Глава 28. Дракон
Доктор медленно поднялся с кровати. Его колени хрустнули. Он снял очки, протер их краем мокрого плаща, хотя стекла были чистыми.
Потер переносицу, оставляя красные следы на коже. И отвёл взгляд. Сначала в потолок. Потом в окно, где дождь барабанил с прежней яростью.
Мне это не понравилось. Очень не понравилось. Эта пауза была слишком длинной. Слишком тяжелой.
— Ну? — слово вырвалось из меня. — Вы скажете, что с ней? Не молчите! Говорите уже наконец! Какие лекарства нужны? Что нужно? Я все оплачу! Я все достану!
Доктор повернулся ко мне. Секунду он смотрел на меня, а я пытался прочитать в его глазах ответ. Его губы разомкнулись, словно он что-то хотел сказать, но не смог.
Он прокашлялся и нахмурил брови.
Только не это. Мир сузился до точки. До этого маленького, жалкого человека в мокром плаще.
— Мне очень жаль, милорд.
— Что жаль? Что с ней не так?!
Я готов был схватить доктора за грудки и трясти его, пока не вытрясу из него, что не так с Эрис!
— Она жива?
Молчание длилось всего секунду. Но мне показалось, что прошла вечность. Что я успел прожить всю свою жизнь заново, от рождения до вчерашнего скандала перед балом.
— Нет.
Одно короткое слово, которое я даже сперва не расслышал. Просто движение губ.
За окном ударил гром. Или это что-то оборвалось внутри меня. Туго натянутая струна, державшая мою душу в теле. Я не понял, что именно сломалось. Просто почувствовал пустоту. Холодную, звенящую пустоту.
— Что?! Что вы сказали! Повторите! — в моем голосе слышался нетерпеливый приказ.
— Судя по состоянию тела и прочим показателям... ваша супруга скончалась несколько часов назад, — произнес доктор и тут же умолк, опустив глаза.
Скончалась? Она…
Я перевел взгляд на Эрис, чувствуя, как сердце в груди забилось так быстро, так страшно, что перед глазами все потемнело.
— Она умерла?! — взревел я, глядя на доктора, который собирал все обратно в сумку.
— Да, сэр, — едва слышно произнес доктор, повернув голову к Эрис.
Умерла… Моя. Жена. Умерла.
Несколько часов.
Слова не укладывались в голове. Они были абстрактными, чужими, как цифры в бухгалтерской книге.
Нет, нет… НЕТ! Быть такого не может! Она не могла умереть! Не могла!
— Мои соболезнования, сэр, — вздохнул доктор, глядя на меня печальным взглядом. — Я ничего не могу сделать…
— От чего?!! — взревел я. — От чего она могла умереть?!!
— Предположительно, от яда, — сказал он буднично, но в его голосе слышалась болезненная трещина. — «Слеза вдовы». Редкая дрянь. Дорогая. Труднодоступная. Нынче очень модная. А вот это… противоядие…
Доктор молча открыл свой саквояж. Достал небольшой стеклянный флакон с мутной жидкостью внутри. Поставил его на столик возле кровати. Стекло тихо звякнуло о мрамор.
Я смотрел на флакон. Не понимая. Не слыша. Не принимая.
Глава 29. Дракон
— В последнее время этот яд стал довольно распространенным среди... определенных кругов, — продолжал доктор, избегая смотреть мне в глаза. — У него особые, яркие симптомы. Ни с чем не перепутать. Сначала слабость. Потом острая боль в животе, имитирующая колики или отравление пищей. Затем состояние постепенно ухудшается. Очень медленно. Настолько медленно, что окружающие часто не понимают, насколько всё серьёзно. Списывают на женские недуги, на истерику, на капризы. А потом боль становится невыносимой, кровь идет изо рта…
Я смотрел на флакон. Маленький. Прозрачный. Обычный. В нем могло поместиться всего несколько капель. Несколько капель, которые… которые… нейтрализовали этот проклятый яд.
— Особенность этого яда в том, что смерть наступает не сразу, — врач говорил тихо, монотонно, словно читал лекцию студентам. — Иногда проходит несколько часов. Агония долгая. Мучительная. Но у врача есть время вмешаться. У пациента есть шанс. Как видите, противоядие существует.
Я резко поднял голову. Внутри зашевелилось что-то горячее, злое, опасное.
— Так спасите её.
Доктор закрыл глаза. На мгновение. Словно собирался с силами перед ударом.
— Милорд…
— Спасите её! — рык вырвался из груди, сотрясая ребра. Дракон проснулся. Глаза, я чувствовал, изменились. Зрачки сузились. Воздух в комнате стал тяжелым, насыщенным статикой.
Доктор медленно покачал головой. Открыл глаза. В них не было страха перед моим гневом. Только бесконечная, глухая печаль.
— Вашу супругу уже невозможно спасти, милорд.
— Тогда спасите Эрисалию! — я шагнул к нему, нависая огромной тенью. Я не слышал ничего. Есть она, есть противоядие! Ее можно спасти! А вдруг доктор ошибся? — Делайте что хотите! Режьте! Жгите! Но верните её!
— Я недавно лечил женщину, отравленную тем же самым ядом, — тихо произнес доктор, не открывая глаз. — Мне удалось её спасти. Ввели противоядие вовремя. Она жива.
Я почувствовал, как пальцы сами собой сжались на её руке. Хрустнули кости. Но она не дернулась. Не вскрикнула.
— Почему? — шепот сорвался с губ.
— Потому что она умерла несколько часов назад, — тихо повторил доктор.
В его глазах была какая-то отрешенность. И она меня дико раздражала.
— Мне очень жаль. Но уже поздно.
— НЕТ!
Голос сорвался на настоящий рык, низкий, вибрирующий, от которого задрожали стекла в окне.
— Вы сказали, что её можно было спасти! Вы сказали, что есть противоядие!
— Можно, — доктор смотрел мне прямо в глаза. Спокойно. Жестко. — Если бы помощь оказали раньше. Хотя бы на два часа раньше. Шансы были бы очень высоки. Сердце еще билось бы слабо, но ритмично. Печень не была бы полностью разрушена токсинами.
Глава 30. Дракон
На столе стоял флакон.
Маленький.
Прозрачный.
Я смотрел на него. И вдруг понял.
Это не лекарство. Это что-то страшнее… Это… это… приговор.
Потому что оно существовало. Потому что спасение было возможным. Потому что она могла жить, если бы я поверил, если бы остался дома, если бы не запер дверь на ключ, если бы вызвал врача сразу, а не после бала.
Если бы.
Если бы.
Если бы.
Эти слова бились в голове, как птицы в клетке, разбиваясь о прутья реальности.
Доктор снова присел возле кровати. Его взгляд, скользнув по моему лицу, остановился на руке Эрисалии. На браслете. Камни сейчас были тусклыми, серыми, мертвыми.
— Я удивлен, что вы не обратили внимания на симптомы, — заметил он. — Вряд ли леди могла столько времени терпеть такую боль без криков…
Перед глазами вспыхнул вчерашний вечер.
Эрис согнулась пополам возле кресла.
Белые пальцы, вцепившиеся в подлокотник.
Побелевшие губы.
— Мне плохо...
— Хватит.
Воспоминание ударило так резко, что я пошатнулся.
«Что ж ты делаешь со мной!» — задыхался я рычанием, сжимая кулаки. Мои руки трясло.
— Да, она говорила, что чувствует себя неважно, — произнес я, глядя на браслет. — Но на ней фамильный артефакт. Он показывает, когда человек говорит правду, а когда лжет…
— Позвольте... — произнес осторожно, почти благоговейно, взял её руку. Его пальцы были теплыми, живыми. Контраст с её кожей резал глаз.
Он провел пальцами по оправе камней. Нахмурился. Потом еще раз внимательно осмотрел застежку, поднося её к свету догорающей свечи.
Я поднял голову. Боль отступила, сменившись тупым, пульсирующим онемением.
Доктор медленно выпрямился. В комнате стало очень тихо. Даже дождь за окном словно стих, затаив дыхание.
— Милорд...
Он посмотрел сначала на меня. Потом на браслет. И в его глазах появилось нечто, похожее на сомнение. На страх перед тем, что он сейчас скажет.
— Я понимаю трепет аристократии перед фамильными артефактами, но… что-то мне подсказывает, что браслет просто… сломан.
Глава 31. Дракон
Доктор поднялся с кровати. Шелест тяжелой льняной ткани прозвучал в тишине комнаты как приговор. Белая простыня накрыла её лицо слишком легко. Слишком окончательно. Словно запечатывая склеп, в который меня не приглашали, но в который я уже провалился.
— Нет.
Слово вырвалось не криком, а тихим, ровным выдохом. Абсурдно спокойным.
Врач поднял на меня взгляд. В его усталых глазах плескалась та самая липкая жалость, которую я всегда презирал.
— Ваша светлость...
— Нет.
Я стоял неподвижно, вросший ногами в паркет. Внутри, там, где обычно бушевал горячий, уверенный огонь драконьей крови, теперь разверзлась ледяная пустота.
Я смотрел на накрытое тело и чувствовал не горе, а странное, едкое раздражение. Как будто весь мир вдруг решил участвовать в нелепом, дурно поставленном спектакле, а мне забыли выдать роль.
— Вы ошиблись, — произнес я. Голос был ровным, четким. — Вы наверняка ошиблись!
Доктор снял очки и устало потер переносицу, на которой дужка оставила красный отпечаток.
— Мне жаль, милорд.
