Александр Леонидович Кириллов "Джентльмены удачи 2"

– Потому что я дух. А ты, когда проснёшься, сможешь найти это золото и добавить в свою сокровищницу. Далеко ли ты спрятал эту комнату в своём доме?

– В подвале дома в углу есть ниша. Там я храню золото.

– Боюсь, что её будет мало для новых сокровищ. А кто твои партнёры в Каире и Константинополе? Ты ничего не должен говорить им о золоте, иначе они обманут тебя и убьют. Я чувствую их замыслы.

– А-а-а, я подозревал, что они хотят обмануть меня. Это купцы Тургай и Тазик, они живут в Каире возле порта. Там наши склад и лавка "Хамаль". А в Константинополе находится наш четвёртый компаньон, купец Бурхан. Его лавки расположены на берегу залива Золотой Рог. А что ты хочешь взамен тайны золота?

– Ты должен пожертвовать один золотой, помянув моё имя. Взамен получишь миллионы золотых.

– Это я сделаю завтра же.

– Молодец, Мехмед. А теперь закрой глаза, чтобы ты видел, куда я полечу. Там ты увидишь тайное место в заброшенном оазисе, что лежит на востоке всего лишь в дневном переходе от Александрии.

Купец зажмурил глаза, а я накрыл его подушкой и удушил. Когда он перестал дёргаться, проверил пульс – человек умер из-за жадности, затмившей его разум. Осмотрев шею купца, увидел на ней связку ключей на шёлковой верёвке. Снял их, проговорив сам себе: «Экспромт удался. И, правда, мало ли чего спросонья привидится».

Я нашёл нишу в стене, открыл замок на её дверце одним из ключей, попав в подпол, откуда достал сундучки с золотыми и серебряными монетами. Затем заглянул в торговый зал, где наткнулся на тюк с шёлком. Сам себе задал вопрос и тут же ответил на него: «Странно, почему мы раньше не обращали на шёлк внимание? А потому, что стоит очень дорого, чтобы покупать его».

Полночи я перевозил мешки с деньгами, а так же тюки с шёлковыми и хлопковыми тканями на свою лодку, оставленную на пустынном берегу. Когда рассвело, я отдохнул, распряг, накормил и отпустил лошадку, а сам под парусом отправился к устью Нила, где нашёл стоящие на якоре наши корабли.

Затем корабли поднялись по реке в Каир. Одни занимались закупкой товара, а я с Медакиным и десятком абордажников искали названных турком купцов. Каирское представительство «Хамаль» оказалось крупнее, так что охраны и слуг здесь тоже имелось больше. Тем не менее, этой ночью мы проникли в дома обоих купцов, уничтожив всех встреченных там мужчин, а оставшееся до рассвета время выносили дорогое имущество. Явных врагов мы уничтожили, поэтому решили быстрее покинуть город. Оставалось разобраться с последним купцом, желающим нашей смерти.

Эскадра держала направление к первому крупному порту на нашем пути, городу Хайфе. Пока были в море, пересчитали, сколько набрали трофеев. В сундучках были валюты разных стран: пары, цехины, луидоры, дублоны и пиастры. У Мехмеда я реквизировал разной валюты на 300 тысяч пиастров, которые забрал себе. Шутка ли, ночью в одиночку перетащить к берегу почти семь тонн серебра и золота. А вот деньги двух купцов и Фараха делились согласно принятому нами «пиратскому закону». Половина дохода сразу уходила в фонд развития товарищества, а вторая половина делилась между командой. Все гарантировано получали одну долю, к которой прибавлялась ещё одна доля для каждого звания: матрос 1-й статьи, унтер-офицер и так далее. Отличившиеся удачным выстрелом или иными действиями, получали ещё одну долю. Капитанская часть составляла 20 долей независимо, был ли они участниками боевой операции или нет, а у всех остальных этот фактор учитывался. Именно на деньги товарищества мы проводили все торговые операции, содержали флот и торговые лавки. Те, кто хотел увеличить процент прибыли, вносил свои личные деньги в этот фонд. Так что все члены команды имели общий интерес в деле повышения своего благосостояния. Кассой товарищества управлял Совет, состоящий из офицеров команды, а меня выбрали его председателем.

Команды остальных галер и челнов Азово-донской флотилии, донские казаки на челнах и прочий торговый люд так же искали дополнительный доход, просто мы оказались первыми русскими в этом времени, которые стали ходить в Средиземное море. Так вот, у купцов мы взяли примерно семьсот тысяч пиастров, а у шейха сумму, эквивалентную трём миллионам пиастров. А если учесть награбленные драгоценности, посуду и дорогое оружие, то добыли добра ещё тысяч на 200 рублей. Оружие было из булата и дамаска, инкрустированное золотом, серебром и драгоценными камнями, то есть очень дорогим, поэтому мы решили отвезти его домой и использовать на подарки нужным людям. Драгоценности везли в качестве подарков жёнам и близким.

В Аккре встретили наш галеон, привёзший на продажу мёд, соль и льняную пеньку. Расторговавшись, закупили персидских и афганских ковров, корабельный брус из ливанского кедра, китайский шёлк и фарфор, ладан, пряности, финики, йеменский и абиссинский кофе, благо денег и места в трюмах было много. Затем делали остановки в Бейруте, Акре, Хайфе, Латакии и Антальи, где что-то продавали и покупали. Кроме этого, во всех портах я и мои баталёры искали торгующие горным сырьём компании, обходили рынки, «фармации» аптекарей и алхимиков, у которых я покупал нужные мне минералы.

Наконец мы добрались до Константинополя. А вот со столичным купцом я решил провернуть авантюрную торговую комбинацию. Начали мы с наблюдения за ним, которым занимались дня три. Купец был довольно богатым, потому что имел неплохой дом на берегу Золотого рога в городском районе Сулеймани, большую торговую лавку и складской пакгауз. У причала возле его пакгауза стояли четыре 25-метровых карамуссала.

Я заявился к нему, одетый в дорогие халат и чалму, с подвязанными под халатом на животе подушками. Во рту были вставки из хлопка, отчего я постоянно поправлял их языком, добавляя имиджу специфические черты. Увидевшими меня товарищами был признан классическим купцом неизвестной национальности.

Я представился оптовым покупателем из Измаила, желающим скупить весь его товар. От такого предложения купец пригласил меня в свой дом. Мы сидели в тени дерева за накрытым дежурными яствами дастарханом и общались:

– Почтенный купец Бурхан, меня зовут купец Мурад. Я хотел бы купить весь твой товар и нанять твои карамуссалы, чтобы отвезти купленный товар в Измаил.

– Где это? Моя торговля лежит в сторону Каира и Русии, поэтому я не знаю, где находится Измаил.

– На берегах Чёрного моря на территории благословенной Порты, граничащей с Молдавским господарством.

– Сколько это будет по времени?

– Неделю туда, две недели обратно.

– Хорошо, мы составим договор о найме моих судов.

– Хорошо, почтенный Бурхан.

В итоге я выкупил у него весь имеющийся в наличие товар на полмиллиона пиастров и оплатил фрахт судов. Затем он угостил меня чаем с шербетом. Купец был доволен. Сегодня он продал все крупы, фрукты, специи, ковры и ткани этому Мураду, освободив склады. Правда, пришлось попотеть, чтобы продать товар с хорошим прибытком – этот Мурад упёрся, словно ишак, сбивая цену. Зато Бурхан столько заломил за наём судов, будто это будет не один, а целых три рейса. А этот непонятный Мурад все оплатил. Видать, хочет в этом году успеть вернуться в свою дыру, а везти-то товар не на чем. Правда, в договоре пришлось прописать наём галер без указания конкретного города, но это не беда.

На следующий день нанятые мной суда, забитые купленным товаром, отправились по Босфору в сторону Чёрного моря. На Босфоре у крепости Иерусалим на якоре стояли шесть парусников. Купец Мурад приказал капитанам турецких галер бросить здесь якорь. Собрав их капитанов, сообщил, что далее суда поведут его матросы, а с турками будет произведён расчёт, будто это они плавали. Турки загалдели, но когда я назвал суммы для капитанов и матросов, те согласились – оплата была такой, словно они совершили десять поездок. Я рассчитался, турецкие матросы сошли на берег, а матросы с наших судов заняли освободившиеся места. Караван уходил дальше, а я с несколькими товарищами на купленной фелуке вернулся в столицу.

Ночью в дом купца залезли грабители. Они убили двух охранников, после чего в спальне нашли сладко спящего хозяина. Я допросил его с пристрастием, и он рассказал о том, что они с компаньонами решили убить непонятно откуда появившегося хозяина компании «Золотой рог», которого так же звали Мурадом. Я спросил турка:

– Зачем ты хочешь его убить?

– Он перебивает мне торговлю товарами из Русии. Скажи, купец, это совпадение, что он Мурад и ты Мурад? Только тот молодой и худой, а ты толстый.

– Я и есть тот Мурад, только переодетый. Благодаря тебе, на нас напали египетские пираты. Вот только мы оказались победителями и утопили их шебеки. Шейх Фарах рассказал, что заказчиком моей смерти был ты со своими компаньонами. Ты должен заплатить, чтобы выкупить свою жизнь.

– Сколько ты хочешь?

– Десятую часть, если заплатишь сам и всё, если твоё золото найду я.

– Сидите здесь, я пойду за деньгами.

– Нет, друг мой, ты можешь сбежать. Ты пойдёшь с моими людьми.

– Я не пойду.

– Тогда я буду тебя пытать, ты всё расскажешь, а потом я тебя зарежу. Подумай, стоит ли десятая часть таких мучений?

Купец отправился со мной, Надеждиным, фон Элистом и Поповкиным в подвал, где открыл сокровищницу. В маленькой потайной комнате стояли наши сундучки, а так же другие сундуки с золотыми и серебряными монетами. Купец являлся представителем богатой купеческой династии в нескольких поколениях, так что мы изъяли у него денежных средств на два миллиона рублей, причём, много монет было прошлых веков. Я обманул его, забрав всё и зарезав – таких врагов в живых не оставляют. Труп вынесли и утопили в заливе, а с золотом пришлось попотеть, загружая им фелуку.

Кроме монет, в его же лавке я нашёл купеческую печать и оформил купчую между купцом Бурханом и купцом Мехмедом из Александрии на продажу судов. Печати обоих я забрал с собой, как и найденные договора с образцами подписей. Затем составил второй документ, по которому четыре парусных галеры типа «карамуссал» купец Мехмед продал товариществу «Таганий рог». С гибелью Бурхана последний из смертельных врагов был уничтожен и «дело» оказалось закрытым. В кассу товарищества добавилось почти четыре миллиона рублей – огромная для этого времени сумма.

Глава 4. Вице-король из Нового Света

В июле эскадра в 10 судов возвратилась в Таганрог. Шебеку Фараха, получившую новое имя «Нептун», сразу поставили в док на ремонт. К сентябрьскому походу она должна была встать в строй. Карамуссалы, которые мы стали называть галерами, по аналогии с челнами Ч-1 и Ч-2 получили номера К-1, К-2 и так далее. Эти рабочие лошадки будут использоваться для прибрежного и речного плавания. Они были в рабочем состоянии, но я принял решение так же отреставрировать их на таганрогской верфи.

На следующий день в городской ресторации прошёл большой сабантуй, где все руководители концессии получили подарки для себя в виде арабского оружия. Я показал Покидову торговые ведомости с итоговым сальдо этого похода, а затем суммы пошлин и налогов, ведь товар надо будет реализовать. Количество математических расчётов смутило военно-морской ум Иваныча, отчего он замахал на меня руками. Дожидаться, пока я реализую товар и оплачу налоги, компаньоны из городских властей не захотели, так что, вложив в дело по 10-15 тысяч рублей, начальники удвоили эти суммы, чем остались весьма довольны. Теперь они буквально выталкивали нас в следующий поход.

Прибыв домой, подарил своим барышням украшения из своей доли. Все они по несколько раз перебирали драгоценности, потому что никак не могли выбрать то, что больше всего нравилось. Дочка так же получила свои первые украшения, а остальное сложили в нашу сокровищницу – небольшую комнату в подвале, отделённую от основного подпола кирпичной стенкой с замаскированной дверью. Туда же я спрятал полмиллиона рублей, полученных по результатам этого похода. Имея такой капитал, я реально почувствовал себя богатым человеком. Даже ходить и говорить стал важно и степенно. Затем пришлось достать пятьдесят тысяч так полюбившихся мне монет и выдать их моим директоршам – деньги требовались на оплату строек, выплаты жалования и премий, содержание дома и иные расходы.

Поскольку я уже числился купцом 3-й гильдии, зарегистрировал в городской Торговой палате семейную фирму под названием «Русское поле», в которой исполнительными директорами стали Полина и Лаура. Занимаясь днём делами, каждый вечер возился с маленькой дочкой, не забывая её маму и Лауру. Корсиканка уже имела большой живот, как говорится, была на сносях. В качестве награды за охрану девушки в пути Альбер получил от меня в подарок дорогое оружие. Мужик нашёл себе крепостную вдовушку и испросил разрешения на женитьбу. Я дал ей вольную грамоту, и женщина переехала в комнату в нашей усадьбе, в которой обитал корсиканец.

Естественно, я окунулся в хозяйственные дела поместья. Крестьяне трудились в полях и садах, росло поголовье домашнего скота и птицы, работали маслобойня, пекарня и мельница, успешно шла торговля. Строились дома для крестьян, подземный склад, новые корпуса механической, оружейной, литейной и мебельной мануфактур. В оружейной лаборатории изготавливались снаряды и гранаты, кузни выдавали свою продукцию. Привезённые минералы, железные и чугунные чушки, брус и доски я передал соответствующим мастерам. В ответ Иван выдал 20 «михайловок», которые теперь испытывались канонирами, и новую партию арбалетов. А корабельные крюйт-камеры пополнились сделанными в лаборатории минами, гранатами, «кабачками» и «огурцами».

Доктор Достоевский на время плавания приём в медкабинете, естественно, не вёл, но в походе продолжал готовить медперсонал из матросов. Зато работала аптека, а приём в кабинете с помощницами постарше вела наша травница, которую все дети называли тётей Верой. Она же командовала детьми при заготовке ингредиентов и изготовлении из них мазей и настоек. Уже несколько лет Ивановские помощники выпускали по моим чертежам самогонные аппараты, на которых крепостные Степан Чибичанов и Александр Мамасонов занимались самогоноварением, поставляя чистый продукт на стол и для нужд аптеки. Так что даже медицина приносила небольшую прибыль. Весь трудящийся на меня коллектив я хорошо премировал. В этом году крестьяне, за прошедшие годы поправившие своё благосостояние, начали отдавать кредиты за новые дома.

С новыми кораблями увеличились обороты «Таганьего рога», отчего пришлось набирать новых приказчиков. Пока мы находились в плавании, директор товарищества Светлана Медакина в помощь своим подругам Ирине и Елене провела среди горожанок набор руководителей торговых направлений. Так у нас появились жёны других офицеров: Юлия Гагарина и Татьяна Огонькова, мещанки сестры Захаровы и Светлана Перкунова. Естественно, на Совете товарищества меня поставили об этом в известность. Я не совсем понимал, зачем на такие должности набрали девушек, но не спорил. Вероятно, Светлане было легче работать с женским коллективом, тем более, половина новых управленцев была из наших друзей.

В городе нас дожидался Шубян с северным товаром, рассказав о своём вояже в Воронеж. Город был крупнее Темерницкого городища, Кальмиуса и Таганрога вместе взятых. Именно там он закупил в большом количестве конопляную пеньку, низкокачественное подкладочное сукно – каразею, куньи и лисьи меха, мёд, воск, соль, уральские минералы и чугун, и прочий товар. Офицеры сразу выкупили своим дамам меха на шубы, манто, шапки и муфты, а для своих нужд оставили всю привезённую бумагу, карандаши и чернила. Шубян рассказывал:

– Александр Иванович, помня ваше указание, выкупил двести крепостных разного полу и возраста. Деньги на покупку из вашей доли взял.

– Что ж, Виктор, будешь курировать воронежское направление. А за крепостных отдельное спасибо.

Завезя много товару, оказалось, что своими ценами мы поставили на грань разорения многих мелких торговцев. Парни были настроены решительно – будем давить конкурентов, а я был более благодушен:

– Мужики, не суетитесь. Лучше мы возьмём их на франшизу.

– А что это значит?

– Это значит, что они останутся самостоятельными торговцами, но на рекламной вывеске будут иметь наше торговое название, станут платить нам налог и покупать товар только у нас, правда, по специальным ценам. Главное, что мы не будем заморачиваться с контролем их деятельности.

В итоге в разных районах Таганрога появилась сеть торговых лавок и палаток «Таганий рог», через которые мы реализовывали колониальные товары и продукцию «Русского поля».

Полина занялась расселением новых крепостных и распределением их на работы в поле или на мануфактуры. Альбер набрал ещё два десятка парней в свой отряд. Мне пришлось составить для них программу боевой подготовки, включающую в себя физкультуру, стрельбу из арбалетов и мушкетов, сабельный бой, метание ножей, езду на лошадях и умение ходить на челнах и галерах.

Купив первых крепостных в чужих городах, я задумался о покупке крепостных исключительно для экипажей наших кораблей. Я не хотел зависеть от командования, которое в любой момент могло забрать моряков. Через 9 лет начнётся война с турками и матросов заберут на казённые парусники. К тому же у нас была конкретная нехватка моряков для экипажей новых судов. Например, на галерах вообще не было гребцов – они шли в Таганрог только под парусом.

Виктор, взяв сто тысяч моих рублей, на двух челнах и карамуссале снова отправился в Воронеж. Пришлось на галеру отряжать нескольких бывалых матросов, а основную команду составили парни из отряда Альбера. Вернутся они не ранее октября, так что ждать его мы не стали, снова собираясь в поход. Весь август наши приказчики и баталёры объезжали окрестные города, деревни и станицы, скупая привычные экспортные товары. Теперь товарищество выкупало для своих нужд часть товара, например, воск, бумагу, кожу, ткани и овчину для пошива формы и обуви, а что-то везли на продажу.

По моей просьбе вместо выбывших из строя матросов Покидов оформил нам молодых рекрутов. Кроме них к нам на корабли нанялись три молодых хирурга: Николай Кольцевой, Михаил Любушкин и Эдуард Бакаляр, так что в полку наших медикусов прибыло. Новенькие привыкали к действующим на кораблях флотилии порядкам, сразу приступив к подготовке помощников. Капитаном баркентины был назначен Дмитрий Кораблёв, а я стал как бы командующим эскадрой. Вымпела у меня не было, поэтому никто не знал, что на баркентине плывёт «командор».

В конце августа у Лауры родился мальчик, которого я поднял на руках и поцеловал в лоб:

– Расти, мать, моего наследника. А ты, Полина, помогай Лауре с малышом управляться. И не переживай, что у тебя дочь – для меня все мои дети равны и будут иметь равные доли.

Между тем, ко мне с просьбой обратилась корсиканка:

– Саша, возьми меня с собой. Я хочу увидеть дядю, родных.

– Лаура, на корабле не место даме с грудным ребёнком. Готовь письмо, а художницы пусть напишут твой портрет с малышом. Я зайду на Корсику и отдам их твоему дяде.

Мой портрет, портрет Лауры и Полины с детьми написала хозяйка художественной мастерской, выпускница петербургской Академии изящных искусств Ольга Свирина. Письмо с портретом и деньги для своих родных передал и Альбер, предлагая им переехать в Россию. Шебеки остались в Таганроге, а матросы и офицеры с них вернулись на парусники. В самом начале сентября караван снова ушёл в Средиземное море. Мы разгрузились в столице огромной империи – городе Константинополь, который «съедал» всё и всегда. Естественно, что записывали цены и ассортимент ходового товара этого сезона.

Следующей остановкой был Марсель. Как обычно мы встретились с Юрисом Ломаном, получив заказ на перевозку оружия на Корсику, одних товаров в Испанию, а других из Испании. Пообщавшись с Юрисом, узнали европейские новости. Англы и пруссаки хотели помириться, но коалиция из Австрии, Франции и России этого не желала. Фридрих, сражаясь в меньшинстве, с успехом бил французов и австрийцев, по ходу дела, выгнав высадившихся в Померании шведов. А вот с русскими войсками Петра Салтыкова и набирающего авторитет полководца Румянцева он ничего не мог поделать. В это время в дивизии князя Голицына служил и успешно вёл против пруссов партизанскую войну методом неожиданных наскоков молодой полковник Александр Суворов.

Однако толку от этого не было. Все действия русские должны были согласовывать с австрийцами, отчего победы русских, особенно, разгром пруссов в Кунерсдорфском сражении, когда у Фридриха просто не осталось боеспособных частей, а сам он сбежал с поля боя, закончились пшиком. Русские отвели войска в Польшу на зимовку, а Фридрих восстановил боеспособность армии, готовясь к кампании следующего года, назвав такое поведение русских «чудом». Своим чередом шла война Англии и Португалии против Франции и Испании в Северной Америке, Индии и Юго-Восточной Азии.

Зайдя в Аяччо, повидался с генералом Паскалем, передав письмо и портрет его племянницы на фоне моря. Затем пересказал рассказ Лауры и Альбера, как они добирались до Таганрога. Генерал даже прослезился, и, смахнув слезу, проговорил:

– Породнились, значит, мы с тобой, капитан Михайлов.

– Получается, что так. В моем сыне так же течёт корсиканская кровь рода Паоли.

Затем мы обсудили ситуацию на острове. Здесь все было по-прежнему – генуэзцы занимали четыре города на севере острова, а из Франции продолжали поставлять оружие. Я обратился к родственнику:

– Что, дядя, может помочь тебе выбить итальяшек с острова?

– А сможешь?

– Отчего же не смочь. Только вначале надо рекогносцировку провести, а там и план придумаем. Есть ли в Бастии генуэзские корабли?

– В порту всегда находится два судна, а два курсируют между ней и Генуей.

– Команды, скорее всего, спят на корабле?

– Да.

– Плохо, хотя можно попробовать их. А что там за корабли?

– Два 40-пушечных фрегата и две тартаны. Ты хочешь их захватить? Боюсь, что из этой затеи ничего не выйдет. И у нас нет матросов, способных управлять фрегатом, а пираты очень ненадёжны.

– Тогда пусть они и генуэзцам не достанутся.

В тот же день я переговорил с капитанами своей эскадры.

– Парни, я останусь и помогу своему родственнику бороться с итальяшками.

– А мы?

– А мы находимся в мире с Генуей, посему вы отправляетесь в Испанию и занимаетесь заказами Ломана и Деланьоса. А через пару недель пришлёте в Аяччо бриг и заберёте меня.

Забрав с корабля пяток мин с тротилом и десяток арбалетов, я остался в Аяччо, а корабли отправились во французскую провинцию Руссильон в город Перпиньян. Когда-то здесь жили катары – потомки русских славян. В период смутного времени, когда империя Рюриков рухнула, подняли головы местные царьки галлов и франков, поведя с ними борьбу на уничтожение. Лишившись поддержки метрополии, катары были разбиты и рассеялись по Европе. Так вот Перпиньян был крупным центром добычи и переработки железной руды, которая очень требовалась мне для производства пушек и инструмента.

Я же, переодевшись в местный наряд, стал похож на самого обычного корсиканского горожанина. На следующий день вместе с генералом и его армией в тысячу сабель, пешком направились к Бастии. По пути я слушал рассказы Паскаля и Клемента о местных реалиях, иногда по карте острова уточняя, о какой территории или городе идёт речь. В целом картина была следующая: генуэзцы заняли крупную по местным меркам крепость Бастию, небольшой полуостров с несколькими деревеньками и городками, и крепостицу Сен-Флоран, контролирующую полуостров с другого края. Нам требовалось выработать стратегию будущего сражения.

На привалах, командиры отрядов и оба Паоли задавали вопросы:

– Мы атакуем маленькие города?

– Нет, иначе мы насторожим основные силы. Считаю самым лучшим нанести удар в главное гнездо генуэзцев на острове.

Через пару дней мы дошли к Сен-Флорану, где я увидел башню Мартелло. Примитивное по конструкции сооружение, представляющее собой круглую башню с толстыми стенами высотой в 10-15 метров, за счёт размеров и расположения прикрывало фарватер и служило наблюдательным пунктом. После того, как несколько лет назад англичане с трудом взяли штурмом эту башню, они принялись строить их вдоль побережья Англии, опасаясь атаки Наполеона, и в колониях. Я подумал возвести такой форпост возле Кальмиуса, а так же в своих владениях на Миусе, чтобы с неё заранее видеть появившиеся в окрестностях отряды ногаев на суше и вражеские корабли на море. В данный момент там находился взвод генуэзцев, но для нас они не представляли интереса.

Через два часа горной долиной мы подошли к окрестностям Бастии и встали на привал. Осмотрев крепость и акваторию порта, в которой на якорях стояли фрегат и тартана – двухмачтовый корабль типа шебеки с более широкими обводами корпуса. В крепость периодически что-то завозили или заносили – продукты, вязанки хвороста, просто входили или выходили люди из обслуживающего персонала. Стоящие у моста стражники проверяли этих людей весьма поверхностно. Так же относились к проверке вторая пара генуэзцев, дежурившая у крепостных ворот. Подумав, рассказал корсиканским командирам боевых отрядов созревший в моей голове план действий.

Вечерело. К мосту приблизился ослик с тележкой, ведомый двумя крестьянами, на котором стояли кувшины с молоком, несколько кусков копчёного мяса, хлеб и бурдюки с вином. Следом шли ещё три человека с большими вязанками хвороста. Компания подошла к мосту, переговорила с охраной, которые реквизировали кусок буженины с хлебом и бурдюк с вином, без досмотра пропустив всех. Ещё пара кусков мяса и хлеба с бурдюком вина остались у следующих охранников. Народ потащил хворост и оставшиеся продукты туда, куда им указали стражники. По мощёным улочкам крепости навстречу диверсантам поодиночке или группками шли солдаты, обслуга или крестьяне с пустыми корзинами. Мужики сдали продукты и хворост на армейскую кухню и неспешно разбрелись по внутренней территории крепости, ища укромные места. В это время другие корсиканцы оставили пару рыбацких лодочек на берегу моря в обговорённом месте.

Наступила ночь. Город засыпал, в окнах горожан гасли лучины и свечи. Лишь шум накатывающих на берег волн, и крики ночных птиц нарушали ночной покой. По положению луны на небе спрятавшиеся в крепости люди определили нужное время и собрались в одном месте. В это же время две лодки с гребцами отделились от берега и аккуратно, гребя вёслами без всплесков, направились в сторону кораблей. И вот эту умиротворённую благодать нарушили трели морской дудки, просвистевшей несколько раз условным сигналом. Услышав его, пятеро человек, прячась в тени стен, подобрались к стоящим у ворот крепости двум часовым и напали на них. Убив сонных охранников, парни быстро накинули на себя камзолы генуэзских солдат и их головные уборы. Разобравшись с часовыми на улице, они вошли в дежурное помещение и ножами убили спящих солдат, чья смена должна была наступить через несколько часов. Затем корсиканцы принялись опускать мост и открывать ворота.

К ним со стены спустился часовой:

– Филипе, отчего вы опускаете мост?

– Приказ офицера.

– Понятно.

Солдат развернулся, чтобы по лестнице вернуться на стену, но получил в спину удар ножом и был затащен в караулку. Трое корсиканцев поднялись по ступенькам на стену и разобрались с дежурящими там часовыми. В это время из городских переулков к открытым воротам бежали люди, перебегали по опущенному мосту и врывались в крепость. Они разбегались по территории, занимая указанные им опорные точки: блокировали казарму и арсенал, а через окна-бойницы второго этажа полезли в замок. Снова раздалась трель дудки, возвестившая о том, что в крепости наши люди.

Сидя в лодке, я тихо посвистел ожидающим моего приказа парням во второй лодке, произнеся: "Пора". Услышав их ответ, зажёг спичку и подпалил бикфордов шнур метровой длины, после чего стал быстро отгребать от кормы фрегата. Вскоре от борта тартаны оттолкнулась вторая лодка. Мы гребли к берегу со всей возможной скоростью, не заботясь о плеске воды от ударов весел.

Раздался взрыв, а следом второй, после которых корабли стали погружаться кормой в морскую пучину. В крепости стали слышны выстрелы и начался бой – видать, кто-то из генуэзцев не спал и сумел оказать сопротивление. Однако главное мы сделали – тайно вошли внутрь замка и вывели из строя оба стоящих в гавани судна.