Этот ублюдок – мой отец.
И самое печальное во всем этом, что я не могу этого сделать.
Опускаю руку, поднимаюсь из-за стола и смотрю на Льюиса сверху-вниз.
– Месяц, – говорю ему.
– Что? – непонимающе спрашивает он.
– Я даю тебе месяц. И ни дня больше. Этого времени хватит, чтобы ты успел продать бизнес и вывести деньги в офшоры. После этого я заявлю о своем возвращении.
С этими словами я разворачиваюсь и иду к выходу. Открываю дверь и выхожу из дома.
С каждым шагом расстояние между ним и мной увеличивается. И с каждым шагом я чувствую себя сильнее.
Я не жалею о том, что не убила его. С этой минуты про него даже не вспомню. Я сохранила ему жизнь. Но для меня он мертв навсегда.
Глава 7
Хаверхилл
Хмурые тучи скрывают солнце на небе. В воздухе стоит запах приближающегося дождя. У меня перехватывает дыхание от очередного резкого порыва ветра, пока я сижу на скамье возле двухэтажного здания, выполненного в стиле модерн. Белый керамогранит и много стекла в окружении аккуратно подстриженных кустарников и декоративных камней.
Честно говоря, я иначе представляла психиатрическую больницу «Хаверхилл». Я ожидала увидеть что-то вроде старинного мрачного замка из «Острова проклятых»[5 - «Остров проклятых» – американский детективный триллер режиссера Мартина Скорсезе по одноименному роману Денниса Лихэйна, вышедший 19 февраля 2010 года. По сюжету Эшклиффская лечебница для душевнобольных преступников располагалась на острове Шаттер, в море неподалеку от Бостона. ].
Чувствуя на себе взгляд, я поднимаю голову и смотрю на окно, из которого на меня таращится женщина. Она маниакально наблюдает за мной с тех пор, как я здесь.
У нее тусклые глаза, за которыми скрывается своя история боли и потерянных надежд. И далекие воспоминания врываются в мое настоящее.
Когда-то я была в шаге от того, чтобы оказаться на ее месте.
– Значит, теперь тебя зовут Рене Гросс, – из мыслей меня выдергивает знакомый голос, который я не слышала более трех лет.
Я оборачиваюсь и вижу девушку примерно моего возраста. На ней голубая рубашка, поверх которой наброшен спортивный жилет. Девушка держит подставку с двумя стаканчиками кофе.
– Я принесла латте, – говорит Грейс и садится рядом со мной.
Она протягивает мне один из стаканчиков, и в ноздри просачивается слабый аромат кофейных зерен.
– Спасибо.
– Не благодари, он здесь дерьмовый, – губы Грейс кривятся от отвращения.
Я внимательно ее разглядываю и мысленно сопоставляю с тем образом, когда встречала Грейс в последний раз. Несмотря на то, что она уже не та пафосная блондинка, я вижу, как девушка ухаживает и следит за собой в меру своих возможностей.
Раньше ее окрашенные волосы всегда были идеально уложены в изящные прически. Теперь ее пряди отросли и достают почти до поясницы густыми темно-каштановыми локонами. Безупречный макияж сменился на ровный тон лица без единого следа косметики. А ногти с дизайнерским покрытием стали короткими, но с аккуратным маникюром.
– Ты хорошо выглядишь, – говорю я, сделав глоток кофе.
– Ну, а чего ты ожидала? – спрашивает Грейс, нахмурившись. – Что к тебе выкатят сморщенную старуху в инвалидном кресле и смирительной рубашке? Я сплю по девять часов в сутки, достаточно много провожу времени на свежем воздухе. Повар здесь не имеет звезду «Мишлен», зато готовит полезные блюда.
Она наклоняется ко мне и говорит тише.
– До недавнего времени я трахалась каждую субботу с медбратом. Но потом об этом узнали, и его в спешке уволили. И чтобы не раздувать скандал, мне разрешили пить этот кофе.
Я давлюсь латте и выплевываю его обратно в стакан, отчего Грейс хихикает.
– Итак, я все тебе о себе рассказала, – она становится крайне серьезной. – Ближе к делу. Зачем ты пришла?
– Разве я не могу навестить тебя просто так? – спрашиваю я, и Грейс отрицательно качает головой.
– Ко мне не приходят «просто так». Ко мне приходят только, когда что-то нужно.
Я напрягаюсь, услышав ее мрачный тон. Этот тон заставляет чувствовать себя виноватой. Прошло много времени, и только сейчас я смогла навестить Грейс.
– Мне правда от тебя ничего не нужно, – отвечаю я. – Я хотела тебя увидеть.
Пристальный взгляд Грейс скользит по моему лицу, прежде чем она переводит его куда-то за мое плечо.
– Кто-то еще видел тебя, кроме меня?
Не думаю, что рассказать Грейс о том, что несколько дней назад я была на свадьбе ее брата, – это хорошая идея.
– Вчера я видела Льюиса, – отвечаю я, и уголки губ Грейс приподнимаются в мрачной улыбке.
– Я бы многое отдала, чтобы увидеть его реакцию. Интересно, он уже придумал, как будет объясняться с полицией, как ему удалось застраховать дочь за три дня до того, как она пропала без вести? – спрашивает Грейс и фыркает. – Не хотела бы я оказаться на его месте. Похоже, у него большие проблемы. Но мне не жаль, если Льюис окажется в тюрьме. Твой отец заслуживает того, чтобы сгнить за решеткой.
Я откладываю стаканчик с кофе. Знаю, мой биологический отец – обманщик, предатель и мошенник. Но никто из нас не выбирал семью, в которой ему было суждено родиться.
Я поворачиваюсь к Грейс, ожидая увидеть на ее лице привычный злорадный триумф. Вместо этого в ее глазах мелькает что-то темное и беспокойное.
– На твоем месте я бы была осторожней. Если с тобой что-то случится… – Грейс ненадолго замолкает. – Льюису не придется ничего возвращать.
Она смотрит на меня своими бездонными голубыми глазами, и мое сердце тяжело бьется. Я отвожу взгляд, потому что знаю, если буду смотреть на нее слишком долго, то попадусь в ловушку воспоминаний, куда не хочу возвращаться.
– Давай прогуляемся, пока погода окончательно не испортилась? – предлагаю я, и Грейс соглашается. Мы встаем и идем по аллее.
– На самом деле меня еще кое-кто видел, – признаюсь я. – Кэш.
Взгляд Грейс сужается от отвращения, стоит мне произнести его имя.
– Значит, этот недоумок все-таки нашел тебя, – говорит она сухим голосом. – Он приходил и спрашивал о тебе.
– Что ты ему сказала?
– Я рассказала ему все, как есть. Сказала, что у тебя есть парень. Сказала, что не знаю, где ты. Но дала ему пароль от своего профиля, чтобы придурок попытался тебя найти.
Я быстро прокручиваю в голове все, в чем мне признался Кэш. И вопрос вырывается из самых глубин моего существа.
– Почему ты не рассказывала о том, что Кэш все это время хотел меня найти?
Взгляд Грейс возвращается ко мне. Она медленно скользит глазами сверху-вниз по моему телу.
– Посмотри на себя. Мой брат тебя не достоин. Он – жалкий трус, – ее губы сжимаются в тонкую линию. – Кэш сделал так, как его заставил сделать Льюис.
Ее лицо освещает молния, пронзившая небо. Последние слова Грейс проносятся у меня в голове, и их не в состоянии заглушить даже раскаты грома.
Кэш сделал так, как его заставил сделать Льюис.
Кэш сделал так, как его заставил сделать Льюис.
Кэш сделал так, как его заставил сделать Льюис.
– Ты знала об этом?! – восклицаю я.
Твою мать. Все это время Грейс знала, почему Кэш бросил меня. И все это время она молчала.
– Я подслушала их разговор в больнице, когда приходила тебя навестить, – объясняет Грейс таким тоном, будто находит эту ситуацию ужасно скучной. – Я надеялась, что Кэш сделает правильный выбор. Но он… – она качает головой. – Он поступил, как трус и предатель.
Я отшатываюсь от нее. Прохладная капля дождя падает на лицо и скользит по моей пылающей щеке.
Пускай Грейс не ударила меня, но, клянусь, своими словами она выбила землю у меня из-под ног. Грейс не должна была скрывать от меня правду. С ее стороны это было в высшей степени эгоистично!
У меня в животе что-то обрывается, сердце замирает, а руки дрожат. Все могло сложиться совершенно иначе, если бы я знала правду. Потеряно больше трех лет…
– Ты не должна была этого делать! – мой голос срывается. – Ты не в праве решать за нас. Это наша жизнь, и мы должны были сами во всем разобраться!
Перед глазами плывут черные пятна. Меня трясет изнутри. Я стараюсь глубоко дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох…
– Вот только не нужно нравоучений! Ты убежала от всего вместо того, чтобы бороться. А я не могла убежать! Я не могла допустить, чтобы Десмонд спустил все состояние на гонки или Кэш на свои вечеринки. Я осталась одна. Знаю, что совершила ошибку, и теперь расплачиваюсь за нее, пока сижу здесь. А теперь ты являешься и смеешь учить меня жизни?! – ее последний вопрос поглощает раскат грома.
Я крепко зажмуриваюсь, стараясь сдержать слезы. Разворачиваюсь и собираюсь уйти. Больше не могу видеть Грейс. Но в последний момент останавливаюсь и задаю вопрос, ответ на который хочу знать давно.
– За что ты так ненавидишь Кэша?
Грейс поворачивает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Ее мокрые пряди обрамляют лицо, блестящее от дождя. Она смотрит на меня глубоким взглядом, и в нем я вижу нечто большее, чем безумие.
– Ты знаешь, каково это родиться в семье, где тебя сравнивают, и в этом сравнении ты заранее проигрываешь? – спрашивает она и с каждым словом подходит ближе и ближе. – Ты можешь быть идеальной во всем, пока твой брат будет самым худшим. Но ему любая шалость прощается, а любой каприз исполняется по щелчку пальцев. В то время как ты из кожи вон лезешь, чтобы родители на тебя обратили внимание. И какой бы ты не была талантливой, умной, прекрасной, твоего брата все равно любят больше. Просто так. Просто за то, что он есть.
Я пытаюсь вспомнить моменты, где Алессия и Маркос проводили время с детьми. Я не замечала какого-либо неравенства. Конечно, Десмонд и Кэш вытворяли больше шалостей и ввязывались в неприятности чаще, чем послушная Грейс. И со стороны родителей мальчикам уделялось больше воспитания. Но не любви.
– Ты врешь, – возражаю я. – Вас любили одинаково.
– Однажды Кэш вернулся домой после того, как упал с велосипеда, – невозмутимо продолжает Грейс. – Вокруг него все суетились, мать держала его окровавленное лицо в руках и смотрела на него. Она никогда не смотрела так на меня. Даже, когда я взяла нож и порезала себя. Никто не спросил, зачем я это сделала. Никто не хотел узнать причину. Меня просто отправили на терапию, утверждая, что это временное расстройство.
Горло сдавливает, я замираю. Я представляю ее, маленькую девочку с ножом, которая проводит им по своей коже, и на пол капает кровь…
– Это был мой первый взрыв ярости, направленный на себя. Мне нужно было что-то делать. И я стала делать все, чтобы направить боль не на себя, а на них, – губы Грейс растягиваются в мрачной улыбке. – Какая горькая ирония. Отец и мать вкладывали все в своих сыновей, видели в них будущее Аматорио. Но ни Десмонду, ни Кэшу нет никакого дела до их состояния.
Мое дыхание становится ровным, узел в груди распутывается, дрожь в теле сменяется спокойствием. Я смотрю на Грейс и понимаю, что больше не могу на нее злиться и обвинять.
Но и простить ее мне не под силу.
– Если ты думаешь, что это повод ненавидеть Кэша, то ты бредишь, – разворачиваюсь, чтобы уйти. – Я совершила ошибку, когда пришла к тебе.
– Подожди, – Грейс хватает меня за руку.
Я опускаю взгляд и красноречиво смотрю на ее пальцы, обвитые вокруг моего запястья. Меня предупредили, что по правилам клиники посетители и пациенты не могут касаться друг друга.
– Передай Кэшу, что пришло время отдавать долг, – произносит Грейс на одном выдохе. – Я помогла ему, теперь он должен мне. И ты мне тоже должна…
Я вырываю свою руку из ее пальцев.
– Я ничего тебе не должна.
Грейс придвигается так близко, что ее ладонь задевает мою. Между нашими лицами остается не больше нескольких дюймов.
– Кимми, – ее голос переходит на шепот. – Если бы ты была на моем месте, я бы прогрызла дыру в этой стене.
Грейс моргает, с ее длинных ресниц падает капля дождя. Она попадает мне на лицо, и я чувствую, как прохладная струйка скатывается по скуле к уголкам губ. Грейс шумно выдыхает и наклоняет голову, отчего ее теплый вздох касается моей холодной кожи.
– Я бы сделала все, чтобы вытащить тебя отсюда, – шепчет она.
– Соблюдайте дистанцию! – раздается громкий голос, и, повернувшись, я вижу, как по аллее к нам направляется медсестра.
Грейс моментально отшатывается от меня.
– Думаю, вам пора уходить, – медсестра смотрит на меня.
Я отступаю от Грейс, прежде чем развернуться и уйти. Позади меня раздается:
– Кимми, не оставляй меня здесь.
***
Я забираю свои вещи из камеры хранения и возвращаюсь на парковку. Открываю дверь и сажусь за руль, включив подогрев водительского сиденья. Сняв с себя промокший тренч, я бросаю его на пассажирское место. Дождь не унимается и продолжает барабанить по крыше. По лобовому стеклу стекают водяные потоки.
Всматриваясь в размазанные очертания забора клиники «Хаверхилл», мысленно прокручиваю встречу с Грейс.
