– Почему это нельзя было обсудить после боя? – пробегаю пальцами по подлокотникам и тяну руки, чтобы мышцы не застаивались.
– Потому что это не всё, – Ильхан достаёт сигареты и закуривает прямо в комнате. – Мне передали, что одна постоянная клиентка желает купить ночь с моим лучшим бойцом.
– Нет, – категорично отвечаю. – Это не по адресу, ты знаешь.
– Она очень настойчива, Данте, – пошло ухмыляется Ильхан.
– Отдай ей кого-то другого. Я на такое не подписывался. Мне пора на ринг, – поднимаюсь.
– Данте, – зовёт босс, – ты уверен?
– Абсолютно. Это бойцовский клуб, а не бордель, – ухожу, слыша, как он смеётся мне в спину.
Ильхан зарабатывает на всём. В его царстве можно продать и купить эмоции, жизнь, секс…
Передёрнув плечами, выхожу в зал, прямиком к знаменитой в узких кругах «клетке» – огороженный высокими сетчатыми стенами ринг. Шагнув внутрь, ты подписываешься под то, что можешь больше оттуда не выйти. В «клетке» существуют только те правила, которые каждый боец определяет для себя сам исключительно с одной целью – ни сдохнуть, ни поломаться.
Это шоу не для слабонервных. И тем сильнее я удивился, попав сюда, присутствию приличного количества женщин, которые не отрываясь следят за происходящим на ринге. У них тоже есть свои фавориты. Они готовы хорошо за них платить.
Встаю перед входом, надеваю устрашающую на вид маску, закрывающую нижнюю часть лица. Несколько раз подпрыгиваю на месте, встряхиваясь всем телом. Делаю наклоны головой, тянусь.
Дверь «клетки» открывается. Я первым вхожу внутрь. Сжав ладони в кулаки, поднимаю вверх руки под рёв ликующей толпы, уже накачанной адреналином. Их глаза немного безумны, они готовы тратить больше, орать громче.
– Убей сегодня кого-нибудь! Давай! – летит из толпы.
Отхожу в сторону, пропуская в центр ринга своего соперника. Его тоже приветствуют. Мы ходим по кругу, как два диких зверя, чтобы на нас могли вдоволь насмотреться. Делаем выпады друг к другу, отлетаем в стороны. Народ заводится ещё сильнее.
Опытные оба. Знаем, как работать на этой «сцене».
– Бой! – раздаётся команда, и шоу превращается в битву.
Удары летят везде. Голова, печень, почки, горло.
Ильхан не любит, когда я выношу соперников быстро. Приходится растягивать эту игру на несколько раундов, чтобы народ насладился процессом.
В подходящий момент быстро уворачиваюсь, пригибаюсь, делаю грамотный выпад и роняю соперника под себя. Беру в болевой, перехватываю за шею, придушившая, чтобы отрубился, но не сдох.
– Данте! Данте! – кто-то выкрикивает из зала.
– И снова наш чемпион одержал красивую, мощную победу! – орёт в микрофон ведущий, поднимая вверх мою руку.
А я не чувствую себя здесь чемпионом, скорее просто выжившим. Достижения, звания, медали… всё это осталось за бортом моей реальности.
Выхожу с ринга, тру места, по которым ощутимо прилетело от соперника. В голову он мне разок зарядил, но так, по касательной, я успел уйти в защиту. Нормально всё прошло в целом. Ставлю себе четыре балла по пятибалльной и сваливаю в душ, потом за своим процентом и номером телефона старшего брата Ильхана.
Уже на улице набираю его.
– Доброй ночи, я по поводу ваших тренировок. У меня завтра есть время после четырёх. Можем встретиться, – говорю сразу о делах.
– В шесть в Ледовом дворце, – назначает он встречу.
– Окей, – отбиваюсь, сажусь в тачку и еду спать.
Устал так, что глаза закрываются на каждом светофоре.
Добираюсь, снимаю шмотки и падаю лицом в подушку. А с утра тело напоминает мне о вчерашнем бое. На рёбрах синяк, чуть выше поясницы тоже отметина. Мышцы требуют отдыха, и я даю им совсем лёгкую нагрузку в виде обычной утренней разминки.
Пока завтракаю, успеваю сделать пару заданий для универа. У меня сегодня всего две пары. Оттуда к Калинину, потом в Ледовый. Но перед встречей возвращаюсь домой, чтобы смыть с себя сажу и быстро перекусить.
Еду через местный супермаркет. Захожу за водой и в отдел игрушек. Кидаю в корзину две машинки для младших братьев и розового плюшевого медведя. Как передать его Огоньку, пока не представляю. Потом решу. Хочется мне, чтобы она ещё улыбнулась. Девчонки вроде любят мягких медведей… А от кого он, ей знать совсем необязательно.
Доезжаю до нашего Ледового, встречаюсь с братом Ильхана, сразу оценивая физическое состояние его команды. Они хотят поработать в зале, не вопрос. Идём туда, гоняю их, пока лёгкие не начинают свистеть. Потом мы обозначаем квадрат в зале так, чтобы у него была хотя бы одна реальная стена.
– Это борт, – говорю я, хлопая ладонью по стенке. – Один пытается впечатать туда другого. Второй, соответственно, делает всё, чтобы этого не случилось. Пока пробуйте сами. Надо понимать ваши возможности.
Ушатываю мужиков так, что они стоят уже из чистого упрямства.
– Ладно, всё на сегодня. Я примерно понял, что с вами делать. Завтра покажу.
Они устало кивают и как-то очень тоскливо смотрят на своего капитана. Тот непреклонен в желании победить и переводит мне деньги за первое занятие. Не так чтобы много, но лучше, чем ничего.
Попрощавшись с ними, выхожу в коридор. Брожу по его лабиринтам и останавливаюсь у приоткрытых двустворчатых дверей. Там явно идёт тренировка. Заглядываю, сам не понимая, на кой, и замираю, увидев, как Огонёк в чёрном блестящем костюме рассекает лёд.
– Охренеть… – вырывается у меня. – Воу! – вырывается снова, когда она прыгает и несколько раз прокручивается в воздухе. Мотор замирает вместе со мной и начинает биться только после её приземления. – Какая ты… интересная девочка.
– Молодой человек, – обращаются ко мне. Оглядываюсь. Местный охранник. – Во время тренировочного процесса посторонним тут находиться нельзя, – поясняет он.
– Извините, уже ухожу.
Оглядываюсь ещё несколько раз, но Огонёк так далеко, на другом конце коробки. Отсюда я могу только слышать, как она двигается по льду.
Охранник провожает меня до выхода. Пока он не видит, скрываюсь в другом коридоре и ищу раздевалку. Где-то же эта девочка переодевается.
Приходится вернуться к исходной точке и от неё по указателям выйти к небольшой комнатке. Стучу, никто не отзывается. Дёргаю за ручку, не заперто и в раздевалке никого. Только знакомый рюкзак на скамейке и короткая курточка рядом. Торопилась, наверное. Не убрала.
Достаю из своего рюкзака медведя. Беру в руки куртку. От неё тянется приятный шлейф лёгких духов.
Ну вот, Огонёк. Теперь я знаю, как тебя зовут, как ты пахнешь и чем занимаешься, но всё ещё не знаю, какого цвета у тебя глаза.
Прячу свой подарок под её курточку и быстро ухожу, пока меня здесь не увидели.
Глава 6
Амалия
И ещё один заход на вращение. Разгон, гибкое левое колено. Раскручиваю себя правой ногой и, набирая обороты, сажусь на левую ногу, вытягивая вперёд правую. Плавно поднимаюсь, делая красивый прокат и встаю обеими ногами на лёд, довольно улыбаясь.
Качусь к тренерскому штабу за замечаниями. Зная Розу Марковну, они обязательно будут. Она строга и внимательна к деталям. Её школа фигурного катания считается одной из лучших и дорогостоящих.
В одном из интервью её спросили, почему последние несколько лет она не тренирует в столице, ведь там, как водится, всё больше и лучше. На что Роза Марковна Таль ответила: «Хороший тренер может работать где угодно. Даже на замёрзшей сельской реке возможно вырастить чемпиона, если есть желание и характер. А если этого нет, то нам не по пути.».
Что на самом деле произошло в столичном Ледовом, никто не знает. Кто-то говорит про конфликт с администрацией, а кто-то про то, что там замешан мужчина. Не знаю, но, когда наша база перебралась в мой родной городок. Мне и ещё нескольким местным девочкам стало легче.
Роза Марковна и сейчас проводит тренировки в столичном Дворце, её приглашают для консультаций в молодые школы, но всё же наш «дом» теперь здесь. И я люблю его всем сердцем.
– Не докрутила риттбергер, – загибает пальцы главный тренер, выделивший день на индивидуальную тренировку.
Обычные занятия проводятся в группах с индивидуалками в процессе, а перед крупными соревнованиями Роза Марковна выделяет время для каждой своей спортсменки, чтобы без помех откорректировать нюансы.
– Во вращении с руками у тебя что было, Разумовская? – с ироничной насмешкой дёргает идеальной тёмной бровью. – Ты тянуть их разучилась внезапно?
– Исправлюсь.
– У тебя выбор есть? – сложив руки на груди, Роза Марковна смотрит на меня с некоторой кровожадностью. – Пять минут подыши, покатайся и ещё один прогон. Ты учти, Амалия, я под тебя время выделила и лёд забронировала до десяти вечера. Так что мы с тобой отсюда не уйдём, пока ты не прыгнешь так, как умеешь только ты!
– Я сделаю, – обещаю и ей, и себе.
Откатываюсь от бортика и делаю пару лёгких прокатов, чтобы отдышаться, но быть готовой по команде начать отработку элементов программы.
– Готова? – эхом надо льдом раздаётся голос тренера.
Встаю в позицию, киваю. Включается музыка и, начиная с хореографических элементов, я набираю скорость. Захожу на прыжок, отрываюсь ото льда, закручиваясь в воздухе, и приземляюсь, чувствуя, как быстро-быстро колотится сердце. Вот теперь докрутила.
Ещё один прыжок, через короткий прокат ещё один и красивый хореографический выход. Плавные движения, изгибы, наклоны под музыку. Чувствуешь себя чем-то единым со льдом. Блёстки на тренировочном костюме играют в свете ламп, расположенных высоко под потолком. Для тренировок можно выбирать что-то проще, но мне так хочется чувствовать себя красивой. Здесь у меня есть такая возможность.
Ласточка с переходом в вертикальный шпагат. Ставлю обе ноги на лёд. Делаю плавный оборот вокруг своей оси, чтобы незаметно подготовить тело к следующему элементу и… скоростное вращение с поднятыми вверх руками.
Выхожу из него, продолжая двигаться в поставленном для меня танце. Короткие прыжки с оборотами, разгон, заход на круг и, ударив ногой об лёд, снова взмываю вверх, закручивая четверной тулуп и приземляясь на другую ногу.
И снова докрутила!
Тренировка как маленькое соревнование с самой собой. Каждый раз вызов своим возможностям.
Завершаю танец. Дышу, глядя на тренера. Она не выказывает никаких эмоций, зато один из наших хореографов, Милена Павелецкая, незаметно для всех показывает мне большой палец вверх.
Подъезжаю к тренеру, упираясь обеими ладонями в бортик.
– То есть без пинка никак, да? – хмыкает Роза Марковна.
Спорить с тренером бессмысленно. Просто пожимаю плечами.
– Ладно. Всё на сегодня. Спасибо, что не стала держать нас здесь до десяти, – с сарказмом заявляет она.
Выхожу в коридор. Тренерский состав за мной.
– Разумовская, – неожиданно окрикивает Роза Марковна. Оглядываюсь.
– Хорошо, – всё же даёт свою оценку последнему прокату.
– Спасибо, – счастливо улыбаюсь ей.
Она только отмахивается и уходит вместе со своей командой в противоположную сторону от раздевалок. А я почти бегу переодеваться. У меня ещё осталось время в запасе, можно погулять. Мама ведь думает, что я буду на тренировке до упора.
Принимаю душ, заплетаю волосы в косу. Надеваю свободные длинные брюки насыщенного зелёного цвета, по ширине больше походящие на юбку, белую футболку и кеды.
Беру курточку, а со скамейки на пол вдруг падает непонятно откуда взявшийся здесь плюшевый мишка. Забавный, розовый.
– Ты откуда здесь? – удивлённо поднимаю его и сминаю мягкое тельце с белым пузиком. Отряхиваю на всякий случай. – Тебя точно тут не было. Для меня? – смущённо кусаю губы.
Под кожей становится щекотно. Рассмеявшись от этого приятного ощущения, накидываю куртку на плечи, забираю рюкзак и, прижав к себе медвежонка, иду к выходу из Дворца, пытаясь разобраться, кто бы мог мне его подложить.
Никаких вариантов. А если… Да нет, сын Павелецких не мог. Зачем ему? Мы даже не общаемся толком. Только когда он к родителям в зал для хореографии заглядывает после своих хоккейных тренировок. Поздоровается со всеми, порычит на семью и сваливает.
Мне бы, наверное, и не хотелось, чтобы от него. Натан в прошлом году пытался приставать, а потом быстро переключился на Олю Василевскую из нашей группы.
Глупо, конечно, но хочется, чтобы этот подарок был от того странного парня, разрисованного татуировками. Представляю, как он покупает этого медведя, и снова улыбаюсь. Было бы очень весело, только это слишком нереально.
Утыкаюсь носом в мягкую розовую макушку между круглых ушек. Вдыхаю, улавливая едва заметный запах, прилипший к медведю. Я даже распознать его не могу, слишком слабый, а щёки почему-то горят. Глупость какая-то. Что, мне после соревнований игрушек не дарили?
Выпускать мишку из рук всё равно не хочется, и я иду по улице, продолжая прижимать его к себе.
Дядя Лёня позвонит, как будет выезжать. Мы с ним договорились. Спокойно ухожу в улицы, где меня точно не увидит никто из знакомых мамы. Тут затаилось совсем небольшое семейное кафе. Покупаю у них самый вкусный в городе фруктовый чай и бреду дальше, разглядывая город и наслаждаясь минутами свободы.
Всё портит трезвонящий в кармашке рюкзака телефон. На маму стоит отдельная мелодия, так что я всегда точно знаю, что звонит именно она, если телефон не на виброрежиме.
– Да? – остановившись, осторожно отвечаю.
– Ты ещё в Ледовом? – очень подозрительный вопрос. Вся приятная щекотка под кожей исчезает. Вместо неё появляется покалывание.
Солгать? А если она уже во Дворце? А если разговаривала с Розой Марковной? Хочется хныкать и топать ногами от досады. Моя прогулка слишком быстро заканчивается.
– Нет, – говорю правду.
– Как интересно. И где тебя носит? – режет по мне своим надменным тоном.
– Пройтись немного решила. Такая погода хорошая, – и снова правда. А чего делать?
– То есть на учёбу у тебя времени нет, а на то, чтобы шляться по городу, его предостаточно? – представляю, как она сейчас стучит своими идеальными ногтями по дорогому лакированному пианино, стоящему в нашем доме просто так.
Нет, иногда его терзает Аделина, но лучше бы она его не трогала. Никогда. Мать мечтает вырастить из младшей сестры великого музыканта и меняет ей частных педагогов, пытаясь найти того, у которого наконец получится совершить невозможное.
– Мам, ну я же совсем немного. Мне иногда надо…
– Что тебе надо, Ами?! – повышает голос. – Всё, что тебе сейчас надо, это готовиться к Кубку и закрыть все свои дыры в колледже. Я сейчас сама за тобой приеду.
