Вероятно, она имеет в виду клубничный пирог, который готовился по праздникам.
– Спасибо, я не голодна, – вежливо отказываюсь.
Миссис Хельсман уходит, пока Льюис кладет руки на стол и пристально на меня смотрит.
– Я должен сообщить твоей матери, что ты жива, – говорит он с энтузиазмом. – Или может быть, устроим ей сюрприз? Давай прямо сейчас соберемся и полетим к ней? Мы бы могли пожить в Англии какое-то время, тебе же там нравилось…
– Я терпеть не могла Англию, – перебиваю его я.
– Думал, что тебе там нравится…
– Я говорила об этом много раз. Но видимо ты невнимательно меня слушал, – мои слова должны звучать, как обвинение, но на самом деле мой тон спокойный и ровный. – Я вернулась сюда не для того, чтобы вновь уехать. Ты же сам сказал, что я дома.
Льюис опускает глаза и глядит в стол.
– Кимберли, понимаешь, тут такое дело… – говорит он со вздохом. – Ты пропала, и о тебе не было никаких новостей. Я столкнулся с финансовыми трудностями, а ты была застрахована…
Он делает паузу и поднимает на меня взгляд.
– Клянусь, мне не хотелось брать эти деньги. Но я был на грани. И мог потерять все. Сотни людей остались бы без работы, у каждого из них есть семьи, которые нужно кормить, – Льюис качает головой. – У меня не было выбора, и мне пришлось взять эти чертовы деньги.
Я догадываюсь, чем закончится его душещипательная речь, и продолжаю молча сидеть.
– Если выяснится, что ты жива, мне придется вернуть эти деньги. Адвокаты страховой компании, где ты была застрахована, отберут у нас все до последнего цента. Нам придется отдать им все, что у нас есть. Мы будем разорены.
Я смеюсь про себя. Когда-то я уже это слышала. Слово в слово.
– И что я, по-твоему, должна делать? Ты предлагаешь мне скрываться ото всех до конца жизни?
– Это не то, что ты подумала, Кимберли. Я делаю все для твоего блага.
Смотрю на Льюиса. Точнее в его глаза, так похожие на мои. Но как же мы с ним отличаемся.
Он всегда использовал меня. В прошлом Льюис хотел выдать меня замуж с выгодой для себя. И он продолжает использовать меня сейчас, получая деньги с моей страховки. И прикрывается такими же оправданиями.
Я делаю все для твоего блага.
– Я не проживу вечно, и после моей смерти все достанется тебе. Ты – моя единственная дочь и наследница.
– Как ты собираешься оставить мне наследство, если для всех я так и останусь мертва? – язвительно спрашиваю я.
Мне ничего от него не нужно, но интересно, какую ложь Льюис придумает на этот раз.
Он нервно моргает, когда глядит на меня.
– Можешь не сомневаться, я найду способ.
Я поджимаю губы, ненавидя проблеск боли, вспыхнувший в груди. Я думала, что перестала ее чувствовать, но все же…
В глубине души во мне теплилась надежда. Какая-то маленькая часть меня верила, что Льюис раскаялся за свои ошибки. Маленькая часть меня верила, что он все осознал после того, как потерял свою дочь.
Но похоже я сама виновата, что хранила надежду.
– С тех пор, как я была в последний раз в этом доме, здесь мало, что изменилось, – оглядываю гостиную. – Ты пьешь чай из того же сервиза. Сидишь на том же стуле. И у тебя все те же холодные расчетливые глаза, – я впиваюсь в Льюиса взглядом. – Ты продолжаешь думать только о деньгах.
– Кимберли…
Я качаю головой. Больше не хочу ничего слышать. С меня достаточно лжи и предательств.
Я поднимаю руку.
Но мой указательный палец застывает на середине пути.
Сколько же раз я прокручивала в голове этот момент во всех подробностях и деталях. Я представляла, как со звоном разбиваются стекла в гостиной. Представляла, как от выстрела голова Льюиса неестественно запрокидывается. Как его мозги разлетаются по безупречному полу и безукоризненным стенам. А я бы продолжила сидеть рядом с ним и наблюдать, как его глаза становятся безжизненными.
Сколько же раз я желала Льюису смерти.
И этот момент настал.
Но именно сейчас я понимаю: хотеть и сделать – ни одно и тоже. Иногда между ними нельзя поставить знак «ровно». И из всего дерьма, которое сегодня мне навешал на уши Льюис, он прав лишь в одном.
Этот ублюдок – мой отец.
И самое печальное во всем этом, что я не могу этого сделать.
Опускаю руку, поднимаюсь из-за стола и смотрю на Льюиса сверху-вниз.
– Месяц, – говорю ему.
– Что? – непонимающе спрашивает он.
– Я даю тебе месяц. И ни дня больше. Этого времени хватит, чтобы ты успел продать бизнес и вывести деньги в офшоры. После этого я заявлю о своем возвращении.
С этими словами я разворачиваюсь и иду к выходу. Открываю дверь и выхожу из дома.
С каждым шагом расстояние между ним и мной увеличивается. И с каждым шагом я чувствую себя сильнее.
Я не жалею о том, что не убила его. С этой минуты про него даже не вспомню. Я сохранила ему жизнь. Но для меня он мертв навсегда.
Глава 7
Хаверхилл
Хмурые тучи скрывают солнце на небе. В воздухе стоит запах приближающегося дождя. У меня перехватывает дыхание от очередного резкого порыва ветра, пока я сижу на скамье возле двухэтажного здания, выполненного в стиле модерн. Белый керамогранит и много стекла в окружении аккуратно подстриженных кустарников и декоративных камней.
Честно говоря, я иначе представляла психиатрическую больницу «Хаверхилл». Я ожидала увидеть что-то вроде старинного мрачного замка из «Острова проклятых»5.
Чувствуя на себе взгляд, я поднимаю голову и смотрю на окно, из которого на меня таращится женщина. Она маниакально наблюдает за мной с тех пор, как я здесь.
У нее тусклые глаза, за которыми скрывается своя история боли и потерянных надежд. И далекие воспоминания врываются в мое настоящее.
Когда-то я была в шаге от того, чтобы оказаться на ее месте.
– Значит, теперь тебя зовут Рене Гросс, – из мыслей меня выдергивает знакомый голос, который я не слышала более трех лет.
Я оборачиваюсь и вижу девушку примерно моего возраста. На ней голубая рубашка, поверх которой наброшен спортивный жилет. Девушка держит подставку с двумя стаканчиками кофе.
– Я принесла латте, – говорит Грейс и садится рядом со мной.
Она протягивает мне один из стаканчиков, и в ноздри просачивается слабый аромат кофейных зерен.
– Спасибо.
– Не благодари, он здесь дерьмовый, – губы Грейс кривятся от отвращения.
Я внимательно ее разглядываю и мысленно сопоставляю с тем образом, когда встречала Грейс в последний раз. Несмотря на то, что она уже не та пафосная блондинка, я вижу, как девушка ухаживает и следит за собой в меру своих возможностей.
Раньше ее окрашенные волосы всегда были идеально уложены в изящные прически. Теперь ее пряди отросли и достают почти до поясницы густыми темно-каштановыми локонами. Безупречный макияж сменился на ровный тон лица без единого следа косметики. А ногти с дизайнерским покрытием стали короткими, но с аккуратным маникюром.
– Ты хорошо выглядишь, – говорю я, сделав глоток кофе.
– Ну, а чего ты ожидала? – спрашивает Грейс, нахмурившись. – Что к тебе выкатят сморщенную старуху в инвалидном кресле и смирительной рубашке? Я сплю по девять часов в сутки, достаточно много провожу времени на свежем воздухе. Повар здесь не имеет звезду «Мишлен», зато готовит полезные блюда.
Она наклоняется ко мне и говорит тише.
– До недавнего времени я трахалась каждую субботу с медбратом. Но потом об этом узнали, и его в спешке уволили. И чтобы не раздувать скандал, мне разрешили пить этот кофе.
Я давлюсь латте и выплевываю его обратно в стакан, отчего Грейс хихикает.
– Итак, я все тебе о себе рассказала, – она становится крайне серьезной. – Ближе к делу. Зачем ты пришла?
– Разве я не могу навестить тебя просто так? – спрашиваю я, и Грейс отрицательно качает головой.
– Ко мне не приходят «просто так». Ко мне приходят только, когда что-то нужно.
Я напрягаюсь, услышав ее мрачный тон. Этот тон заставляет чувствовать себя виноватой. Прошло много времени, и только сейчас я смогла навестить Грейс.
– Мне правда от тебя ничего не нужно, – отвечаю я. – Я хотела тебя увидеть.
Пристальный взгляд Грейс скользит по моему лицу, прежде чем она переводит его куда-то за мое плечо.
– Кто-то еще видел тебя, кроме меня?
Не думаю, что рассказать Грейс о том, что несколько дней назад я была на свадьбе ее брата, – это хорошая идея.
– Вчера я видела Льюиса, – отвечаю я, и уголки губ Грейс приподнимаются в мрачной улыбке.
– Я бы многое отдала, чтобы увидеть его реакцию. Интересно, он уже придумал, как будет объясняться с полицией, как ему удалось застраховать дочь за три дня до того, как она пропала без вести? – спрашивает Грейс и фыркает. – Не хотела бы я оказаться на его месте. Похоже, у него большие проблемы. Но мне не жаль, если Льюис окажется в тюрьме. Твой отец заслуживает того, чтобы сгнить за решеткой.
Я откладываю стаканчик с кофе. Знаю, мой биологический отец – обманщик, предатель и мошенник. Но никто из нас не выбирал семью, в которой ему было суждено родиться.
Я поворачиваюсь к Грейс, ожидая увидеть на ее лице привычный злорадный триумф. Вместо этого в ее глазах мелькает что-то темное и беспокойное.
– На твоем месте я бы была осторожней. Если с тобой что-то случится… – Грейс ненадолго замолкает. – Льюису не придется ничего возвращать.
Она смотрит на меня своими бездонными голубыми глазами, и мое сердце тяжело бьется. Я отвожу взгляд, потому что знаю, если буду смотреть на нее слишком долго, то попадусь в ловушку воспоминаний, куда не хочу возвращаться.
– Давай прогуляемся, пока погода окончательно не испортилась? – предлагаю я, и Грейс соглашается. Мы встаем и идем по аллее.
– На самом деле меня еще кое-кто видел, – признаюсь я. – Кэш.
Взгляд Грейс сужается от отвращения, стоит мне произнести его имя.
– Значит, этот недоумок все-таки нашел тебя, – говорит она сухим голосом. – Он приходил и спрашивал о тебе.
– Что ты ему сказала?
– Я рассказала ему все, как есть. Сказала, что у тебя есть парень. Сказала, что не знаю, где ты. Но дала ему пароль от своего профиля, чтобы придурок попытался тебя найти.
Я быстро прокручиваю в голове все, в чем мне признался Кэш. И вопрос вырывается из самых глубин моего существа.
– Почему ты не рассказывала о том, что Кэш все это время хотел меня найти?
Взгляд Грейс возвращается ко мне. Она медленно скользит глазами сверху-вниз по моему телу.
– Посмотри на себя. Мой брат тебя не достоин. Он – жалкий трус, – ее губы сжимаются в тонкую линию. – Кэш сделал так, как его заставил сделать Льюис.
Ее лицо освещает молния, пронзившая небо. Последние слова Грейс проносятся у меня в голове, и их не в состоянии заглушить даже раскаты грома.
Кэш сделал так, как его заставил сделать Льюис.
Кэш сделал так, как его заставил сделать Льюис.
Кэш сделал так, как его заставил сделать Льюис.
– Ты знала об этом?! – восклицаю я.
Твою мать. Все это время Грейс знала, почему Кэш бросил меня. И все это время она молчала.
– Я подслушала их разговор в больнице, когда приходила тебя навестить, – объясняет Грейс таким тоном, будто находит эту ситуацию ужасно скучной. – Я надеялась, что Кэш сделает правильный выбор. Но он… – она качает головой. – Он поступил, как трус и предатель.
Я отшатываюсь от нее. Прохладная капля дождя падает на лицо и скользит по моей пылающей щеке.
Пускай Грейс не ударила меня, но, клянусь, своими словами она выбила землю у меня из-под ног. Грейс не должна была скрывать от меня правду. С ее стороны это было в высшей степени эгоистично!
У меня в животе что-то обрывается, сердце замирает, а руки дрожат. Все могло сложиться совершенно иначе, если бы я знала правду. Потеряно больше трех лет…
– Ты не должна была этого делать! – мой голос срывается. – Ты не в праве решать за нас. Это наша жизнь, и мы должны были сами во всем разобраться!
