра младше меня на два года, а оберегали ее, словно у нас разница лет в пятнадцать и Ксения еще неразумный ребенок.
– Ничего не произошло, – устало отвечаю, опускаясь опять на диван.
– А почему Ксения говорит, что ты ее обидела, накричала, – мама опять защищает сестру, а не меня.
– А ты спросила причину, почему я так сделала?
– Рита, неважно. Какая бы ни была причина, ссориться с сестрой, которая младше тебя… Это, по крайней мере, некрасиво и недостойно.
– Да что ты говоришь, – начинаю смеяться я, хоть кто-нибудь есть в моей жизни кроме подруг, кто пожалеет меня, а не Ксению?! – А ты спроси у своей обожаемой доченьки, почему я ее обидела, как ты говоришь? Может, это мне сделали больно, а мама?
– Чтобы не сделала твоя сестра, вы родные люди и вам нельзя ссориться. Нужно прощать друг другу, заботиться, беречь ваши отношения…
Мама говорит, а я слушаю ее с какой-то обреченностью. Все, что сейчас она произносит – правда. Так должно быть между родственниками, но, видимо, это не наш случай. Не я первая начала, а она. Это сестра предала меня, она пошла против меня. Разрушила мой брак, мою жизнь, лишила ребенка отца, да и будущего тоже.
– Мама, поговори с Ксенией, пусть она сама расскажет тебе, почему мы с ней поругались, – хочется сказать, что у меня просто нет сил, сейчас обсуждать все это, но мама уже настроилась, уже решила для себя, что виновата во всем я.
– Я-то поговорю, но хотела прежде услышать тебя, – сердито произносит мама, – Ты всегда считала свою сестру легкомысленной и не любила ее.
– Ты не права… – начинаю я.
– Нет, я права, – отрезает мама, – Думаешь, я не вижу, что ты смотришь на Ксюшу свысока, особенно после ее развода? Ну, сделала девочка ошибку, вышла не за того человека, в будущем будет умнее. У твоей сестры сейчас серьезный мужчина и насколько я знаю, он уже сделал ей предложение.
– А ты видела его, мама?
– Кого, нового кавалера? Пока нет, но твоя сестра настроена в отношении него очень серьезно. Он ее уже обеспечивает, одевает, квартиру ей снял…
Мне становится так горько от ее слов. Значит, моя сестра все рассказывает родителям, только вот имя будущего мужа пока не раскрывает. А когда раскроет? После моего развода? Так и хочется сказать маме, что это мой муж – новый кавалер сестры, мой! Но сейчас я просто не готова к новым обвинениям, мне очень плохо. Я хочу, чтобы меня не беспокоили хотя бы один вечер, чтобы все от меня отстали, в конце концов!
– Все, извини, но уже поздно. Я заеду к вам на днях и поговорим, – обрываю монолог мамы и сбрасываю разговор. Хватит мне на сегодня.
Все словно решили избавиться от меня, родные, муж. Я не понимаю, где я так оступилась, когда я превратила себя в человека об которого всем можно вытирать безнаказанно ноги? Почему муж и родители, а также сестра стали относиться ко мне словно я никто? Или так было всегда, просто я не обращала на это внимание?
Выключаю телефон совсем и иду на кухню, чтобы заварить себе чай. Добавляю в стеклянный чайник успокаивающие травы, немного сушеных ягод клубники для аромата. Очень хочу пить, в горле пересохло и образовался болезненный ком. Я знаю, так дают о себе знать непролитые слезы, и я пытаюсь сглатывать его, но он возвращается обратно. Но мне нечем плакать, вот совсем. Глаза сухие, словно наждачная бумага.
В квартире пусто, Миша ушел. Пока заваривается чай, я хожу по комнатам, рассматриваю любимые мной вещи, фотографии на стене. Все это я создавала сама, своим трудом. Обустраивала новое гнездышко с любовью, с заботой о будущей семье, которой не случилось. И теперь уже не будет. Я еще могу спасти часть этой семьи, сохранить ребенка, ведь мне уже двадцать восемь лет, возраст уходит. Ну и пусть он или она будет похож на предателя-мужа, я постараюсь полюбить моего малыша, постараюсь не замечать черты, которые будут приносить мне боль. Я должна сохранить в себе эту новую жизнь.
Прохожу в ванную и долго смотрю на себя в зеркало, умываюсь холодной водой. Глаза ввалились, под ними черные круги. Вспоминаю, что практически ничего сегодня не ела.
– Так нельзя, – говорю сама себе, укоризненно качая головой.
Низ живота тянет, и я с испугом накрываю ладошками живот. Это плохо, очень плохо. Все эти истерики не прошли мимо меня стороной. Если я хочу сохранить свою первую беременность, которую так долго ждала, то пусть все идут лесом. Мне нужно думать о себе и малыше, что начал свою нелегкую жизнь у меня внутри. Я буду его любить, буду. Опускаю взгляд на белый плиточный пол и замечаю маленькую капельку крови. Со страхом распахиваю теплый махровый халат и приспускаю пижамные шортики. Кровь, немного, ничего страшного, наверное. Но тут же режущая боль по низу живота заставляет меня охнуть и согнуться пополам. Нет! Мне нельзя тебя потерять, малыш!
Глава 11
Доползаю до телефона и, скрючившись от боли, жду пока включится, вызываю скорую, которая приехала на удивление быстро.
– Меня в клинику, – называю адрес.
– Девушка, повезем в ближайшую, – говорит строго врач, втыкая мне в вену капельницу уже в машине скорой помощи.
– Меня в эту клинику, я сама врач, там помогут, – рычу я, чувствуя, что скоро отключусь.
Мне важно попасть к своим. Не знаю почему, но я знаю, что обо мне там позаботятся, как нужно. Пока едем, пытаюсь удержаться в сознании. Перед глазами все кружится, мелькают черные точки, боль немного стихает, но все равно еще даже вздохнуть тяжело.
– Беременная? – спрашивает врач, что сидит рядом со мной.
– Да.
– Ну что же, бывает, – спокойно и равнодушно отвечает она.
